А музыка звучит

      — Я могу, что-то еще для вас сделать?       — Да. Свою работу.       Утром я понимаю, что, наверное, это было слишком. Разрешила себе расплакаться при ней, перешла черту. Но что более странно — вчера мне показалось, что с ней это позволительно. Более того, это ощущалось совершенно логичным, совершенно правильным — что она мой слушатель. И мысль эта пугает сильнее, чем внезапная слабость прошлого вечера, потому что до сих пор случившееся кажется мне все еще правильным. Я не жалею, что рассказала ей о своей жизни, но жалею о том, что дала волю слезам.       —В любом случае, — говорю отражению в зеркале, пока подкрашиваю губы. — О какой либо неловкости при встрече с ней в машине не может быть и речи. Ты — Миранда Пристли, ты не испытываешь неловкости.       Андреа садится в машину следом за мной, мягко захлопывает дверь и украдкой смотрит. Видимо, думает, что я не замечу. Ее руки сминают блокнот на коленях. Явно нервничает, явно смущена и поэтому начинает говорить о списке задач на сегодня, о людях, с которыми у меня назначены встречи… Она дополняет слова движениями рук, изящно, даже красиво, словно рисует по воздуху. В нем аромат весны и моря. Неизвестного мне парфюма. Андреа улыбается, и на щеках появляются ямочки, она краснеет и прикусывает нижнюю губу. Есть в этом что-то по-детски обаятельное, что-то очень естественное, настоящее. Слишком настоящее для происходящего вокруг. Для моего мира.       Какое-то горькое, колющее чувство прорастает под кожей от этих мыслей. Слишком напоминающее сожаление, чтобы можно было думать о нем больше обычного, и я снова вслушиваюсь в то,что она говорит.       -…Там постоянно шел дождь и главный герой, он… пел, кажется — «Everything happens to me». Иногда мне хочется взять выходной и провести день также — ходить по разным интересным местам, наблюдать, что-то вокруг, а не только… Ой, простите, я не то имела в виду, я хотела сказать, что…       — Где постоянно шел дождь? —  смотрю, как за окном плывут здания и дорога, как движется людская толпа по площади и жду ответа.       Хотя с большей уверенностью Андреа могла сказать, что интереснее наблюдать Эйфелеву башню впереди, она все-таки отвечает:       — В Нью-Йорке. Действие фильма происходит в городе, в котором я живу уже не первый год, но, по сути, так его толком и не видела из-за работы.       — И все же, у вас находится время для просмотра, — поджимаю губы. — Подобных вещей.       Андреа опускает глаза и улыбается каким-то своим мыслям.       — Это романтическая комедия. Может быть, такое кино не несет особенно интеллектуальной нагрузки, но это красиво, легко, это чувственно. Это ведь тоже часть нас. Мы живем чувствами. Это делает нас...живыми.       Я оборачиваюсь и вижу снова эту улыбку, но теперь радостную, счастливую, вижу ямочки на щеках, румянец и еле заметную россыпь веснушек и вдруг думаю, что может она и права.       А через несколько часов она уходит. Сбегает, выбросив телефон в фонтан. Я злюсь, но только поначалу, чувствуя удар по самолюбию, но потом понимаю, что могла разочароваться, если бы она этого не сделала. Если бы пошла против себя. В этом ведь и есть преимущество Андреа Сакс, да?  Она всегда знает чего хочет.       Я возвращаюсь в Нью-Йорк через неделю. В пустую квартиру, потому что девочки еще пять дней будут у отца.       Утро понедельника солнечное, ясное. Я варю кофе, завтракаю, читаю газету. Успеваю погулять с Патрицией пока не приезжает Рой, вернуться домой, проверить почту, позвонить Эмили и дать несколько поручений, которые должны быть выполнены до моего появления в офисе.       В ноутбуке звучит радио. Давнишняя привычка включать —что-то фоном пока я дома. Я пишу письмо Найджелу по поводу эскизов, которые он принес мне вчера.       I make a date for golf, and you can bet your life it rains.       «Найджел, если твои подчиненные недостаточно компетентны, чтобы выполнять свою работу, то первым кого я из-за этого уволю, будешь ты. Мне кажется или это твоя задача — руководить тем, что происходит в твоем отделе? Если…»       I try to give a party, and the guy upstairs complains       I guess I'll go through life, just catching colds and missing trains       Everything happens to me.       Я прекращаю писать и вслушиваюсь в мелодию. Снова делаю кофе и отправляю то письмо без продолжения. А музыка звучит. Прошло уже семь дней? Или восемь после Парижа? Она сейчас в «Mirror», наверное, сидит в малюсеньком душном офисе с еще десятком человек вокруг и пишет что-то, что явно гораздо интереснее, чем что-либо другое в этой газетенке. А после идет домой, зная, что ее не разбудят в пять утра и не погонят за чем-то, что мне необходимо. Проводит тихий, спокойный вечер дома. Одна или с кем-то?       Мне явно не нравится эта мысль, еще больше не нравится, что я чувствую, думая о том, что она не одна. Хотя, это же ведь правильно, да? Так и должно быть. С этой мыслью я ухожу в гостиную и включаю телевизор. А музыка по-прежнему звучит, но теперь уже у меня в голове.       Она стоит на тротуаре через дорогу. Я замечаю ее, когда выхожу из Элиас-Кларк. Андреа улыбается и машет мне рукой. Я останавливаюсь, дойдя до своей машины и смотрю на нее. Изменилась. Стала увереннее, женственнее, свободнее, даже взрослее. Гораздо ближе к той, кем должна быть, кем еще станет. Игнорирую ее приветствие, сажусь в машину и там уже позволяю себе рассмотреть ее не пряча глаза за очками.       «Тебя ждет большой путь, свой, ни на чей не похожий» — улыбаюсь, наблюдая, как она уходит.       — Вперед.       Машина трогается с места, а я понимаю, что говорю это себе. Нужно двигаться дальше.       Мы проезжаем улицу, какие-то высотки, магазины, жилые дома, а я все слышу эту навязчивую мелодию:       I guess I'll go through life, just catching colds and missing trains       Everything happens to me.       — Рой, развернись.       — Назад в офис, мэм?       Невольно закатываю глаза, полная некомпетентность.       — Езжай в обратном направлении, пока я не скажу остановиться.       Рой разворачивает машину, делает круг и через пару минут я вижу здание Элиас-Кларк. Я всматриваюсь в поток людей. Мы проезжаем чуть дальше офиса, я наклоняюсь вперед, чтобы разглядеть людей впереди, и нахожу знакомую фигуру. Андреа идет в толпе мелькающих фигур навстречу нам.       — Останови машину, — резко говорю Рою и он тормозит.       Выхожу и иду вперед по тротуару. Только бы не потерять ее из виду. Андреа не замечает меня, читает что-то в телефоне, а я продолжаю сокращать расстояние между нами. Андреа отрывает взгляд от экрана и смотрит вперед, когда я еще в метрах пятнадцати от нее. Она прячет руки в карманах и идет мне навстречу медленным прогулочным шагом и я тоже замедляюсь. На ее лице появляется та милая смущенная улыбка, и хоть я пытаюсь, но скрыть свою у меня не выходит.       — Здравствуй, — звучит, как-то неловко и радостно.       Андреа прикусывает губу и смотрит на меня, чуть склонив голову в сторону,а я смущаюсь под ее взглядом.       Вокруг нас течет толпа, смешиваются голоса, гудят машины, но я их больше не вижу и перестаю слышать, когда она отвечает.       — Врядли мне стоит верить в то, что Миранда Пристли вернулась из-за меня. Это было бы слишком самонадеянно, — пожимает она плечами и уголки, еле заметно улыбается.       — Даже если спрошу, не против ли ты прогуляться со мной по городу? Хоть сейчас и нет дождя, соответственно, у меня нет красного зонта, но все-таки я смогу показать тебе Нью-Йорк и…       — И ты находишь романтические комедии достаточно привлекательными?       — Одну конкретную вещь точно, — киваю. Глаза Андреа сияют, и она смеется звонким, переливчатым смехом, а я слышу — музыка звучит.