(не очень) личное

В далёком прошлом амбициозная и многоуважаемая личность, ныне превратилась в абсолютно чёрное тело — скорее не в физическом смысле, а в морально-нравственном. Тело являло собой лишь дряблую оболочку, полую морально, внутреннюю основу которой составляла лишь чёрная и липкая, как смоль, едкая жидкость, да полусгнившие потроха, от которых телу не терпелось избавиться любым из возможных способов: от банального отключения всего до тонкой хирургической препарации или аутопсии с последующим избавлением от осточертевших внутренностей без идеи какого-либо детального обследования. В беспамятстве, словно какой-то бездумный, больной зверь, тело направилось, куда глядели глазёнки — два белых, как свежий снег, оконца. Виновника торжества тело прекрасно знало на каком-то подсознательном уровне и ненавидело всем своим естеством, но не помнило об этом ввиду чувственной и интеллектуальной импотенции в данный момент времени. Единственным, что тревожило остатки разума тушки, была мольба скорее избавиться от сердца, желудка, кровеносной и нервной системы и всего, что осталось внутри, лишь бы перестать мучиться. Сделав пару неуверенных шагов навстречу ничему, тело съёжилось и упало на колени, кажется, почернев ещё сильнее, что казалось уже совсем выходящим за грани фантастики. Опираясь на спички-руки, тело стояло на четвереньках, либо зачарованное, либо доживающие свои последние мгновения, что в данной ситуации было равнозначно. Чёрная слизь полилась из пасти, увеличивая свой напор, словно фонтан, созданный в городе-курорте для развлечения люда. Издавая утробные рыки, тело, всё ещё способное, хоть и на четвереньках, удерживать равновесие, выблёвывало жидкость объёмом, казалось, больше, чем оно само, но боль не прекращалась. Рык перерос в оглушающий крик, быть может, будь рядом кто-либо, они бы обратили внимание, перепугались не на шутку, или, может, расценили как инсталляцию под незамысловатым названием "Преступление и Наказание". Вскоре из пасти существа показался чёрно-синий мешочек, истекающий ядрёной жижей — сердце. В безжизненных глазах тела появилась надежда: скоро это всё закончится. Спустя вечность, может, и не одну, остатки того, что составляло все известные человеческие системы, лежало в "чёрном море" на полу рядом со всей остальной гнилью неизвестного происхождения, а рядом смиренно покоилось тело с одной лишь мыслью:"как сладко лежать на своём прилавке, в своём содержимом".