apocalypse

      Кэйа был самым лучшим соседом в мире. Когда молодой парень ответил на объявление Дилюка о поиске сожителя, это немного насторожило и даже смутило, но порой было правда тяжело одному платить за жилье и тем более следить за порядком, поэтому он предложил встретиться и поговорить вживую. Дело в том, что Дилюк не ожидал, что откликнется кто-то настолько в его вкусе. Он бы предпочел познакомиться с ним при иных обстоятельствах, но что есть, то есть.       Оказалось, Кэйа Альберих, который в жизни еще более прекрасный, чем на фото, столкнулся с той же проблемой, что и Дилюк, и в ходе общения оба обнаружили несколько схожих интересов, типа видеоигр и чтения книг, так что сомнений о том, пускать ли его в квартиру, совсем не осталось.       Первое время было неловко жить с чертовски красивым парнем, видеть его в домашней обстановке, хотя порой он был довольно шумным, когда вставал раньше, но ко всему можно привыкнуть, тем более Кэйа был до ужаса внимательным, не нарушал личного пространства, и всегда стучал перед тем, как войти в комнату. Почему-то такие мелочи вызывали у Дилюка улыбку.       Альберих учился на последнем курсе университета по профессии, на которую его отправили родители и от которой он не получал ни грамма удовольствия, в то время как кулинария привлекала его всегда, поэтому работал он в местном ресторане, и иногда, если очень везло, он приносил домой небольшие порции наивкуснейших блюд, которые ему удавалось стащить с кухни.       Этот парень поначалу удивлял тем, что сам занимался уборкой и готовкой, даже как-то стыдно было, сразу вспоминались слова родителей, что он, Дилюк, недостаточно много внимания уделяет домашним делам. Рагнвиндр нередко ловил себя на мысли, что Кэйа был бы идеальным партнёром, но тут же одергивал себя, напоминая, что они просто сожители, даже не друзья. Кэйа мог делать все, что хотел, и если ему захотелось приготовить ужин и накормить им Дилюка, то абсолютно никто в этом мире не мог ему этого запретить.       У него вообще немало интересных привычек было, которые стали какими-то родными за полгода совместного проживания. Альберих часто не спал до утра, просыпал пары, забивал на них и шел на работу, вечером готовил ужин на двоих, а иногда, когда не было настроения, он залипал в телефон с бокалом вина в руке, и в такие моменты выглядел воистину прекрасно. Его лицо было почти полностью расслабленно за исключением слегка нахмуренных бровей, иссиня-черные волосы обрамляли смуглое лицо, а его целовабельные губы время от времени приникали к бокалу. А лучше бы к губам Дилюка. Он буквально встряхивает голову, когда осознает, куда забрели его мысли.       — Всё в порядке? — Кэйа обращает на это внимание.       — Да, — Рагнвиндр пожимает плечами, словно не понимает, о чем речь. Быть умным — это вовремя притвориться тупым.       Кэйа ничего не отвечает и переводит взгляд обратно на экран телефона. Еще одной особенностью было то, что он нередко сидел или лежал в очень странных позах. К слову, он был в хорошей, очень хорошей, физической форме, чтобы одну ногу закидывать на спинку дивана, а вторую безо всякого труда оставлять на полу, облокотившись при этом спиной на подлокотник. Раскинутые в стороны длинные стройные ноги выглядят до ужаса привлекательно, а его бёдра — очень крепкими, так и хочется устроиться между ними и…       — Куда ты пялишься? — спрашивает Альберих, и Дилюк наконец выпадает из очередного транса.       — Никуда, то есть, я не пялюсь! — возмущается он. — Просто задумался.       — И залип на мои ноги, — дополняет сожитель.       — Не льсти себе, — закатывает глаза, откидывая назад огненную шевелюру, и это вызывает у Кэйи улыбку.       — Твой взгляд всё сказал за тебя, — он еще смеет ухмыляться!       — Правда? И что же? — с вызовом спрашивает Дилюк, однако внутри все сжимается в страхе, что сейчас его раскусят окончательно.       Сосед ставит свой бокал на журнальный столик и также откладывает телефон. Садится нормально, по-человечески, и приглашающе хлопает по подлокотнику.       — Что?       — Присядь, — он улыбается тепло и отчасти хитро, точно Чеширский кот. Дилюк не может не пойти у него на поводу, поэтому послушно встает и делает то, о чем попросили. Неловко садится на подлокотник прямо возле Кэйи, и внезапно он опрокидывает на себя ничего не понимающего, но также ничего и не подозревающего Дилюка. Ноги свисают с подлокотника, а тело и голова лежат прямо на коленях самого привлекательного парня в мире.       — Разрешите пригласить вас на романтичное лежание в странной позе? — с напускной официальностью спрашивает он.       — Пригласить на что? — хмурится, совершенно не понимая, что сейчас происходит. — Погоди, романтичное? — вскидывает аккуратные брови в удивлении, ожидая, когда Альберих рассмеется и скажет, что пошутил, но видит лишь все такую же теплую улыбку и добрый взгляд.       Кэйа молчит, все продолжает глядеть на парня и запускает руку в его длинные волосы. От нежных прикосновений хочется замурлыкать, прижаться к теплому телу ближе, вжаться в него настолько, насколько это возможно.       Дилюк столько раз представлял то, насколько хорошо ощущались бы руки сожителя на нём (во всевозможных смыслах), что сейчас даже не верится, что все реально, что Кэйа стал тем, кто сделал первый шаг. Бывают моменты, когда абсолютно не понимаешь, что происходит, но это настолько приятно и нереально, что не хочется задавать лишних вопросов.       — Ты мне нравишься, — нарушает тишину Кэйа. Дилюк распахивает свои глаза и вновь встречается с взглядом, наполненным теплом и искренностью. Чужие волосы спадают на лицо, и он аккуратно заправляет прядь за ухо, а Кэйа довольно прижимает бледную руку к своей смуглой щеке. — Так и будешь молчать?       — Поцелуешь меня? — само по себе срывается с языка, и Рагнвиндр тут же его прикусывает. Какой позор, он ведь должен был сказать, что это взаимно! — То есть…       — Вау, так сразу? — удивленно вскидывает одну бровь. — Я думал сводить тебя на свидание, проводить до дома и поцеловать под подъездом.       — Мы живем в одной квартире, — расслабившись, улыбается в ответ, — можно пропустить все эти формальности.       Альберих лишь довольно хмыкает, а затем немедленно приближается к чужому лицу и целует приоткрытые губы, слишком медленно и убийственно нежно. Он на вкус как красное вино, которое пил до недавнего момента, его губы мягкие и сочные, их хочется искусать в кровь, но вряд ли Кэйа это оценит, хотя попробовать однажды стоит.       Дилюк запускает руку в его густые мягкие волосы, сжимая их на затылке и буквально вжимая его в свои губы еще больше. Кэйа прикусывает его нижнюю губу, вызывая тихий стон и заставляя разорвать поцелуй и встать с дивана.       — Тебе больно? Я сделал что-то не так? — обеспокоено спрашивает он, хватая холодную руку в страхе, что уйдет. Смотрит на него снизу вверх в ожидании ответа, и Дилюк смело садится на его колени, тем самым слегка шокируя.       — Мне будет больно, если я не почувствую твои губы вновь, — шепчет, прижавшись к нему настолько плотно, насколько это возможно.       Кэйа облегченно выдыхает и приникает к мягким губам, на этот раз оставив все нежности в стороне, целуя глубоко, кусая губы и в своих руках сжимая чужую талию. Дыхание смешивается, учащается, голова кружится от ощущений, а по телам пробегают мурашки. Хочется, чтобы этот момент длился вечность, чтобы руки и губы никогда не покидали тела друг друга.       С огромным усилием Кэйа отрывается от притягательных губ, легко целуя их в последний раз, а затем ведет носом по мягкой щеке, спускается к шее, и после крепко обнимает Дилюка, чьё сердце заходится в бешеном ритме. Вряд ли с кем-либо еще он ощущал себя так же хорошо, как с Кэйей.       — Давно хотел сделать это, — признаётся Альберих, проводя своими ладонями по чужой спине.       — Насколько давно? — спрашивает Дилюк, перебирая пальцами его волосы.       — Ну, когда впервые тебя увидел, полагаю, — его легкий смех исчезает в чувствительной шее Рагнвиндра. В ответ тот раздосадовано стонет, осознавая, сколько времени они потеряли со своей нерешительностью.       — Почему это случилось лишь спустя полгода?       — Я думал, что не нравлюсь тебе, — пожимает плечами. — Ты всегда так смотрел на меня…       — Так, будто хочу тебя в своей постели, а не в соседней комнате? — Альберих вскидывает голову и удивлённо смотрит в глаза напротив. — Что?       — Не ожидал услышать нечто подобное из этого сладкого рта, — гладит его щеку, а затем перемещает большой палец на губы, обводя их контур. Дилюк ловит зубами кончик пальца и слегка прикусывает его. В глазах напротив зажигаются искорки, и он накрывает руку своей, обхватывает палец губами, несмело проводит по подушечке языком. На это Кэйа может лишь издать короткий стон и закатить глаза. Он нехотя убирает руку соседа, а затем и палец выскальзывает изо рта и напоследок вновь проводит по губам.       — Оставим это на потом, — Альберих выдыхает так, будто все это время он вовсе не дышал, а после притягивает Дилюка к себе для еще одного поцелуя.       Даже несмотря на потраченное время, торопиться им некуда, ведь теперь они целиком и полностью принадлежат друг другу.