Кара

Еще, Честер, сильнее, дааа, ооо! Жена Честера в постели не особенно сдерживается. Через стену до меня долетает ее высокий гнусавый голос, и я тут же понимаю, что за этим последует. В отличие от Сэм, Майк обычно очень даже тихо ведет себя в постели. Вот только стоит ему услышать ее вопли, как он начинает просить меня: «Еще! Глубже!», и я ему не отказываю. Я ему никогда не отказываю. Всякий раз, когда Сэм заявляется к нам в туравтобус, я прекрасно понимаю, что произойдет дальше: Честер не сможет удержать свой член в штанах, и тогда Майк приползет ко мне. И так случается каждый. Сраный. Раз. Сегодня он даже не стал дожидаться, когда они приступят к делу. Бросил Брэда одного в комнате и тихонько постучался ко мне, я даже чемодан еще не успел раскрыть. Я покачал головой и отправил его восвояси, он ведь знает мое правило: сначала в душ! Майк строит мне гримасу, но я знаю, что он вернется. Он согласен на что угодно, чтобы поскорее наказать самого себя, а потом вернуться в номер и заглушить эмоции дешевым пивом, которое они с Брэдом покупают всякий раз, когда мы ночуем в отеле. Когда к нам приезжает жена Честера, в итоге я всегда оказываюсь в номере один. Мы пока не можем позволить себе такую роскошь на постоянной основе, хоть и продали миллион экземпляров альбома. У меня это до сих пор в голове не укладывается. Целый миллион! Когда-нибудь у каждого из нас будет собственный номер, но пока мы делим их на двоих. Я живу с Брэдом, Майк с Честером, а Дэйв – с Джо. За исключением тех случаев, когда приезжает Саманта. Вот тогда весь наш распорядок летит к чертям. Майку не хочется оставаться одному, а Брэд никогда не прочь выпить, в итоге они тусуются вдвоем. Впрочем, Майк на какое-то время всегда заглядывает ко мне. Весь такой свежий после душа. И даже в глаза мне не смотрит. Я ни разу с ним не спал, глядя ему в глаза, и понимаю, почему. Вот даже прямо сейчас: он весь согнулся подо мной, цепляясь за спинку дешевой кровати, а я цепко держу его за бедра. Я понимаю, что вовсе не я ему нужен. Но от этого почти не больно. Знаю, он так карает сам себя за трусость, за то, что не может признаться Честеру в том, что ему хочется чего-то более серьезного. Хочется, чтобы он порвал с Сэм, и тогда они смогут быть вместе. Уверен, если бы я перевернул его на спину, то увидел бы, как из-под зажмуренных век текут слезы. Поэтому я этого не делаю. Так проще делать друг перед другом вид, будто мы не понимаем, что на самом деле происходит. Я толкаюсь в него, чувствую, как он сжимается вокруг меня, и понимаю, что в физическом плане все происходящее что-то дает нам обоим. Мы оба получаем разрядку, должен признать, хорошую. Майк стройный и тугой, и мне так нравится слушать его стоны и возгласы. Он всегда кажется таким собранным. В студии он ведет себя как командир, а на сцене – повелевает толпой. Он лидер всегда и везде… кроме тех случаев, когда ложится под тебя. Я чувствую, что и с его, и с моей стороны это не самая мудрая идея. Не так уж сильно мне хочется делать все то, чем мы сейчас занимаемся в моей постели. Майка я знаю не первый год, и его никогда не интересовал секс без обязательств. Что касается меня, был такой период, когда я трахал каждого, кто глядел в мою сторону. Но это было до того, когда родители прознали про проблемы с наркотиками и отправили меня в рехаб. Когда стало ясно, что наша группа – мероприятие серьезное, я понял, как много потеряю, если не научусь держать себя в руках. И последнее, что нужно Майку, - это переживать не только о Честере, который может где-нибудь передознуться, а еще и обо мне. Хватит с него тревог за Честера... Дааа! О Боже мой! Меня бесит вопль Сэм, доносящийся из-за стены, но, как и следовало ожидать, после ее возгласа Майк начинает приглушенным, напряженным голосом просить меня: - Борди, еще, глубже, ох, бля… Я закрываю глаза, стараясь сосредоточиться на том, чтобы дать Майку то, чего он хочет. Сейчас хочет. Основательный, мощный секс, после которого он будет странновато ходить. Физическая боль притупляет боль эмоциональную, и в глубине души я даже рад, что именно я даю ему такую возможность. Когда я трахаю его до потери пульса, а он, захлебываясь, едва держится на ногах, где-то там, во мне, просыпается что-то звериное. Когда все закончится, я почувствую угрызения совести. Но сейчас ему нужно именно это. Наказать себя. Мы никогда об этом не говорим, но я ведь его знаю. Чееестер! Знаю, Майк прислушивается. Он не может не слышать, как там, по ту сторону стены, кончает Сэм. Вижу, как вцепляется своими длинными пальцами в простыню. Чувствую, как напрягается всем телом. Это лишнее напоминание о том, что Честер ему не принадлежит. Если все так и будет идти, он никогда и не будет ему принадлежать, и Майк это понимает. И знает, что я тоже это понимаю. И знает, что я не держу на него зла, когда он приходит ко мне, чтобы я им овладел. Я прижимаю его к себе, наслаждаясь тем, что он такой податливый. Я думал о том, что, наверное, с Честером у них все иначе. Может, именно это ему так нравится во всей этой запутанной ситуации. Представить себе не могу, чтобы Честер обращался с ним так же, как я. Видел я его член (все мы его видели), и точно знаю: я в Майка захожу так глубоко, как он никогда не сможет. Секс хорош, не стану отрицать, да и Майк наверняка не стал бы с этим спорить. Прямо сейчас, пока я попадаю ему по простате, он не смог бы внятно выговорить ни единой фразы, даже если бы захотел. Даже если бы ему пообещали за это Грэмми, он бы и двух слов не связал. И мне приятно, что именно со мной он лишается дара речи. Он всегда кончает с каким-то всхлипом, и я делаю вид, что не замечаю тоски, которая так и прорывается в нем. Закрываю глаза, наслаждаясь тем, как его хрупкое тело вздрагивает у меня в объятиях, как он содрогается вокруг меня, как приглушенно стонет, изливаясь. Знаю, завтра он станет следить за Честером потухшим взглядом. А стоит Честеру, человеку, которого он любит, заговорить с ним, как глаза у него вспыхнут светом. И будут гореть, когда они будут выступать бок о бок на следующем концерте. И когда Сэм уедет. И когда уже Честер, не я, будет толкаться в него там, у них в комнате. Майк никогда не кончает с моим именем на губах. С Честером-то все иначе, я знаю. И неважно, что Честер его использует. Неважно, что для него он просто любовник на стороне. Майк всегда к нему тянется и распахивает сердце человеку, которого ему не заполучить. Я жду, пока он не утихнет, чувствую, как он расслабляется в моих объятиях. Сжимаю зубы, сосредоточиваюсь на собственных ощущениях. Даже в презервативе кончать у него внутри – просто потрясающе. Чувствую, что в глубине души Майка бесит все то, чем мы сейчас заняты, и из-за этого собственный оргазм начинает казаться чем-то грязным, неправильным. Знаю, он сам себя ненавидит за все это. Но удержаться не может… и каждый раз приходит ко мне. Когда все заканчивается, мы с ним даже не целуемся. Он морщится, когда я выхожу, а его синие с красным волосы на подушке смотрятся так же смешно, как в клипе Papercut, который мы сняли несколько недель назад. Это Честеру пришла идея, что Майку надо покрасить волосы. А Майк ему не отказывает, никогда, ни в чем. Доносится бормотание с той стороны стены. Голос Сэм звучит чуть громче, чем слова Честера. Знаю, от Майка это тоже не укрылось, и мне хочется вдарить кулаком в стену, чтоб они поняли, что их слышно, но я этого не делаю. Не хочу, чтоб Майка увидели, пока он вот так лежит на кровати лицом вниз, весь заплаканный и в сперме. Честер-то в курсе всего. Утром, за завтраком, он будет метать в меня взгляды, острые, как кинжалы, а я посмотрю на него невозмутимо, как ни в чем не бывало. Как и всегда. Не сомневаюсь, его бесит этот мой взгляд. Ничего не говоря, я иду в ванную, чтобы выбросить презерватив и помыть руки. Когда возвращаюсь, Майк поднимается с места и даже не смотрит в мою сторону. Он каждый раз так делает: просто принимает душ у меня в номере, одевается и уходит. Весь взъерошенный, с мокрыми волосами. И выражение лица у него делается совсем другим. Тщательно вымученное, оно так и говорит: «У меня все в порядке». Но я-то вижу, что душа в нем кричит. Перед тем, как он уходит, я успеваю его обнять. И на этот раз он обнимает меня в ответ.