Инверсия

Все летит в тартарары, когда Томура отвечает на очередное я-не-боюсь-что-ты-сотрешь-меня-я-тебе-доверяю Даби очередным злым мне-все-равно-просто-оставь-меня-а. Может быть, так произошло, потому что Шигараки говорил подобные вещи слишком часто и Даби решил сдаться или его что-то задело. Но в любом случае, следующим утром он укатил в неизвестном направлении и не возвращался несколько дней. Пять. Томура считал. Он стал раздражительным и огрызался на Курогири даже больше, чем обычно. Тога хотела помочь. Она очень хорошая. Шигараки научился делать тесто для кексов с шоколадной крошкой. Если бы Даби был с ними, то в выпечке ко всему прочему появился бы изюм. То еще извращение. Но Томура почему-то не морщился, а расплывался в легкой улыбке, когда думал об этом. Химико замечала все выключения из жизни, но ничего не говорила. Шигараки тысячи раз рубится в рпг-игрушки вместе со Спиннером, а когда он пропадает куда-то на пару дней — выпивает с Тогой в баре и осваивает новый рецепт. Она милая, а про пристрастия к крови — это совсем не страшно, просто общество привыкло вешать ярлыки при первой удобной возможности. Но так ведь действительно проще. Шигараки не ставит не на ком клеймо, и живется ему несладко. Даби возвращается на шестой день, невообразимо счастливый, в прекрасном настроении, действующем Томуре на нервы. После обеда Шигараки дожидается, пока лига разойдется, а потом садиться на худые колени, свешивая свои ноги, и крепко целует Даби. Тот лениво отвечает. — Где тебя носило? — спрашивает Томура, отцепляясь от губ и делая несколько быстрых вдохов. — А что, ты волновался? Шигараки кривит обкусанные губы, слезая с Даби. — Пошел на хуй. Даби потом резко поднялся и опрокинул Томуру на стол. Шигараки чувствовал себя истеричным ребенком. И он не был падок на тактильность, но ждал слишком долго. Целых. Пять. Дней. Во второй раз Даби ушел через день. Благо, не так надолго. Томура весь извелся за это время. Тога сказала, что переписывается с беженцем в твиттере, и у него все нормально. Спокойней от этого не стало. — Где ты был? — Гулял с другом, — отмахнулся Даби одним вечером, растянувшись на постели. Шигараки больше не задавал вопросов. Ну. Ему же все-таки все равно. Потом у лиги появился информатор. Какая-то певчая про-геройская птичка с лилейной улыбочкой. Томуру это раздражало. Он вроде слышал, что Ястреб постоянно тусовался с отцом Даби, и что был героем номер два в рейтинге. Даби с ним все время ухахатывался. Они сидели за барной стойкой и потягивали саке. Мерзопакостный напиток. Шигараки предпочитал сладкое. От Ястреба так и веяло позитивом. Шутки у него были чуть лучше, чем юмор Даби, но из той же оперы. Томура сидел и прожигал его спину с двумя густыми красными крыльями. Что это Даби на пернатых потянуло? Его наблюдение прервал Спиннер, зовущий играть. Шигараки почти не расстроился. — Почему босс смотрит на меня Так? — спросил Кейго, когда Томура вышел из комнаты. — Честно? Даже не хочу в этом разбираться. Можешь спросить у него сам. — Да-би, — протянул Таками, растягивая зазывающую улыбочку на своем лице, — а не удалиться ли нам в какой-нибудь переулок сегодня вечером? — Мне нравится, что у нас есть мемы, которые никто не понимает, — ответил Даби, — и нравится твое предложение. И… Ты. Вроде. Как тоже нравишься. Ястреб снова улыбнулся, но уже по-другому, и наклонился вперед. — И что ты будешь с этим делать? Даби ухмыльнулся. Он встал со стула и подошел к Кейго вплотную, укладывая свои ладони на его бедра. — Без понятия. А есть предложения, птичка? Кейго клонится вперед и сладко шепчет на ушко: — Трахнуть меня, например. Даби хватает Ястреба за шею. Не сильно, но неожиданно. Он не подается назад. Вау. Таками дерзкий. И это блядски сексуально. И Кейго касается губами губ прижимающего его. Даби нравится целоваться с Ястребом. Совсем не так, как с Томурой: губы мягкие, руки упираются в грудь, поглаживая. Помимо страсти, чувствуется отголосок нежности. Непривычно? Не то слово. Приятно? Очень. Но все же, с Шигараки было не так. Не только потому, что он не мог касаться всей ладонью, но потому, что он был закрытым и эмоционально травмированным. Даби правда очень хотел заботиться о нем, казалось, что это нужно Томуре, как никому другому, и в кубе с привитым в детстве геройским стремлением спасать, прилагались громадные усилия для «лечения» Шигараки. Но он был капризным ребенком. Принимал (если принимал) и ничего не давал взамен. Односторонняя поддержка знатно подзаебала. Надоело стараться и не видеть результата. С Томурой можно было говорить о чем угодно. Обсуждать любые проблемы. Иногда даже спать. Однако действия, выходящие «за», карались пятью пальцами и пластырями на ранах. И было до раздирающего зуда в диафрагме больно смотреть, как Шигараки утопает, не давая себе помочь. И утягивая за собой. Ястреб тотально отличался от него. Он был… Хорошим? Он был про-героем номер два, красивым до чертиков. Со своими шуточными подкатами и вечным флиртом, а еще моральной стабильностью. Так странно строить отношения со здоровым человеком. Ощущение, что что-то не так. Должен быть подвох. Но его нет. Кейго отстраняется утирая губы. — Хочешь встречаться со мной? Глупо, глупо, очень глупо. Нужно думать перед тем, как говорить. Не хочется все портить. Ужас. — Хочу. Оу. — А. Шигараки убивается по ночам, расчесывает себе шею, потому что никто больше не успокаивает его. Никто не клеит пластыри. Никто не достает своим раздражающим участием. Он один, опять. По-другому нельзя. До чертиков грустно. И паршиво. Даби выпивает в баре. Один, вау. Томура как нельзя сильно радуется, но конечно делает вид, что это не так. Он садится на стул рядом и просит Курогири налить ему. Даби на миг поднимает взгляд, когда Шигараки оказывается рядом, но из мобильника доносится звук, оповещающий о приходе нового смс, и Томура вновь теряет внимание. Злит. Бесит. Даби оживленно тыкает пальцами по экрану телефона и улыбается уголками губ. Выглядит счастливым. Шигараки отпивает из своего стеклянного стакана, не отрывая глаз от сидящего рядом. У Даби прошла рана на груди, ссадины уже почти не видно. Однажды он попросил Томуру коснуться его. Это было жестом доверия. Даби еще бормотал что-то про связь эмоций с контролем силы. Шигараки не хотел делать больно. Просто так вышло. Послушал чужих слов — и стало только хуже. Даби хороший. Чуть подбитый издевательствами отца в детстве, но хороший. И его можно спасти. Томура какое-то время ненавидел себя за это. С Даби была надежда, но казалось, что не он вытягивает Шигараки, а Шигараки утягивает его. Потом все пошло по накатанной. У Даби корни отрастают. Почему он их не красит? Он же ненавидит этот цвет. — Что ты хочешь, Шигараки? Томура вертит головой, прогоняя мысли. Он злится на Даби, так злится! Хочется врезать по лицу, опрокинуть на пол и поставить ботинок на грудь, мешая дышать. — Ясно. Язык проглотил, как обычно. Знаешь, меня конкретно заебала твоя молчаливая пассивная агрессия. Если хочешь что-то сказать — говори. Шигараки поджимает губы, и зло вертит головой. Как ненавистно. Даби выжидает минуту. Потом поднимается. Залпом допивает саке и разворачивается спиной к Томуре. Красный плащ Шигараки немного шелестит, когда он нервно накрывает шею рукой. А если он сейчас уйдет и не вернется? — Ты нужен мне. Ты, блять, нужен мне, ясно?! Волосы закрывают лицо. Боже, почему отца сейчас нет на нем? Даби останавливается у самого порога. — Зачем, Томура? Шигараки кусает губы и трет шею. Как жалко. — Я… — что угодно, только не молчать, кажется, что Даби испарится, если он не найдет нужных слов, — мне плохо. Мне очень, очень плохо. Я не знаю как быть дальше. Не знаю, что мне делать. Я не могу быть один. Мне страшно. Я скучаю по тебе. И… если ты хочешь, я больше не буду тебя ранить. Можем даже поговорить. Я… Неаккуратно и сбито. Что-то екает от этих слов. Ястреб не такой. К Шигараки блядски тянет. — М. Так теперь ты хочешь меняться? Не думал, что уже поздновато для извинений? Томура сбито дышит. В груди больно. — Ты капризный ребенок, Томура. Думаешь, можно юзать меня как бесплатную гуманитарную помощь, когда тебе удобно? Ты достаточно меня искалечил. Томура оставался в одиночестве посреди бара. Пальцы не останавливаясь чесали шею. «Искалечил». Как он посмел задеть за живое? Даби тем вечером не возвращался в лигу. И следующим днем тоже. И вообще больше не появлялся там никогда. Потому что он наконец построил себе здоровые отношения. И наконец двинулся в правильном направлении.