Как далеко бы ни разошлись дороги

Одна из вещей, которые Альбедо не мог никак постичь — как это вообще началось и зачем ему все это. Трудно найти кого-то, менее заинтересованного в близких связях с другим человеком. В его сознании — постижение все еще не раскрытых тайн мира и забытых страниц истории, эксперименты, которые могут привести к великим свершениям, облегчению жизни людей и совершенствованию их безопасности. Ах, ну да… в этом они схожи. Безопасность беспокоила и Дайнслейфа тоже. — Будет очень жаль, если такой город, как Мондштадт, пострадает, — заявил этот человек, тогда еще не знакомый, остановившись у огромных ворот и задумчиво рассматривая острые башенки, упирающиеся в небо. Что-то не дало Альбедо тогда пройти мимо, а ведь он торопился и хотел поскорее завершить работу. Он почти улизнул за пределы Мондштадта, чтобы набрать ингредиентов, но повстречался с ним на мосту. — Пострадает? — зачем-то уточнил он, повернувшись к незнакомцу. Высокий, худой, затянутый в длинный плащ — должно быть, очередной путешественник. Солнечно-золотые волосы были небрежно растрепаны, маска скрывала часть лица, а холодные кристаллы глаз смотрели до странного глубоко и прямо, словно он читал мысли. Что-то с ним было не так, этот человек не выглядел чужаком. — Монстров все больше, и я проходил мимо деревни, которую подчистую разрушили хиличурлы, — пояснил тот, — не хотелось бы, чтобы что-то подобное случилось и с городом. Альбедо нашел для себя достаточно причин, чтобы остановиться, подойти ближе, заглянув в лицо путника. — Если в небольшой деревне приключилось что-то такое, вам следует обратиться к действующему магистру Джинн, — проговорил он, — но Мондштадт — огромный город. То, что может грозить маленькой деревне, не станет для него опасностью. — Да, это так. Но мы ведь не знаем, что здесь может случиться. Возможно, в стенах города таится куда большая опасность, чем за ними. Тут снова возникло необычное чувство, и Альбедо пока не понимал, что с ним делать. Пришел ли этот человек сюда случайно? А если нет, то каковы его цели? — Значит, вас волнует возможная опасность, находящаяся в стенах города? — совершенно спокойно спросил Альбедо. Долгий и почти приветливый взгляд, лицо его ничуть не изменилось, но стало казаться мягче. Он не выглядел странным, напротив, располагал к себе, но воздействовать при помощи обаяния на Альбедо было бы крайне сложно, и у этого парня не вышло бы. — Сейчас меня волнует возможность перекусить в мирном и спокойном месте. Может быть, ты знаешь о таком? — отозвался мужчина. — «Хороший охотник», — ответил Альбедо, — если идти по главной дороге и не сворачивать до фонтана, вы заметите вывеску. Надеюсь, в городе вам понравится. Он уже развернулся, посчитав, что выполнил свой долг горожанина и был достаточно вежливым. Но вслед ему донеслись слова: — Спасибо! Если встретимся снова, я угощу тебя вином в знак благодарности за помощь. Можно было бы обернуться и точно так же вежливо отказаться. Альбедо не слишком любил проводить время с незнакомыми людьми, избегал праздных бесед и вряд ли пошел бы тратить время на такой обед благодарности. Слова же эти он и вовсе принял за формальность. Как же он ошибался. Незнакомца звали Дайнслейфом, он действительно в прошлом много путешествовал, подозрительно много знал и почти ничего не говорил, ограничиваясь бессовестными намеками. Он демонстрировал свои знания, по крайней мере, те, которые могли бы заинтересовать собеседника, но умело обходил интригующую тему. Они встретились в алхимической лаборатории, куда Дайнслейф пришел обсудить результаты эксперимента. Оказалось, он уже был знаком с Тимеем, а еще помог с поставками особо редких колб для алхимических приборов. Альбедо же просто предложил прогуляться и поговорить, «ведь у них была тема, которую они не закончили обсуждать». Что-то подсказывало Альбедо, что откажись он тогда, и история завершилась бы иначе. Но желание узнать больше, если знаниями буквально трясут перед носом, сделало свое дело. С этим человеком точно что-то было не так. Альбедо не мог понять его, как ни старался. От него бы держаться подальше, ведь никакой пользы он наверняка не принесет, но… Дайнслейф провернул и на нем эту завлекающую тактику, дразня возможностью получить информацию. В первый день он сказал совсем не много, ограничившись намеками. Во второй подвел Альбедо самого к нужным выводам. Это было даже интересно, они словно играли в увлекательную игру, и Дайнслейф уверенно вел, минуя острые углы и проблемные участки. Но самым интригующим все еще оставалось непонимание, кто же этот человек такой. К тому же, он проявлял к Альбедо интерес, и этому также должна быть причина. Он помог расшифровать сложный алхимический рецепт, который так порадовал Сахарозу. Он присутствовал на нескольких опытах, которые организовал Альбедо, и давал ценные советы, которые действительно действовали. Он исчез на несколько дней, а когда вернулся, заявил, что пока он здесь, городу нечего опасаться. Он знал слишком много об Альбедо. О том, что они принадлежат одной стране, стало известно уже много позже. Как и то, что по каким-то причинам Дайнслейфа интересует все, связанное с Бездной. Его вопросы украдкой, его вскользь брошенные фразы, мелочи, которыми он интересовался. Задай вопрос — он ответит, даже не соврет, но не обязательно скажет всю правду. А суть, пока недоступная, таилась как раз за недомолвками. Сахароза спустя какое-то время сказала, что Дайн и Альбедо — друзья. Это удивило. Его помощница ошиблась, приняв его частую компанию за нечто большее. Дайнслейф — это увлекательный эксперимент, загадка, которой Альбедо занимался прямо сейчас, сборник непонятностей, которые не хотели расплетаться, а стоило потянуть за одну нитку, как появлялись несколько новых. Дайнслейф — это словно неизвестный науке росток, появившийся посреди оживленного города. Его не выдернуть, даже если сорняк, потому что никто не знает, что из него вырастет. И о нем не забыть, он слишком странный и выделяется из всего привычного. Довольно быстро Альбедо понял, что они оба друг друга изучают. Это было взаимно. И это он находил забавным. Дайнслейф из разряда подозрительных и отвлекающих личностей перешел к числу тех, о ком желательно бы узнать побольше. Его стало достаточно много в мыслях, в разговорах вокруг. Он стал частым гостем его лаборатории, о нем так или иначе говорили те, с кем Альбедо контактировал в своей повседневности. Они вместе отправились к Утесу Звездолова собирать сесилии, необходимые для алхимического эксперимента. В самом эксперименте Дайнслейф также участвовал, снова демонстрируя немалый багаж знаний, давая уместные и четкие советы, а главное, действенные. — Ты все обо мне знаешь, — заговорил наконец Альбедо, когда они вместе шли под ночным небом к небольшому водоему на Драконьем Хребте — для эксперимента требовалась холодная вода. — Не все, — сразу же последовал ответ, — если загадка полностью отгадана, в ней ведь больше нет смысла, разве не так? — Ты тоже считаешь меня загадкой, которую тебе интересно отгадывать? Вопрос простой и разумный, но почему-то вызвал на губах Дайнслейфа мягкую улыбку. Альбедо задумчиво наблюдал за ним, отмечая, что собственная настороженность в его обществе куда-то давно пропала. Напротив, в его компании делалось так спокойно и уютно. С Дайнслейфом не нужно было много говорить, он умел красноречиво молчать. Сахароза говорила, что они стали друзьями. Это слово все еще цепляло неуместностью, но казалось все более похожим на правду. Если задуматься, сейчас Альбедо было приятнее от того, что Дайнслейф находился рядом. Компанию Альбедо никогда не искал, лишних разговоров по возможности избегал — если это, конечно, не выставляло его грубияном или невежливым и нелюдимым. Он еще помнил желание избавиться от компании этого человека. Но сейчас оно уже осталось в прошлом. — Ты станешь загадкой для любого, кто тобой заинтересуется, — прямо отозвался тот, не сводя с Альбедо внимательного взгляда, — но ты ведь давно понял, для чего я рядом. — Кто ты такой? — Альбедо не стал продолжать тему. Снова, который раз — попытка спросить в лоб, прямо, он же такое любит, но никогда не отвечает. Но ответ уже и не нужен. Он был рядом достаточно, чтобы понять больше несказанного. — Я путешественник. Правда, это уже в прошлом. Сейчас, скорее, просто искатель приключений, — последовал ответ, а ладонь в перчатке мягко опустилась на волосы Альбедо. Он выше, но это никогда не вызывало и тени дискомфорта. Путешественника Альбедо знал другого, и с ним Дайнслейф также был как-то связан. Но это история, к которой он не имел отношения, и потому не стремился ее хоть как-то для себя приоткрыть. Многое знает о Мондштадте (и, наверное, и о других районах), связан с Путешественником, Орденом Бездны. Знает о сущности Альбедо и его страхах, а потому находится рядом, словно пытается проникнуть глубже, понять лучше, копнуть, зацепить, чтобы знать, как реагировать. Верно, Альбедо задал неправильный вопрос, потому получил такой ответ.С Дайнслейфом нужно быть осторожнее и более метким. Спрашивать наугад, надеясь на его эмпатию, — это словно вливать в экспериментальную жидкость неизвестный реактор, надеясь получить нужное вещество сразу, не разрушив при этом лабораторию. — Зачем тебе это? Ладонь в волосах Альбедо застыла на несколько мгновений, а затем он убрал ее. Повернулся, устремив взгляд вдаль, в чернеющие склоны Хребта, на которых не задерживался снег из-за их покатости. Казалось, что хочет уйти от ответа, но на деле просто давал время дойти до правды самому. Морозный воздух вдруг начал ощущаться покалыванием в груди, словно они стояли не на заснеженной поляне, покрытой снегом, а у жаровни. Заходящее солнце в волосах, холодок Бездны во взгляде, обходительность аристократа в манерах и детская наивность в вопросах. И его ум! Если бы не его цепкая вдумчивость ученого, Альбедо наверняка не смог бы провести с ним рядом столько времени. Дайнслейфа можно было считать невыносимым, если бы не неповторимый комфорт в его обществе. — Сначала было интересно, — неожиданно ответил он, — не так уж много в Тейвате тех, кто использует силы давно погибшей страны. Я чувствовал себя обязанным узнать тебя лучше. Это словно встретить давнего родственника или близкого человека, с которым давно не виделся. — Иногда ты действовал грубо, — честно признался Альбедо, — но рядом с тобой было интересно. — Ох, я совсем не хотел показаться грубияном. Это моя оплошность, — Дайнслейф даже прикрыл лицо рукой, словно ему было стыдно, — не пойми меня неверно. Я ценил твою компанию с самого начала. Не так часто можно встретить настолько серьезных, увлеченных своим делом профессионалов, которые при том были бы приятными собеседниками. Слышать эти слова Альбедо было приятно. Он повернул голову, внимательно всматриваясь в красивое лицо своего собеседника. Разговор он вел в одному ему известном направлении, и стало интересно, ради чего он так старался. — Но ты ведь сам нуждаешься в том, чтобы кто-то был рядом с тобой, — последовало продолжение, — кто-то, кто сможет тебя остановить, если станет поздно. Я готов выполнить это, если возникнет надобность. Время от времени я буду покидать Мондштадт, но рано или поздно вернусь обязательно. Альбедо совершенно спокойно кивнул. К этой мысли он пришел задолго до сегодняшнего разговора. — Ты убьешь меня? — Если понадобится. Но должен признать, мне этого не хотелось бы. Потому, покуда мне хватит сил, я буду тебя просто сдерживать, — на этих словах Дайнслейф улыбнулся. И снова кивок. Услышанное значило, что они в любом случае еще встретятся, как далеко ни разошлись бы их дороги. Если думать об этом сейчас, такая мысль казалась приятной. — Ну что ж, — Дайнслейф наконец повернулся обратно к тропинке к лагерю, где они проводили эксперимент, — я тебя понял. *** Он ушел уже спустя пару дней. Дайнслейф покидал Мондштадт и раньше. За полгода, которые они были знакомы, он уходил на несколько дней, на месяц, но ни разу — дольше. Альбедо не обратил внимание на это. Его ум всегда был занят насущными делами. Сахароза исследовала найденные на Драконьем Хребте камни, которые оказались вмерзшими в лед семенами папоротника. Искатели приключений добыли старинный алхимический рецепт преобразования, который нужно было исследовать перед тем, как взяться за него. Кроме того, постоянно требовался сбор новых ингредиентов. К тому же, Син Цю писал о новой интересной книге, а значит, пора навестить Ли Юэ… Как-то так минул месяц. За ним — еще один. Пошел уже третий, когда Альбедо заметил за собой нечто непривычное. Каждый раз, проходя мимо огромных ворот Мондштадта, он до странного долго вглядывался в дорогу, словно надеясь увидеть на мосту кого-то. Стоило где-нибудь в толпе прозвучать похожему голосу, как Альбедо замирал, прислушиваясь. А если проводил исследования на Драконьем Хребте, ощущал четкую нехватку чего-то… кого-то. Достаточно быть с собой честным и прислушиваться к своим эмоциям, чтобы понимать, в чем дело. В его случае дело было в том, что Дайнслейф в Мондштадте не показывался уже непривычно долго. Ему незачем проводить здесь слишком много времени, он ведь путешествует. Или путешествовал. В любом случае, у него свои дела. Рано или поздно их пути снова пересекутся, это может случиться и через год, и через два. Приняв это, Альбедо немного успокоился. Но так и не перестал вглядываться в толпу, ненавязчиво осматривая лица, искать знакомый голос в толпе и надеяться проснуться в лагере под теплым плащом, пахнущим морозом и громом. Дайнслейфа не было уже семь месяцев. Он вернулся неожиданно, теплым осенним вечером. Солнце красиво опускалось за горизонт, и Альбедо решил, что спящий у закатника хиличурл, в чьих деревянных доспехах пестро отражаются алые лучи, достоин того, чтобы быть запечатленным на бумаге. Остановившись в десятке шагов от объекта, он развернул мольберт, вооружился красками и принялся водить кистью по бумаге. Он слишком сосредоточился на совершенстве этого создания, на контрасте линий растительной и животной природы, желая передать их как можно ярче. Маска хиличурла, его деревянный щит, лежащий в траве, и два упавших рядом крупных сочных закатника — картина казалась совершенством. Слишком увлеченный, Альбедо не заметил, что к нему кто-то подошел. Вероятно, Дайнслейф простоял за его спиной достаточно долго, дождавшись, пока картина будет завершена. — Очень красиво. Люблю, когда ты рисуешь. Альбедо обернулся через плечо и застыл на несколько секунд. Со стороны, наверное, это выглядело, словно он растерялся. На деле же — переживал непривычно сильные эмоции. Радость — даже просто видеть лицо Дайнслейфа было приятно. Слышать его голос — тоже. А еще нужно было три-четыре секунды на то, чтобы унять бешеное сердцебиение. — Спасибо, — отозвался он наконец, убирая мольберт. Очень тихо, чтобы не потревожить спящего хиличурла, они отошли в сторону. Дайнслейф молчал и вел себя так, словно его отсутствие длилось не больше пары недель. — Тебя долго не было, — отметил он наконец, повернув голову. Дайнслейф ничуть не изменился — холодок в его глазах знакомо контрастировал с теплом голоса и взгляда. — Ты прав, — Дайнслейф снова улыбнулся, — ты скучал по мне, не так ли? Все еще улыбаясь, он остановился и раскрыл объятия, непонятно, в шутку или нет. Но мысль показалась Альбедо на редкость удачной, и он, не медля ни секунды, ступил вперед, обнимая его и чувствуя, как на спине, на талии сомкнулись его руки. Знакомый запах — чуть морозный, с пылью, с зеленью травы. Сразу сложился паззл, загадка притянула к себе все недостающие кусочки. Альбедо опустил веки, не разжимая объятий, и размышлял. Приятно. Ощущать, как бьется его сердце, дышать так близко к его коже, мешать свое и его тепло. Все приятно. И глупо теперь отрицать — он действительно скучал. Любопытно. Альбедо сам потянулся к губам Дайнслейфа. Это показалось уместным и удивительно правильным. Чуть приподняться на носочках, цепляясь за его плечи, вжаться грудью, встретиться взглядом и ощутить, какие его губы теплые. Его тотчас подхватили за талию, придерживая. Поцелуй был бы коротким и невинным, если бы Дайнслейф не заинтересовался. То, что последовало дальше, также вызвало приятный отклик. Близко, еще ближе, так, что смешалось дыхание. Его вкус, сама его сущность, словно в один миг удалось постигнуть загадку живого создания, ощутить его на своих губах. Стало жарко. Когда руки оказались разжаты, появились ответы на несколько вопросов сразу. Но при этом родились и новые вопросы, и чтобы ответить на них, нужно было еще время и усилия. — Ты скучал даже больше, чем я думал, — мягко улыбнулся Дайнслейф, проводя ладонью по волосам Альбедо. Скучал. С этим определением Альбедо уже согласился, но применять его к себе все еще было странно. Чувство смаковало чем-то сладко-горьким, окутывало изнутри незнакомым теплом, разносилось по сознанию, словно стихия анемо. — Это не потому, что скучал, — отозвался он. — Да. Я знаю. Он действительно не был заинтересован в близких отношениях с кем-либо. Дайнслейфу это также не было нужно. Но это все равно не меняло того факта, что с ним рядом Альбедо ощущал комфорт. Возможно, ради этого стоило немного постараться. Теперь он знал, что если дороги их разойдутся, встреча, которая все же обязательно последует, окажется приятной.