Часть 1
3 апреля 2021 г., 08:46
Вторая спальня их коттеджа в Саут-Даунсе была переоборудована в библиотеку и кабинет, с расставленными вдоль стен книжными шкафами, столом для Азирафеля и шезлонгом для Кроули, на котором тот мог растянуться.
Ящики были битком набиты двумя тысячами любимых книг ангела, а на одной-единственной маленькой полке хранилось несколько предметов, которые Кроули закрепил за собой как свою собственность: энциклопедический фолиант по герпетологии, стопка журналов, предназначенных для любителей классических автомобилей и большой справочник по астрономии и комнатным растениям для демонов.
Нет, это не настоящее название.
Кроули зачеркнул «для чайников» толстым чёрным маркером и подписал сверху жирным красным маркером «для демонов».
Азирафеля передёргивало всякий раз, когда он видел обложку. Порча книги, пусть даже заурядной, не представляющей никакой ценности и довольно глупой, была отвратительным поступком, и он совершенно ясно дал понять во время переезда в коттедж, что никогда не допустит такого отношения к своей коллекции.
— Зачем мне даже брать один из твоих драгоценных томов, — спросил Кроули, — Не говоря уже о том, чтобы писать поверх него?
— Я просто хочу прояснить этот вопрос, — ответил Азирафель. — Если мы собираемся благополучно жить вместе, должны соблюдаться правила.
— Правила.
Судя по тому, как Кроули произнёс это слово, в этом присутствовала явная нотка неудовольствия.
— Ну да. Установленные правила сами собой разумеются.
— Верно. У меня есть одно из них.
— Да?
— Правило Номер Один: нам не нужны никакие проклятые правила.
Азирафель решил отложить этот вопрос до лучших времён.
Однако теперь, через неделю, ангел сидел в библиотеке, размышляя, как снова поднять эту тему.
Он перевёз из книжного магазина в коттедж свой стол и любимое кресло и сейчас сидел там с чашкой какао.
Кроули развалился в шезлонге, что было совершенно нормально. Он листал один из своих журналов о классических автомобилях, что тоже было совершенно нормально.
Что было не совсем хорошо, так это лежащая у него на коленях небольшая тарелка с шоколадным печеньем, от которого он откусывал, совершенно не обращая внимания на то, куда сыплются крошки.
В основном они оказывались на шезлонге и на полу.
О Боже.
Азирафель тихонько кашлянул, что указывало на то, что он хочет Сказать Нечто Важное.
Кроули опустил журнал, глядя поверх него. Он никогда не носил в коттедже солнечные очки, поэтому взгляд его жёлтых глаз с чёрными щелевидными зрачками был совершенно ясным, и на сей раз довольно озадаченным, когда Кроули изогнул свою выдающуюся бровь.
— Лягушка застряла в горле, Ангел?
— Не будь смешным. Я пытался привлечь твоё внимание.
— Попытка удалась. — Кроули улыбнулся. — Ты что-то хотел?
Азирафель мог сказать, что Кроули пребывал в легкомысленном настроении. Эта ситуация может потребовать немного дипломатии с его стороны.
— Да. Я подумал, может быть, тебе захочется установить маленький столик рядом с шезлонгом. Чтобы поставить на него некоторые вещи.
Кроули посмотрел на тарелку с печеньем.
— Например такие, как эта тарелка?
— Точно. И мне пришла мысль, что тебе может понравиться разместить на этом столике небольшую салфетницу.
— Хм. — Кроули взял печенье и откусил. Ему на колени насыпалась приличная кучка крошек. Он стряхнул их на пол. — Возможно, вместо этого я предпочту один из этих роботов-пылесосов.
Азирафель поморщился. Вот тебе и дипломатия.
— Теперь ты намеренно всё усложняешь, мой дорогой. Неужели я действительно прошу слишком многого? Обыкновенные манеры, немного этикета? Это наш дом. Мы должны содержать его в аккуратности, чистоте и порядке.
Кроули схрумкал остатки печенья, а затем смахнул с рук ещё больше крошек, вытирая ладони друг о друга.
— В аккуратности и порядке.
— И чистоте.
— Верно. Понятно. — Он щёлкнул пальцами, и все крошки на шезлонге и на полу исчезли. — Счастлив?
Азирафель почувствовал, как наружу просится недовольная гримаса.
— Не в этом смысл.
— Не понимаю, почему бы и нет. Послушай, Ангел, это люди должны убираться. Нам это не нужно. За шесть тысяч лет я никогда не убирал комнату с помощью ручного труда — с чего ты взял, что я собираюсь начать этим заниматься? Нам не обязательно этого делать.
— Это правда. Но есть разница между очисткой от пыли, пятен или другого случайно возникшего беспорядка щелчком пальцев и созданием этого беспорядка, который тебе, в первую очередь, вообще не нужно было устраивать.
— А есть разница?
— Да! — Ради всего святого, почему Кроули не мог понять? — Меня не волнует, удастся ли тебе чудом избавиться от крошек — тебе вообще не следовало разбрасывать крошки по всему нашему дому!
После чего Азирафель насупился. И скрестил руки для дополнительного акцента.
Кроули уставился на уже пустую тарелку у себя на коленях.
— Никаких крошек?
— Вот именно! Ты вырос не в сарае, Кроули.
— В Аду полно крошек, Ангел.
— Это не оправдание. Ты не жил в Аду последние шесть тысяч лет.
— Мда… суть дела ясна. — Кроули щёлкнул пальцами, и рядом с шезлонгом появился столик, на котором стояла салфетница. Он поставил тарелку на стол. — Так лучше?
Надутое выражение Азирафеля бесследно исчезло.
— Спасибо.
Затем он бросил взгляд на ноги Кроули.
В обуви. На шезлонге. И Кроули чуть ранее в тот день был в саду и, очевидно, не вытер свои ботинки о коврик перед тем, как войти в дом, и не почистил их. Азирафель взглянул на обюссонский ковёр* и заметил, по крайней мере, три полоски грязи, расположенные на расстоянии примерно одного демонического шага друг от друга.
Вздохнув, Азирафель сказал:
— Теперь, когда мы разобрались с крошками, я хотел бы обсудить кое-что ещё.
Кроули проследил за его взглядом.
— Ой-ёй.
Что ж, по крайней мере, на этот раз он признал свою вину.
— До того, как мы съехались, я никогда не осознавал, что твои стандарты ведения домашнего хозяйства несколько небрежны, мой дорогой. Ты всегда выглядел таким изысканным, и твоя квартира, во всяком случае, те несколько раз, когда я её видел, была безупречной.
Ещё одним щелчком пальцев Кроули очистил подошвы своих ботинок и заставил пятна на ковре исчезнуть.
— Не так уж и сложно.
— Верно. Постфактум. Наверное, все те разы, когда я видел тебя или твоё жилище, были после того, как ты привёл всё в порядок щелчком пальцев.
— Хочешь сказать, что ты выглядишь идеально в любое время, без каких-либо ангельских чудес?
Азирафель действительно гордился тем, сколько внимания уделял своей внешности, и как хорошо ухаживал за своей одеждой, своими книгами и всем своим имуществом.
Гордыня, конечно же, была грехом.
Но он все равно её чувствовал.
— Да, именно это я и хочу сказать.
— Хм.
— Ты можешь попробовать. Все, что требуется — это подумать о том, что ты делаешь, прежде чем сделать это.
Кроули пожал плечами.
— Не моя сильная сторона, Ангел.
Азирафель, конечно же, заметил эту тенденцию за их шеститысячелетнюю дружбу. Как бы сильно он ни любил Кроули, ему пришлось признать, что его дорогой друг не совсем идеален, и что они не были на одной волне касаемо многих вещей.
«Противоположности притягиваются», — подумалось ему.
— Я заметил твою склонность к импульсивным действиям на протяжении веков, это да. А твои эмоциональные перепады временами бывают довольно непредсказуемыми.
— При том, что ты слишком много думаешь, чересчур суетишься и волнуешься, а что касается эмоциональных перепадов — ну, иногда требуется надвигающийся апокалипсис, чтобы заставить тебя повысить голос.
— Меня не волнует, если ты рассчитываешь, что я буду уступать по любому поводу, если ты как следует извинишься после того, как напортачишь.
— А меня не волнует, если ты рассчитываешь, что я уступлю любому требованию, если ты надуешься, достаточно сильно нахмурив брови.
— Ты слишком громко играешь свою бибоп-музыку, — сказал Азирафель.
— Твои пластинки с классической музыкой скрипят на этом граммофоне. У меня болят уши.
— Я нашёл один из твоих носков под обеденным столом.
— Ты без спроса перевесил все мои куртки и рубашки. И ты сложил моё нижнее бельё.
— В прошлую пятницу я снова застал тебя кричащим на побеги орегано в саду, после того как я прямо попросил тебя этого не делать.
— А ты залил мои комнатные растения, и они чуть не погибли!
— Сегодня утром ты снова оставил волосы в сливе душа!
— Я так сделал? — Кроули, который теперь сидел прямо на краю шезлонга, выглядел смущённым. — Мне казалось, я их убрал. Прости.
Азирафель чуть не сказал что-то о том, что ему не нужно беспокоиться об извинениях в пустой след, когда заметил искреннюю тревогу Кроули.
— Ох. Ну, тогда ладно.
Кроули передёрнуло.
— Волосы в канализации отвратительны.
— Ты же не шутишь, правда?
— Что? — Кроули нахмурился. — Нет. Я не шучу. Это отвратительно. Я всегда стараюсь вымыть для тебя душ после того, как закончу. Не знаю, о чём я думал.
— Спасибо. — Он действительно звучал искренне. Из всех нелепостей, из-за которых они ссорились, в центре внимания оказались волосы в канализации. — Возможно, я немного погорячился.
— Да, так и было.
— Прости. — Азирафель поднялся, чтобы подойти к шезлонгу, и сел рядом со своим самым дорогим на свете другом. — Совместная жизнь может быть немного запутанной и смущающей. — Он положил руку на бедро Кроули. — У нас ещё так мало опыта.
— Ангел, ты сложил моё нижнее белье.
— Прости.
— Да, всё в порядке. — Кроули поцеловал Азирафеля в макушку. — Мне жаль, что я бросил носок под обеденным столом.
— Всё хорошо. — Азирафель ощутил волну нежной любви. — По крайней мере, это был чистый носок.
Маленькие милости. Он стал гладить Кроули по бедру.
— Знаешь, людям как-то удаётся жить вместе, даже не пользуясь чудесами. Можно было подумать, что у нас всё будет так же хорошо, как у них.
Азирафель окинул взглядом комнату.
— У меня есть одна идея.
— Хм? — Кроули наклонился, чтобы поцеловать мочку его уха, а затем начал прокладывать цепочку поцелуев вдоль шеи Азирафеля.
— Пожалуйста, послушай минутку, дорогой.
— Зачем? — Однако Кроули отстранился.
— Потому что у меня есть мысль, которая может помочь. В этой комнате полно моих вещей — книги, письменный стол, ковёр. Складывается ощущение, что это моё личное пространство, поэтому я и расстроился из-за крошек. Так почему бы нам не добавить ещё одну комнату? Ту, которая может стать по большей части твоим личным пространством — ты можешь разместить там свою музыкальную систему, и этот огромный телевизор, и некоторые из своих сувениров, которые загромождают чердак. Всё, что мне нужно, — это шезлонг или кресло, чтобы расслабиться, когда я приду навестить тебя, как ты делаешь здесь.
Кроули поджал губы.
— Хм. Это действительно может сработать.
— Можешь даже разбрасывать носки в своей комнате, если хочешь.
— Могу я оставлять там нижнее бельё в несложенном виде?
— Как пожелаешь, — Азирафель похлопал его по бедру. — Просто… пожалуйста, убирай его с глаз долой.
— Привереда.
— Обладатель хороших манер, — возразил Азирафель.
— Да, ты такой, — Кроули улыбнулся, пробегаясь пальцами по волосам Азирафеля. — Мне это в тебе нравится. По крайней мере, в большинстве случаев.
— А я обожаю то, как ты упиваешься своими эмоциями, дорогой мальчик.
Возможно, ему самому не хотелось испытывать такие сильные и постоянно меняющиеся эмоции, но, когда Кроули их проявлял, Азирафель частенько находил их довольно захватывающими.
— Я собираюсь упиваться своей любимой эмоцией, — Кроули заключил его в объятия, а затем поцеловал самым основательным образом.
Азирафель позволил себе погрузиться в головокружительность этой любви, наполненной потоком тепла и жажды.
«Вот так», — подумал он, отвечая на поцелуй другим, ещё более глубоким, — «все наши незначительные различия исчезают в океане привязанности».
Спустя несколько часов, пока он наводил порядок то тут, то там по всему коттеджу, перед тем, как удалиться в спальню на ночь, Азирафель вошёл в библиотеку, посмотрел на свой рабочий стол и с чувством вины осознал, что ушёл, а его недопитая чашка какао осталась стоять там же.
Такая неопрятность. Стыд и позор.
«Ну, что ж», — пробормотал он сам себе немного раздраженно, — «я отвлекся».
Затем Азирафель улыбнулся, щёлкнув пальцами, чтобы чудом очистить чашку и вернуть её на положенное место на кухне.
Обюссо́н (фр. Aubusson) — коммуна во Франции, находится в регионе Лимузен. В 2009 году ЮНЕСКО зарегистрировало обюссонское ковроткачество как объект нематериального культурного наследия.
