Ничья

"Какой ход он сделает дальше? И какой ход должен сделать я? Как не проиграть, вернее, как выиграть у этого треклятого гения? Я не должен проиграть. Нет, не так. Я должен выиграть..." Цепочку размышлений Лайта прервал звук открытия автоматической двери, и все сидящие резко обернулись, глядя в дверной проём. На пороге появился Ватари, хотя здесь его совсем никто не ждал. С другой стороны, кто как не он мог дать объяснение отсутствию в штабе Рюдзаки. - Ватари? - сразу отозвался вечно влезающий куда ни попадя Мацуда, - А где... - ему не дали договорить. - Вот за этим я сюда и пришёл. Я не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что Рюдзаки не в состоянии работать. Предупреждая все ваши вопросы: он, безусловно, порывался прийти сюда, но едва ли может стоять на ногах. Поэтому сегодня он вне работы, - Ватари не стал слушать возражений и глупых вопросов и быстро ретировался, оставив на столе какие-то бумаги. Сверху на них лежал кусочек разлинованного листа, на котором кривым почерком было выведено: "Проверить. Касается дела Киры". Увесистая стопка неровно сложенных бумаг содержала подробности преступлений убитых из округа Канто, префектур Канагава и Сайтама. Все молча разобрали себе по примерно равной кипе и отправились работать. Один только Мацуда, параллельно с работой, задавал вопросы вроде "Интересно, что случилось с Рюдзаки?" или "А вдруг это дело рук Киры". На самом деле, такими вопросами задавались все присутствующие, но от работы отвлекаться на то, что не даёт никакого толку, никто не хотел. Так штаб проработал до вечера и, когда сброшенная Эл работа была ликвидирована, отправился отдыхать. "Этот день выдался гораздо более простым, нежели обычные, - думал Лайт, отправляясь в квартиру, - неужели это потому что Рюдзаки не появлялся сегодня?" Рюдзаки... Глупые мысли посещали Лайта раз за разом. Что-то на уровне: "Вдруг что-то идёт не так, и Эл действительно подвергается влиянию Киры?...". Но Ягами сознательно слал эти мысли подальше - какое к чёртовой матери влияние Киры, если Кира - это он сам, Ягами Лайт. Даже "второго" Киры сейчас не существовало - один из стратегических ходов подразумевал отказ Мисы от тетради, и сейчас тетрадь лежала там, где её никто никогда не нашёл бы. Даже не подумал бы там искать. Шёл второй час ночи, а Лайт всё глядел в потолок. Его мысли вновь занял Рюдзаки - почему-то он всё больше вспоминал о его образе, привычках, внешнем виде... Именно тогда, когда не видел его немногим больше суток... Это странное, вязкое ощущение страха за человека сковывало что-то в области между лопаток и под рёбрами. За закрытыми веками образ Рюдзаки становился всё чётче: ссутуленные острые плечи, выпирающие лопатки, поджатые ноги, пустой, серый взгляд огромных, вечно настороженных глаз и неизменный большой палец у рта. Лайт никак не хотел объяснять себе это липнущее к нутру ощущение иначе, чем волнение, но, далеко в подсознании, он понимал, что одним только волнением это не ограничится. - Что, Лайт, всё беспокоишься о бедном детективе? - раздался низкий голос, а затем и смех шинигами. - Р-рюк! - раздражённо рявкнул ему в ответ Лайт. Ну, а какой ещё реакции можно ожидать, когда Бог Смерти так насмехается над простым смертным в четыре часа утра... Хотя, может это ему положено? - Раз тебя это так тревожит - почему не пойти и не узнать что с этим Эл? "Конечно, Рюк, я в четыре часа утра пойду узнавать, как там человек, который всей душой (есть ли она у него?) желает посадить меня на электрический стул! - пронеслось в голове у Ягами, - а хотя... странности самому Рюдзаки точно не занимать, и потому осуждать странные поступки - не его прерогатива... Почему бы и да?" - с этими мыслями Лайт осторожно встал с кровати и тихими, но уверенными шагами направился к Эл. И вот он уже у двери. Гнетущая атмосфера холодного коридора прямо толкала на то, чтобы открыть дверь. Позади противно хихикал Рюк. Лайт решительно положил руку на ручку двери, но на этом решительность окончилась. Он аккуратно, максимально, насколько это возможно, тихо приоткрыл дверь и вслушался в тишину. Не услышав ничего подозрительного, Ягами вошёл, стараясь передвигаться как можно бесшумнее. На пороге спальни он остановился - вглядывался в тьму. К его удивлению, ни на кровати, ни в спальне в общем не было ни души. Не то, чтобы это было удивительно, но если Ватари сказал, что Эл не в состоянии работать - то он тут должен пластом лежать. Звук, доносящийся из ванной комнаты заставил вошедшего вздрогнуть - скрип двери ванной комнаты, а за ним: - Лайт, это ты? - он был отчасти поражён - и так бледная кожа появившегося Рюдзаки теперь словно светилась в темноте, хотя от него было видно только лицо. Ягами сделал шаг в сторону парня, чем заставил того отстранится, - Не подходи, пожалуйста, сейчас я не в лучшем расположении духа, тебе лучше уйти, - монотонно, своим обычным, тихим голосом, проговорил Эл, но что-то насторожило Лайта, но что... этого он не смог понять с первого раза, и потому попросил детектива повторить сказанное. Тот удивился, но всё же выполнил просьбу, надеясь, что так Лайт быстрее уйдёт. - Что с твоим голосом? - Ягами вновь сделал два шага в сторону собеседника, голос которого ему так не понравился - был необычным, слишком хрипел и проседал. - Я думал, Ватари понятно изъясняется, и ты должен быть в курсе, что я... болен, - последнее слово он явно выговорил с трудом, и было понятно почему - он не привык говорить о себе, как о человеке, как о том, у кого есть проблемы, потребности, здоровье в конце концов, - а сейчас уходи, мне не до тебя, - глаза его, блестевшие в лунном свете, пробивавшемся через неплотно стянутые шторы - словно второпях задёрнутые, отразили... страх? И Рюдзаки быстро вернулся в ванную комнату. Лайт уже хотел было уходить - хозяину явно было, по его же словам, "не до него", но что-то его останавливало. Он вернулся в спальню, сел на кровать и огляделся. Он давно не был здесь, но что-то в корне изменилось. До него долго не доходило, что же. Озарения долго ждать не пришлось - в спальне не было ни единой тарелки, ложки, вазочки, креманки, палочки от леденца - ничего, что намекало бы на страсть к сладкому проживающего здесь человека. "Прибираются здесь по утрам, а значит ничего такого не появлялось здесь сегодня. Это как нельзя странно для Рюдзаки..." - думал Ягами, когда услышал вновь скрип двери ванной и мокрые шаги босыми ногами. Когда Эл вошёл в комнату, его наконец можно было увидеть полностью. В одних только штанах, без привычной рубашки, ещё более бледный, чем обычно, Рюдзаки очень пугал. Лицо его осунулось, и пропал привычный "детский", "наивный" его вид. Всё в нём этим утром было непривычно. Вошедший сел рядом - сел по-человечески, "прилично" сел. - Что с тобой? - не очень увлечённо, но с некоторым интересом поспешил узнать Лайт, - Ты совсем не такой, как обычно. - Потому что сейчас - не "обычно". Сейчас половина пятого утра, мне чертовски плохо, я не ел со вчерашнего дня и уверенно пытаюсь выблевать свои внутренности со вчерашнего вечера, - он закашлялся, - меня шатает как не шатает алкашей, в очень плохие моменты в глазах троится, в моменты получше - только двоится, я не в состоянии даже выйти из квартиры. Сейчас - не обычно, Ягами. А теперь подожди, мне снова нужно в уборную, - он опёрся на кровать и постарался встать, но его повело, и он упал прямо возле кровати. - Давай помогу, - Лайт подскочил и взял Эл под руки, почувствовав сильный жар от тела, - ты лекарства-то пил? - Нет, сидел и ждал пока само пройдёт, - саркастично проговорил тот, еле передвигая ногами. - Такой вывод можно было сделать, исходя из твоего состояния, - на манер детектива сострил Лайт, одной рукой удерживая дезориентированное тело, а другой стараясь открыть дверь ванной комнаты. Когда она поддалась и Лайт ввёл Рюдзаки внутрь, тот, опираясь на всё, на что мог, быстро подошёл, если можно так сказать, к унитазу и упал на колени. Его нещадно рвало, и на мгновение Лайту показалась кровь. В этот момент сердце забилось чаще, а глаза забегали. - Рюдзаки, может, отвезти тебя в больницу? Там явно помогут больше, чем просто донесут тебя до ванной. - Нет, - его слова прерывали рвотные позывы, в больнице с этим не помогут, - почувствовав небольшое облегчение, Эл опёрся спиной на холодный кафель, - я не проживу долго, Лайт. Ягами подошёл ближе и сел рядом. Как можно ближе. В тусклом свете ламп, работавших в режиме энергосбережения, он смог разглядеть на белой, почти прозрачной коже детектива кровь и... лепестки? - Ханахаки. Болезнь неразделённой любви, - тихо произнёс Эл, - я мог бы признаться, надеясь на излечение взаимностью, но сейчас времени уже нет. - Время есть всегда, Эл, давай, ты скажешь куда, и я доставлю тебя к кому угодно, - лихорадочно начал тараторить Лайт, - просто скажи, кто этот человек, и мы предпримем всё, что можно, чтобы спасти тебя. Ты признаешься этому человеку и спасёшь себя, - на щеке детектива блеснула слеза: - Не нужно меня никуда везти. Во-первых, я никогда не смогу признаться этому человеку, а во-вторых... как я уже сказал, поздно. - Кто он? Кто этот человек? Ещё ничего не поздно, всё будет, Рюдзаки. - Раз ты так в этом уверен, давай проверим твою теорию. Этот человек - ты, Лайт. Я люблю тебя, Ягами. Я люблю тебя, Кира, - он отвернулся, а в голове Лайта разгорелся пожар. Электричество пронзило его от кончиков волос до пят и кончиков пальцев, он почувствовал жар и ненависть - к себе, к нерешительному Эл, ко всему миру. Он прикоснулся к плечу детектива и приблизился: - Я тоже тебя люблю, Рюдзаки, - почти в самые губы прошептал Лайт. Взяв Эл за подбородок, он притянул его к себе и втянул в поцелуй. Потресканные, обветренные губы детектива отдавали привкусом железа. "Ничья по патовой ситуации"