Красное, черное, белое

      Солнце на небе в зените. Жар плавит песок под ногами. Жжет легкие пламенный воздух. У барьера толпятся возле, машут руками, орут во все горло люди. Желания смерти и гибели страха будоражит их ноздри запах. На арене огромной желтой два цвета: красный и черный сливаются в странном рисунке.              На площади Солнца весь город с жаром победы ждет матадора, знаменитого дона Мигеля. Весь город следит за танцем, весь город следит за боем животного и человека. За боем, в каком за победу получит один лишь дар жизни.              «Бык-то, смотри, ученый, легко ушел от удара. Гляди: кругом уже раны, а все еще ему мало», — знаток вещает соседу. Бык не сдается, упорный, взрывает песок он ногами и целится в человека. Смертельный удар в сердце шпагой ему нанесен будет вскоре, но он не отдаст жизнь задаром. И вот уже кровь матадора меняет песка цвет на алый. Быка разъяренного вопли, толпы обезумевшей крики летят по всему Сакраменто, пугают детей и женщин, что смерти видеть не жаждут…              В прохладных дворца покоях криков и рева не слышно. Нет ни песка, ни жара, в фонтанах вода покойно журчит, напевая о жизни. По полу ступают неслышно посланника Франции туфли. В руках крови красной цветом лежит плод граната спелый. Смертельная рана сталью — и брызжет сок прямо на руки, на белоснежной рубахе цветут теперь алые пятна.              Посланник пьет сок прямо с фрукта, единственный он из знати, кто не пошел на арену. Посланник поправит локон, отдаст приказ «плотно ставни» и удалится в спальню. В покоях битвы не слышно, но смерть во дворец вносит ветер. Посланник не хочет смерти, с презрением, когда его спросят, он выплюнет просто «дикость, весь этот ваш бой, и только!»              Толпа ревет «победитель!», цветы под ноги Мигеля бросают в экстазе дамы. Его на руках выносят и так и несут по проулку. А запах смерти и крови стелется за ним шлейфом…       

***

      В прохладных дворца покоях ни танцев, ни музыки — слезы. Роняет их горько посланник, в кровавую ткань уткнувшись, лицо на груди матадора от бога иль от себя он прячет? «А что если ты погибнешь, что же тогда со мной будет?» — он шепчет дону Мигелю, вдыхая дурманящий запах. — «Тогда я с тобой, любимый, кинжалом пронзить мне сердце отдам я приказ, не дрогнув! Пусть смерти достанутся оба, ведь без тебя мне нет жизни!».              Мигель посланника кудри накручивает на пальцы, пачкая белое красным. Целует сладкие губы, сжимает в своих объятьях. «Не плачь, мой Лоренцо, не стоит, я никогда не оставлю того, что дороже мне мира. Ты поцелуй меня, милый, покрепче, и все позабудем!».              В прохладных дворца покоях лишь стоны, да хриплые рыки. Сердца бьются в бешеном ритме, дыхание — словно пламя. По коже проходят губы, по телу блуждают руки, пьянящий и пряный запах плывет, будоражит ноздри. Движения все быстрее, мелькает кровавое с белым, перед глазами Мигеля затянуто все пеленою от страсти, с которой умело Лоренцо ласкает горячее тело.              Летит крик посланника в небо, к любимому льнет он всем телом, Мигель вторит воплем животным, но воплем не смерти, а страсти! В прохладных дворца покоях нет ни песка, ни жара, в фонтанах вода покойно журчит, напевая о жизни. О жизни двоих влюбленных, что стали единым целым!