Мой принц

Излишне говорить, что самолет-бро едва ли отдавал должное своим персонажам. Добросердечная Нин Инъин, сильная красавица Лю Минъянь, дикая соблазнительница Ша Хуалин — все они были отброшены в сторону в пользу новых жен, которые снова будут отброшены в пользу любовниц на одну ночь, которые затем будут забыты после того, как они выполнят свою роль. Несмотря на потенциал развития персонажей, самолет-бро почему-то решил, что нет, вместо того чтобы показывать рост женских персонажей, он мог бы также добавить новых персонажей в истории. Юэ Цинъюаня описывали только как единственного благожелательного лидера секты, пронзенного десятью тысячами стрел за попытку спасти Шэнь Цинцю, никогда не объясняя, почему он пошел на такое. Шэнь Цинцю описывали не иначе как худший мусор, никогда не рассказывая предыстории того, как он превратился в извращенного завистливого придурка. Лю Цингэ рано убили, потому что он представлял угрозу для статуса Ло Бинхэ как холостяка номер один. Вэй Цинвэй существовал только ради персонажа — мастера меча, а Му Цинфан только для того, чтобы играть роль целителя. Поэтому, когда Шэнь Юань появился на свет и взял на себя роль Шэнь Цинцю, единственным его представлением о злодее было то, что он родился подонком и умер таким же подонком. Развратник, извращенец, злодей, убийца. Затем он обнаружил, что самолет-бро пропустил много важных предысторий в пользу заполнения сценами папапа. Пример номер один — смерть Лю Цингэ. Предполагалось, что в этом замешан Шэнь Цинцю, и Шэнь Юань искренне верил, что мусор действительно убил Лю Цингэ, пока не столкнулся с ним в пещере, страдающим отклонением ци, и не спас его. Пример номер два — когда он получил письмо от мадам из борделя, которая писала о том, как сильно скучает по нему. Любопытство заставило его пойти туда. Это был не ООС, оригинал тоже часто посещал это место, — сказал он себе. Шэнь Юань встретился с мадам только для того, чтобы узнать, что подлинный Шэнь Цинцю часто ходил сюда собирать информацию для своих миссий, изучать музыкальные инструменты, а иногда просто немного поспать. До того, как он стал вершинным лордом, ему приходилось делить комнаты с другими учениками, как и всем остальным, а изначальный Шэнь Цинцю, казалось, испытывал отвращение к тому, чтобы делить спальные места с мужчинами. Это вызвало у фальшивого Шэнь Цинцю плохое предчувствие. Каким бы отстраненным он ни был, как можно назвать извращенца, который даже не интересуется ни одной из здешних дам? Как мог кто-то, обвиненный в неподобающем поведении со своими ученицами, даже не прикоснуться к молодым, готовым на все девушкам? Не то чтобы ему не хватало денег. Не может же быть, чтобы он был импотентом, верно? Может быть, Шэнь Юань попробует потереться сегодня вечером? Кроме того, почему он чувствовал себя неуютно, когда спал в окружении мужчин? …Он не хотел думать, почему. Конечно, это может быть просто потому, что самолет-бро решил выбросить предысторию Шэнь Цинцю, чтобы добавить дополнительные сцены с мадам Мэйин, — решил Шэнь Цинцю, когда ему удалось остановить Лю Цингэ от уничтожения пещеры суккубов. Ему предсказала судьбу госпожа Мэйин, которая описала ему его суженого. Шэнь Цинцю прищурился и попытался порыться в своих воспоминаниях, но не смог вспомнить никого, кто подходил бы под эти требования. Младший, хорошая репутация, красивая внешность, ужасная первая встреча, но человек всегда ищет его. Затем он спросил госпожу Мэйин: — Могу я задать вам вопрос? — Да? — Возможно ли, что я импотент? Госпожа Мэйин рассмеялась. — Хочешь попробовать со мной? И чтобы его жизнь высосала предводительница суккубов? — Нет, спасибо. Мне просто интересно… В прошлом я был окружен красивыми женщинами, но у меня не было желания спать ни с одной из них. Мадам Мейин ухмыльнулась. — А как насчет мужчин? Шэнь Цинцю покинул пещеру суккубов и позже нашел Лю Цингэ в холодном озере. Он был поражен ядом суккубов, и, к шоку Шэнь Цинцю, Бог Войны на самом деле понятия не имел, как успокоить своего «младшего брата». Он стоял в холодной воде с раскрасневшимся лицом. Что ж, на самом деле от яда не было другого лекарства, кроме как найти выход, и он никак не мог позволить Лю Цингэ вернуться на гору Цан Цюн в таком состоянии. — Потри его, — прокашлял Шэнь Цинцю. — Как? — прохрипел Лю Цингэ. Шэнь Цинцю недоверчиво посмотрел на него. — Шиди Лю, я бы понял, если бы ты никогда не спал с женщиной, но разве ты никогда раньше не мастурбировал? Лю Цингэ поперхнулся. Шэнь Цинцю вздохнул. Это было «нет», и он не думал, что услышит такое от человека, которому… сколько, пятьдесят или шестьдесят лет, по крайней мере? …Погоди, а не придется ли ему тогда демонстрировать это Лю Цингэ? Когда Шэнь Цинцю почувствовал противоречие, Лю Цингэ приоткрыл губы и произнес: — Как ты это делаешь? — Если Шиди Лю не возражает… тогда этот Шисюн поможет. Спусти штаны. В прошлой жизни Шэнь Юань повидал немало членов в сауне или раздевалке. Однако количество эрегированных членов, которые он видел, было ограничено только порно, и он всегда предпочитал романы больше, чем видео. Кроме того, часто при просмотре этих видео его внимание было больше сосредоточено на сиськах и задницах, а не на членах. Это был его первый раз, когда он наблюдал за эрегированным членом другого мужчины прямо перед собой. К тому же он впервые прикоснулся к интимной части тела другого мужчины. Что ж, все когда-нибудь случается в первый раз. Примерно через пять минут в усталой руке у него был вялый член и густая белая жидкость. — Мы не будем об этом говорить, — объявил Шэнь Цинцю, тщательно вытирая руку. Лю Цингэ молча кивнул, как послушный ребенок. Черт возьми, он чувствовал себя старым извращенцем, который только что лишил невинности своего младшенького. Шэнь Цинцю думал, что на этом все и закончится. Три дня спустя Лю Цингэ появился в его бамбуковой хижине посреди ночи с очередной эрекцией. Хорошо, что Бинхэ был где-то там, в Бесконечной Бездне, сражаясь с демонами и прочим дерьмом. Было бы ужасно, если бы он увидел, как его Шишу приходит к его Шизуну, чтобы решить его «большую» проблему. Они сидели в постели Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю подавил желание либо задушить Лю Цингэ, либо разбить себе голову. — А ты не пробовал его потереть? Он даже не стал бы спрашивать, как вообще возникла эрекция. Лю Цингэ покраснел. — Да, я делал это последние полчаса. Это не выходит наружу. Он не мог кончить. Шэнь Цинцю проверил его эрекцию, и да, она была красной и выглядела болезненной. Он попытался потереть его несколько раз, и сразу же густая сперма выстрелила, брызнув на его лицо, как в рекламе умывания. Лю Цингэ выглядел очень смущенным и испуганным. Шэнь Цинцю никогда не думал, что он будет буккаке его Шиди. — …Я думаю, что могу кончить только от твоего прикосновения, — застенчиво сказал Лю Цингэ. Шиди Лю, ты понимаешь, что говоришь сейчас?! В первый раз это была чрезвычайная ситуация. Второй раз было в два раза больше. Шэнь Цинцю отправился на пик Цяньцао, чтобы тайно посоветоваться с Му Цинфаном. Лю Цингэ убил бы его, если бы узнал, что Шэнь Цинцю советуется с Му Цинфаном, но у него не было выбора. Он был здесь не для того, чтобы делать минет нуждающимся. — Так что позволь мне уточнить. Шисюн Лю был поражен ядом суккубов, и ты помог ему, потому что он так и не научился мастурбировать. Теперь он утверждает, что не может найти свое освобождение, если это не от твоей руки, — повторил Му Цинфан. Шэнь Цинцю кивнул. Боже, как неловко. Это было не просто неловко для Лю Цингэ, это было также неловко для него. — Я не могу сделать вывод только из одного раза. Я обычно всегда повторяю свой эксперимент три раза, — сказал Му Цинфан. — Ты можешь описать процесс в деталях? Шэнь Цинцю поперхнулся. Детали? Какие детали? Какое еще описание нужно, кроме того, что у одного была эрекция, а другой помогал ему мастурбировать? — Ну? — сказал Му Цинфан, держа в руке кисть и бумагу. — С чего мне начать? — Опиши, пожалуйста, состояние пениса и свою реакцию. — Он стоял прямо. — Только не говори мне, что ты тоже не видел эрегированного пениса, Шиди Му. — Насколько прямо? — …Не знаю… может быть, шесть-семь дюймов? — Шэнь Цинцю почувствовал, как к его щекам приливает жар. Его рука, к собственному ужасу, бессознательно приняла размер обхвата. Черт, не могу поверить, что помню форму и размер его члена. — И ты почувствовал волнение, когда увидел его? — С чего бы мне возбуждаться от члена другого мужчины?! — пролепетал Шэнь Цинцю. Му Цинфан перестал писать. — Успокойся, Шисюн. Я просто хочу знать, может ли яд воздействовать на других, или он все еще остается. — Ясно, что это должно остаться, иначе зачем бы он сказал что-то вроде… что нуждается во мне, чтобы кончить! — Никогда не знаешь наверняка, — сказал Му Цинфан. — Значит, ты не был слишком взволнован. В каком направлении ты его тер? Как долго? Шэнь Цинцю так сильно хотел спрятать свое лицо где-нибудь. — Только обычные движения вверх и вниз. Ничего особенного. — Насколько крепкой была твоя хватка? — …Достаточно, чтобы он это почувствовал. — Не мог бы ты продемонстрировать это на моей руке? …Действительно ли в этих вопросах была какая-то цель? — Как долго он продержался? — Примерно пять — десять минут, — сказал Шэнь Цинцю. — Он кончил, когда твои пальцы были на кончике или у основания его пениса? Ты трогал его яички? Неужели это так важно?! — Нет, не помню. Он кончил, когда я перестал двигать рукой. И еще, Шиди Му, у тебя из носа течет кровь. Му Цинфан спокойно вытер нос носовым платком. — Должно быть, из-за жары. Сейчас довольно жарко. Мы находимся посреди гор, и ты окружен прохладным садом с травами, как у тебя есть совесть, чтобы винить климат? — Ты что-то сказал ему прямо перед тем, как он кончил? Шэнь Цинцю на мгновение задумался, пытаясь вспомнить, говорил ли он что-то Лю Цингэ. — Я устал, поэтому и пожаловался. Кажется я сказал что то вроде… Шиди Лю, твой член слишком большой, я едва могу уместить его в руке, это так утомительно… Что-то в этом роде? Му Цинфан кивнул. Он отложил кисть. — Ну, яд суккуба может чувствоваться не более 24 часов, поэтому невозможно, чтобы его состояние было вызвано ядом, особенно если он был рассеян в течение первых шести часов. Не мог бы ты сказать мне это раньше? Зачем тебе понадобилось проводить это полномасштабное интервью?! — Что и привело меня к такому выводу. Может быть, это не последствия яда, а скорее твои руки, Шисюн Шэнь. — Прости? — Возможно, то, как ты массировал его пенис, стимулировало его ци способом, о котором я не знаю. Какого хрена ты несешь?! Му Цинфан продолжал складывать бумаги на своем столе. — Может быть, ты покажешь мне, что ты сделал с Шисюном Лю раньше? Я могу определить, обеспечивал ли массаж некоторую циркуляцию ци. Только тогда Шэнь Цинцю заметил на бумаге, на которой писал Му Цинфан, бессвязные строчки, похожие на детские каракули. Ах ты, шарлатанский доктор!

***

Му Цинфан снова стал приставать к нему на следующий день под предлогом изучения «различных форм двойного совершенствования», а Лю Цингэ снова появился ночью, жалуясь, что все еще не может обойтись без помощи Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю не имел ни малейшего представления о том, что его так возбуждало. Он порекомендовал Лю Цингэ любимый бордель Шэнь Цинцю, но тот отклонил предложение, назвав его грязным и безнравственным. Как будто просить своего старшего боевого брата подрочить тебе было праведным поступком. Он решил доложить об этом Юэ Цинъюаню, пока ситуация не вышла из-под контроля, и отправился на поиски, но лидер секты отправился на встречу вместе с Вэй Цинвэем. Это оставило Шэнь Цинцю жаловаться либо идиоту автору порно Шан Цинхуа, либо старшей сестре Ци Цинци. Он выбрал Ци Цинци. Ци Цинци рассмеялась над ним. — Насколько хороши твои руки, Шисюн, что они стали незабываемыми даже для таких, как Шиди Лю? — …Я серьезно, Шимэй Ци, — раздраженно сказал Шэнь Цинцю. Ци Цинци усмехнулась. — Ну, эти двое, вероятно, подавлены. Шиди Лю действительно выглядит так, как будто он никогда не использует свои руки, кроме как для борьбы, а Шиди Му застрял либо в измельчении трав, либо в изучении медицины. Может быть, нам удастся вытащить их отдохнуть. — Развеяться? — Разве раньше ты не часто бывал в борделе, Шисюн Шэнь? — Я уже говорил об этом Шиди Лю, но он отказался. — Думаю, он не будет так сопротивляться, если ты тоже пойдешь. Шэнь Цинцю взвесил все варианты. Продолжать дрочить Лю Цингэ против… что ж, в этом не было необходимости. Как первый вариант может быть более идеальным по сравнению с любым другим? Он пригласил Лю Цингэ и Му Цинфана развеяться. Ци Цинци пришла присоединиться к их поездке. Мадам приветствовала лордов пика, а Ци Цинци попросила лучших девушек с лучшими навыками в постели. Шэнь Цинцю сидел в углу, пил чай, играл на гуцинь, болтал с мадам. Два часа спустя Му Цинфан и Лю Цингэ вышли из комнаты, оба трезвые и нетронутые никем. Му Цинфан выглядел апатичным, в то время как Лю Цингэ выглядел как обычно. Шэнь Цинцю моргнул. — А где Шимэй Ци? — Развлекается, — ответил Му Цинфан. — …С девочками? — С девочками, — подтвердил Лю Цингэ. Шимэй Ци, ты бесстыдная предательница, лгунья! Кто расслабляется? Единственный, кто здесь расслабляется, — это ты! Ци Цинци вышла через три часа, выглядя очень отдохнувшей. Шэнь Цинцю пристально посмотрел на нее. Она пожала плечами и мило улыбнулась мадам. — Девочки были прелестны, мадам. Он потянул Ци Цинци в угол. — Шимэй Ци, разве мы не пришли сюда, чтобы решить проблему нашего Шиди? — Ну да, — сказала Ци Цинци и похлопала его по плечу. — Ты можешь многому научиться у девочек. У них хорошая техника. Удачи тебе, Шэнь Шисюн. — Что значит «учиться у девочек»?! Какая удача?! — Я говорю, конечно, о гуцине и флейте. Если Шиди Лю чувствует себя подавленным, и не дрочит, может быть, сыграть какую-нибудь музыку, чтобы успокоить его разум? … Ци Цинци ухмыльнулась. — О чем ты думал, когда я сказала «техники», Шисюн Шэнь? Боже мой, разве ты не маленький извращенец с грязными мыслями тоже, а? Это был один из редких моментов в жизни Шэнь Цинцю, когда ему так сильно хотелось ударить женщину.

***

Через неделю Юэ Цинъюань вернулся на гору Цан Цюн. Шэнь Цинцю не стал терять времени и отправился к нему за советом. Юэ Цинъюань моргнул. — Значит, ты помог Шиди Лю? Шэнь Цинцю кивнул. — Как ты думаешь, может быть, нам стоит пересмотреть нашу учебную программу? Большинство наших учеников присоединились еще до того, как достигли половой зрелости, но мы не даем им никакого полового воспитания. Я думаю, что это может быть важно, в конце концов, не только для того, чтобы избежать каких-либо суккубов, но и нежелательной беременности или инфекционных заболеваний. Честно говоря, ЗППП, вероятно, здесь не существовало, поскольку нигде в романе не говорилось, что Ло Бинхэ был поражен ЗППП, несмотря на то, что спал примерно с тремя тысячами женщин за свою жизнь. С другой стороны, это может быть просто его нимб главного героя, не позволяющий ему заболеть от папапа. Или его кровь демона, исцеляющая его от любой инфекции в мире. Юэ Цинъюань долго молчал: — Звучит неплохо. Шэнь Цинцю был в восторге. — Должен ли я обсудить с Шиди Му и Шимэй Ци, что включать в уроки? Юэ Цинъюань улыбнулся. — О, я говорю не о половом воспитании. -??? — Я имел в виду мастурбацию от Шиди Цинцю. Звучит неплохо. Шэнь Цинцю замер. — Я не удивлен, что Шиди Лю продолжает приходить в течение нескольких дней. Я также хотел бы, чтобы Шиди Цинцю ласкал мое мужское достоинство. Я уверен, что Шиди Му думал о том же. Шэнь Цинцю с трудом сдержался, чтобы его не вырвало прямо перед лидером секты. Неужели он все правильно расслышал? Неужели Юэ Цинъюань только что сказал, что тоже хочет, чтобы руки Шэнь Цинцю легли на его член? — Мне очень жаль, но ты можешь повторить это? Юэ Цинъюань посмотрел ему прямо в глаза. — Я также хочу, чтобы Шиди Цинцю ласкал мой пенис. Если возможно, даже больше. Я тоже хочу прикоснуться к тебе. … Дорогой Господь, Юэ Цинъюань был одержим демонами. Иначе как он мог произнести эту фразу с таким невозмутимым лицом, словно они говорили о погоде? Он же не просто сказал, что хочет подрочить с таким же тоном, как кто-то, желающий хорошей погоды, не так ли?! Шэнь Цинцю взял его за запястье и осмотрел. — Никакой лихорадки. Никакой демонической ци. Нет отклонения ци. — Я вполне здоров, Шиди Цинцю. Я уверен, что смогу поднять его, — заявил Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю напрягся. — На самом деле, я чувствую, что могу кончить, просто представив себе твои руки на мне, — добавил Юэ Цинъюань. — Я иногда так делаю — представляю, как твой член трется о мой, когда я чувствую себя подавленным. Я могу кончить немедленно, если сделаю это. — Прошу меня извинить! — произнес Шэнь Цинцю и поспешно покинул пик. Шэнь Цинцю решил, что у него, должно быть, галлюцинации от недостатка сна.

***

Услышав это, Шан Цинхуа чуть не поперхнулся воздухом. — Юэ Цинъюань сказал это?! Шэнь Цинцю сдерживал желание задушить его. — Это ты во всем виноват. Какого хрена ты сделал из него такого персонажа? — Он должен был быть освежающим, надежным старшим персонажем… — Но это же не значит, что он из тех, кто может говорить гадости, как будто речь идет о погоде! Шан Цинхуа почесал затылок. — Я действительно рисовал Ци Цинци как харизматичную лесбиянку, а Лю Цингэ — как страстного вишневого мальчика. Я не думал, что это случится. Шэнь Цинцю вздохнул. — Как мне удержать Лю Цингэ подальше от себя? Я не хочу продолжать тереть его достоинство. Но я также не хочу, чтобы его кожа слезла. Шан Цинхуа задумался. — Может, раздобыть ему надувной? Они оба открыли свои системные магазины, чтобы посмотреть, есть ли секс-игрушки, доступные для покупки. Система предлагала множество вариантов, исходящих из их первоначального мира, пока они были связаны с миром — что означало, что ближайшей вещью к надувной кукле была подушка для тела Ло Бинхэ в натуральную величину. Оба уставились на лежащую перед ними подушку. Шэнь Цинцю принес подушку для тела и положил ее в свою сумку. Он купил в магазине баночку смазки и отправил ее Лю Цингэ с запиской, в которой просил его беречь себя.

***

Лю Цингэ появился в его бамбуковой хижине с совершенно багровым лицом. — Я следовал инструкциям, но мои руки не могли дотянуться должным образом, — признался он. — Ты не поможешь мне? Помочь? Какая еще помощь ему понадобится?! Нет ничего проще, чем нанести масло и втереть его в кожу! Кроме того, что значит «не можешь дотянуться»?! Шэнь Цинцю замер, когда Лю Цингэ спустил штаны и начал растирать — не спереди, а сзади. Наконец его взгляд упал на инструкции на обратной стороне банки. Дерьмо. Из чувства вины Шэнь Цинцю «пожертвовал» двумя пальцами. Лю Цингэ остался нетронутым.

***

— Я развратил его! — рыдал Шэнь Цинцю в то утро перед своим другом. — Не могу поверить, что из-за меня мой Шиди лишился анальной девственности! Шан Цинхуа неловко похлопал его по спине. — Ты не вставил свой член внутрь, так что формально он все еще девственник. — Ты прав, мы пропустили только один шаг. А это значит, что я практически осквернил его. Я действительно подонок, — пробормотал Шэнь Цинцю. Получив разъяснение от Шан Цинхуа, оказалось, что настоящий Шэнь Цинцю действительно не был развратником, который охотился на молодых учениц, хотя и предпочитал их больше. Он также никогда не собирался убивать Лю Цингэ, но не смог спасти его от отклонения Ци из-за его собственной нестабильности. Шэнь Цинцю (Юань), с другой стороны, теперь непреднамеренно научил Лю Цингэ мастурбировать и даже использовать свой черный ход. Если бы подлинник был здесь, он бы катался в своей несуществующей могиле. Теперь Лю Минъянь обвинит его не в убийстве, а в… развращении ее брата? Шэнь Цинцю так сильно хотел умереть. — Почему ты не поместил его предысторию в роман? — Жестокое обращение с детьми (плюс покушение на убийство) было достаточно тяжким преступлением, конечно, ему не нужно было добавлять предполагаемые сексуальные домогательства в роман. Шан Цинхуа просто должен был сделать Шэнь Цинцю человеческим мусором без объяснения причин. Теперь вместо Шэнь Цинцю по какой-то причине все остальные взяли на себя роль извращенцев. — Читатели любят проклинать его, поэтому я старался, чтобы он выглядел как можно хуже… и он такой сложный персонаж, что я не могу понять, как он думает… — Разве ты не слышал о слоях, формировании характера, росте характера? — Он стал злодеем, поэтому я не думаю, что у него были какие-либо события… — О, люди могут эволюционировать, ты знаешь? Даже такие, как ты. — Правда, братан? — Да. Только ты развиваешься в обратном направлении. — Я не хочу слышать это от кого-то, кто научил моего персонажа мастурбировать.

***

Шэнь Цинцю не был уверен, была ли это хорошая идея или нет, но так как Лю Цингэ теперь, казалось, мог кончить, не касаясь себя спереди, он купил ему фаллоимитатор. Он не мог поверить, что его продавали здесь, в этом мире.

***

— Я слышал от Шимэй Ци, что ты подарил что-то особенное Шиди Лю, — сказал однажды Юэ Цинъюань, потягивая свой чай. — Ей было любопытно, откуда ты взял секс-игрушку и смазку. Шэнь Цинцю чуть не выплюнул чай. Когда Юэ Цинъюань пригласил его на чай, он не ожидал, что человек будет говорить об этом. Кроме того, как, черт возьми, Ци Цинци узнала об этом? — Ты учил Шиди Лю, как им пользоваться? Ты продемонстрировал это на своем собственном теле? — спросил Юэ Цинъюань с любопытством в глазах, которые выглядели обманчиво невинными, несмотря на слова, которые он произносил. — Я этого не делал. Я просто пытался помочь моему Шиди с его потребностями, — Шэнь Цинцю пытался найти наименее неподходящие слова, которые не заставят его звучать как извращенец. — Все делалось по устным инструкциям. — Он опустил ту часть, где он засунул два пальца в девственную задницу Лю Цингэ и двигался внутри, пока не нашел простату. Лидер секты рядом с ним был бесстыдным извращенцем. Почему его это вообще волнует?! — Это звучит как веселое время для общения, — улыбнулся Юэ Цинъюань. — В следующий раз, пожалуйста, позволь и мне присоединиться. Мы можем сделать это вдвоем или втроем, если Шиди Лю не возражает. — Ха-ха, — невозмутимо произнес Шэнь Цинцю. Как этот человек мог предложить секс втроем с таким прохладным освежающим лицом, как будто он просил их поиграть в теннис или что-то в этом роде? — Мы можем сделать это тройным способом. Может быть, Шиди Цинцю сможет трахнуть Шиди Лю, я буду позади тебя. Черт побери, он сказал это! Он сказал это так ясно и вел себя так, словно предлагал устроить пикник в парке! Неужели ты не научился ни хорошим манерам, ни здравому смыслу, Юэ Цинъюань?! Я не хочу делать никаких реконструкций хентая, нет! — Не могу дождаться того дня, когда увижу, как ты кого-нибудь трахнешь. У них была миссия, которую они должны были завершить в городе Цзиньлань, но Шэнь Цинцю полагал, что экзорцизм запоздал здесь, на горе Цан Цюн.

***

Шэнь Цинцю думал, что он сбежал от извращенцев с горы Цан Цюн и теперь может жить анонимно, как несравненный огурец. Нет, он ошибся. Его собственный ученик оказался худшим извращенцем — он стал долбаным некрофилом, держащим его мертвое тело в течении пяти лет. Затем Шэнь Цинцю столкнулся с Тяньлан Цзюнем, который тоже был извращенцем другого уровня. Эти люди лежали в гробах ради забавы. Какое идеальное сочетание отца и сына. В то время как нормальные родители позвонили бы властям, узнав, что их сын превратился в персонажа порнофильмов, Тяньлан Цзюнь… Роман ему очень понравился. Настолько, что, похитив Шэнь Цинцю, он настоял на том, чтобы немедленно обсудить с ним целых пять томов романа. Кроме того, кто был самым большим извращенцем, который написал эту дерьмовую фантастику?! Будь проклята эта Лю Су Мянь Хуа!

***

Недоразумение прояснилось, все были спасены, Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю помирились? Вроде. Что ж, они определенно сделали больше, чем просто помирились, учитывая, что Ло Бинхэ уже однажды был внутри Шэнь Цинцю. Скажем так, Шэнь Цинцю наконец признал в нем мужчину, а не ученика. Он, конечно, должен был, он позволил мужчине погрузиться в свою хризантему сухим. Если это не любовь и самопожертвование, то Шэнь Цинцю не знал, что это такое. По крайней мере, теперь Бинхэ излечился от своего некрофильского увлечения. Взяв Бинхэ в мужья, Шэнь Цинцю больше не мог беспокоиться о других извращенцах горы Цан Цюн. Шэнь Цинцю никогда не думал, что женитьба на самом деле освобождает его, но оказалось, что брак каким-то образом спас его. Лю Цингэ больше не мог искать его руки, Му Цинфан больше не мог пытаться «собирать информацию» от него, а Юэ Цинъюань, по-видимому, обладал достаточным «интеллектом», чтобы не говорить непристойности женатому мужчине. Ло Бинхэ плакал во время их первого раза вместе. Ах, милый. Это было прекрасно, в конце концов, это был его первый раз, и он, возможно, вспомнил ужасные воспоминания в Майгу. По крайней мере, теперь Шэнь Цинцю знал, что его муж был все той же невинной маленькой овечкой — по крайней мере, когда дело доходило до такого рода вещей. Так он думал до тех пор, пока Ло Бинхэ не возразил и не втиснул ему в задницу бутылку. На этом он тоже не остановился. Полудемон настойчиво пробовал все позиции и странные кинки, написанные в романе. Шэнь Цинцю молился, чтобы тот, кто написал эту мерзость, страдал от постоянной диареи. Кроме того, нахуй самолета-бро за то, что все вокруг него извращенцы.