One Day, Two Worlds.

Ключ подходит к замку идеально. Ну ещё бы он не подходил, думает Кан, она ведь живёт здесь. И только после этого мысленного комментария, она обнаруживает, что открывает дверь съёмной квартиры ключом от ТАРДИС. Впрочем, удивлений по поводу этого у неё нет. Большую часть своей новой жизни она проводила в местах, где иногда даже земные законы физики отказывались работать. И все эти приключения обязательно сопровождались большим синим ящиком с надписью «полицейская будка». Естественно, её дверь Ясмин открывала куда чаще, чем дверь собственного дома. Манипулятор вихревой воронки на руке едва теплел, остывая. В последнее время он работал из рук вон плохо, то нагреваясь до невозможности, то забрасывая Яс куда-то совсем не туда, куда она просила. В последний раз пришлось сбегать от аморфных пришельцев-ящериц. К счастью, манипулятор быстро перезаряжался, а она никогда не использовала его, пока в нём не было хотя бы два заряда. Туда и обратно. Или туда и туда, где хоть немного побезопаснее. В идеале зарядов должно было бы быть три, на всякий случай, но ожидание порой становилось ужасающе тяжёлым. Ясмин корила себя каждый раз за своё нежелание ждать, но это не мешало ей снова и снова делать прыжки по времени. Квартира встречает тишиной. Захлопнув дверь и повернув ручку замка, брюнетка счастливо приваливается спиной к стене, сползая по ней вниз. Довольно странно ощущать эти два борющихся внутри чувства, однако внезапно она отлично понимает слова Доктора, когда та прощалась с их друзьями. Одно сердце грустит, одно радуется. Яс кажется, будто у неё в груди тоже бьются два сердца. Вот только это не грусть и не радость. Нет, они тоже есть, смешиваются с остальными ощущениями в один большой клубок, скользящий нитями под кожей по сосудам кровеносной системы. Но чувства Яс касаются другого, совершенно другого. Неловко вставая, девушка проходит в комнату не снимая ботинок. На улице сухо и чисто, да и в любой момент материализация ТАРДИС не заставила бы себя ждать. Будет не очень весело бегать по чужой атмосфере в носках. Уж она-то знает, такое уже бывало! Но как только она заходит в единственную маленькую комнатку и включает свет, она понимает, что сегодня приключений не будет. По крайней мере тех, которые ей организуют спонтанно, но весело и быстро. На небольшом стеклянном столике стоит ваза, Яс несколько раз обходит его вокруг, проверяя, не является ли ваза пришельцем или чем-то подобным. Когда пару раз ошибаешься, становишься недоверчивой к таким вещам. Наконец, она протягивает руку вперёд и чуть касается белых лепестков цветов. Мягкие и нежные на ощупь, и совсем-совсем не земные. Растения тянутся к пальцу, осторожно обхватывают краями лепестков кончики, но не кусают, не царапают, просто держат. Стоит только потянуть руку назад, как они сразу отпускают, возвращаясь в изначальное положение. Если не трогать и не заметишь. Кроме вазы на столике обнаруживается конверт, подписан красивым почерком с вытянутыми заглавными буквами. «Открой, когда увидишь». Она открывает. На ладонь выпадают две записки, обе сложены текстом внутрь, зато с надписями наверху, как и на конверте. Одна из них подписана тем же витиеватым почерком. Вторая резкими отрывистыми буквами, это почерк Доктора. Ясмин открывает её первой. Она улыбается, пока читает. Пытается читать. Почерк Доктора ужасен, хотя все нужные слова написаны аккуратно и выделены маркерами, чтобы она уж точно ничего не пропустила. Кан практически видит перед глазами, как повелительница пишет записку, как кончик пера (верно, она использует перо) скрипя скользит по бумаге, быстрыми движениями, замедляясь, чтобы написать одно из важных слов. То, как Доктор совмещает прошлое и будущее пером с чернилами и маркерами для выделения текста – это так в её стиле. Ясмин почти уверена, что она писала всё это в каком-нибудь четырнадцатом веке, отобрав перо у какого-то пыхтящего писателя, взамен отсыпав ему мармеладок из кармана. И пока он жевал их, рисовала узоры фломастерами на полях, будто создавая магию. – Надеюсь, ты успела уйти до того, как тебя в очередной раз признали ведьмой, – фыркает пакистанка, дочитывая текст. Осторожно складывает записку, пропуская сложенный край между пальцев, чтобы сгиб был ещё острее. И неожиданно для себя чувствует, как к горлу подбирается комок. Руки дрожат так, что листок едва не выпадает на пол, в последний момент крепко ухваченный сжатыми пальцами. Записка чуть мнётся, однако девушку это не волнует. Она сгибает её ещё раз и ещё, а после прячет в карман куртки. Движения машинальные, на автомате. Её мысли уходят куда-то вперёд, отрываясь от тела, бродя между звёздным пространством памяти. Она вспоминает улыбчивую Тошико, вспоминает, как восхищалась работой Торчвуда, как ей хотелось остаться там ещё ненадолго, но с Доктором сложно спорить на этот счёт. Вспоминает свою сестру и родителей, тревожащихся, когда Кан долго не отвечает на звонки и пропадает из Шеффилда вовсе. Отмазываться командировками уже не получается, на работе тоже что-то подозревают. Жизнь трещит по швам и рушится, и она устала собирать её снова и снова, обещая в очередной раз, что теперь-то всё наладится. Стоит признать, путешествия отнимают много сил и меняют. Она была уставшей и загнанной в шестнадцать. Наивной и доверчивой в девятнадцать. В двадцать один она видела слишком много всего, чтобы мир казался тихим и спокойным. Страшно представить, что будет в двадцать пять. Но ей хочется представлять! Хочется думать, будто где-то там в будущем её ждёт что-то ещё, помимо этих приключений. О, Ясмин Кан любит приключения! Но иногда, возможно одним из спокойных вечеров в своей комнате в ТАРДИС, она хочет подобие нормальной жизни. С элементами пришельцев в ней, конечно же! Может, по этой причине она так заинтересовалась Торчвудом? Летать по чужим планетам прекрасно, но своя тоже зовёт порой. И так тяжело не ответить на этот зов. – Спасибо, Доктор, – шепчет Яс, прижимая руку к карману. Нет, она не готова проститься со вселенной. Однажды будет, но сейчас – абсолютно нет. Оставить эту весёлую блондинку в необычных шмотках из ближайшего секондхэнда? Никогда! Не сегодня. И только затем она вспоминает о второй записке. Любопытство прожигает, ей становится интересно, кому Доктор доверяет подписать конверт настолько сильно, что не делает этого сама. Вряд ли это кто-то из прошлых писателей. Почерк во второй записке всё ещё красиво изгибается. Яс пробегает взглядом по тексту, трясёт головой, смотрит на подпись и вновь возвращается к началу, чтобы прочитать ещё раз, но уже внимательно, вчитываясь в каждое слово. Ком в горле растёт с каждым предложением, она уже не старается подавить его. Просто прижимает руку ко рту, заглушая вырывающиеся всхлипы. – Спасибо, – бормочет она одними губами. – Спасибо, Джек.