Время не лечит

Время лечит? Бред… Время дает шанс на смирение, принятие, но не лекарство Над каменными улицами города, собирались тяжелые серые тучи, медленно пожирающие лучи уходящего солнца. Дома, словно великаны, нависали над одиноким путником, бесцельно идущим вперед. “Когда жизнь успела потерять смысл?” – сколько раз Ривай терзал душу этим вопросом? Когда все его товарищи погибли на его глазах? Когда он смотрел на умирающую мать и не мог помочь? Когда человек, воспитавший его, испустил последний вздох на его руках? Или, когда он впервые взглянул в хрустально голубые глаза, подарившие ему тот самый смысл? Невысокая мужская фигура остановилась на продолговатой набережной. Солнце уже почти исчезло с горизонта, лишь оставляя после себя кровавый след. Спустив с головы капюшон, мужчина поддался вперед навстречу соленому воздуху. Прохожие обходили путника, спеша куда-то, и не обращая внимания на мужчину. Лишь изредка у людей мелькала мысль о том, как странно смотрят вокруг пустые, словно туман, глаза. Стоя на холодной земле, и позволяя ветру обдувать тело, Ривай невольно вспоминал теплые прикосновения, сильных рук, что всегда трепетно не позволяли ему замерзнуть. Когда-то, в былые времена, Ривай стоял на этом месте с Эрвином, тогда еще в его груди билось сердце. Что бы ни случилось, Эрвин всегда улыбался, и его улыбка стала ключом для давно заржавевшего сердца Аккермана. Сам того не осознавая, Ривай впустил в свою искалеченную душу любовь. Медленно идя по улицам, Ривай невольно всматривался в чужие лица. Для чего? Быть может, он все еще надеялся встретиться взглядом с голубыми глазами. Быть может, он надеялся, что сейчас перед ним остановится Эрвин, и по привычке, глупо разведет руки, в стороны требуя объятий. Но никто его не окликал, никто не пытался с ним заговорить. Ему оставалось лишь тенью идти вперед. Неужели никто не видит рваную рану в груди? Кровоточащею дыру, на месте которой когда-то было сердце? Неужели он, правда, остался один? Невысокая фигура остановилась возле массивной двери, отделяющей мир от пустой комнаты. Тяжело вздохнув, Ривай вошел внутрь. В помещении царила непроглядная тьма, словно шторы не открывались уже много лет. На дубовом столе царил хаос из страх бумаг. А в воздухе пахло сигаретами и одиночеством. Ривай стоял в центре комнаты, пытаясь слепить поток воспоминаний в единую картину. Вот в комнате снова светло и пахнет мускатным орехом и травами. Эрвин сидит за письменным столом, с головой умирая в отчетах. Каждый раз, когда разведотряд приходил с миссии, Эрвину приходилась составлять отчет о каждом съеденном продукте и о каждом погибшем солдате. Обычно Ривай заставал главнокомандующего в полном беспорядке, но Эрвин был единственным, кому Леви это прощал и лишь молча, раскладывал вещи по своим местам. Однажды, когда Эрвин узнал, что Ривай не равнодушен к чаю, главнокомандующий несколько дней добивался дополнительных коробок с этим напитком. С тех пор, Ривай невольно полюбил этот дешевый солдатский чай, что отдавал несвежей заваркой. Мужчина медленно прошел вглубь комнаты и опустился в широкое кресло. На улице уже стояла ночь, но Леви, ни за что не ляжет спать. Прошлое камнем сидело в груди, болезненно давя на все существо. Каждый раз, когда Леви вновь просыпался, он чувствовал, как под кожей усиливалась резкая убивающая боль от потери. -Забавно, все еще, когда приходит тьма, я невольно ищу тебя – прошептал Ривай, глядя на письменный стол Он прекрасно понимал, что всегда был чужой среди своих. Он никогда не стремился жить, когда его товарищи погибали, но он всегда оставался в живых. Можно ли умереть, но продолжать жить? Как найти сердце, что хорошо спрятано? Как еще раз взглянуть в родные лица, которых давно нет? В последнее время, подобные мысли стали посещать его чаще. И он с эти смирился. Это все, что ему остается. Хранить воспоминания. Ведь человек умирает тогда, когда про него забывают -Ты будешь жить, Эрвин. Будешь жить в моем сердце, пока я не умру – вновь полушепотом сказал Ривай На улице стояла ночь, и лишь звезды стремительно сгорали на небе