опиши меня

Когда Сяо попросил написать о нем балладу, Венти, как бы правильнее выразиться... остолбенел. Дело не в том, что ему не хватало вдохновения или фантазии – на самом деле, один факт того, что Сяо с такой простотой беседовал с ним, уже грел душу барда. Суть заключалась в самой просьбе. Поэтому, всё, что Венти смог из себя выдавить, это... — Ась? - он взглянул на собеседника с обыденной беззаботностью, будто пропустив обращение мимо ушей. Сяо заметно помрачнел. — Не подумай, я вовсе не самовлюбленный, - спокойно пояснил он барду, — Просто хочу услышать, какого ты на самом деле мнения обо мне. — Чего? - но увидев пробежавшую на лице парня тень, Венти поторопился продолжить речь. Последнее, чего ему хотелось - наскучить собеседнику, — Не обижайся только, но что я могу написать о тебе? Как сильно тебя люблю? Или как трепетало мое сердце, когда я впервые спас тебя своей игрой на флейте? — Не тебе ли знать о чем писать? Разве вы, барды, не поете о героических подвигах и приключениях? К тому же, ты бог, а значит, разбираешься в подобном уж куда получше меня, - голос Сяо с каждым словом звучал всё холоднее и отстраненнее. Но Венти знал, что эта хладнокровность не была адресована ему. Скорее, она давным-давно поселилась в нутре самого адепта. В надежде успокоить, бард похлопал его по плечу. — Не переживай ты так! - с неким энтузиазмом провозгласил он, — Я обязательно что-нибудь о тебе напишу... А может, даже спою тебе! Сяо ответил на энергичность парня кислой миной. — Ну, хорошо. Казалось, его разум кишел хаотичными мыслями и сожалениями, но Венти был не из тех, кто углубляется в чьё-то моральное состояние. Хватало и вторжения в личную жизнь. Сяо намеревался уйти, но бард заметил, что его плечи расслабились. Напряжение, повисшее мгновение назад, постепенно рассеивалось. Венти с нескрываемой грустью улыбнулся. Давным-давно он принял решение позаботиться об Алатусе. Игра на флейте отнюдь не была случайным спасшим его чудом. Именно их встреча подарила Сяо желание жить. Хотя, архонт не чувствовал в этом своей заслуги. Он верил в могущество Вселенной, что смиловалась и позволила Алатусу продолжить влачить своё существование. В какой-то мере Венти сожалел о своём выборе. Он винил себя в том, что поддался мимолетному порыву сыграть на флейте, воспевая подвиги падших. Паренёк осознавал, что ноша долга, свалившаяся на плечи адепта, с каждым днём всё больше утягивала его на дно. Но если дрянная песня, написанная бардом Венти, сможет хоть как-то облегчить её, он был бы счастлив посвятить Сяо творение. В глубине души архонт был искренне благодарен ему. За то, что самоотверженно защищал дорогую сердцу Моракса гавань Ли Юэ. В благодарность, Венти готов услуживать этому парню до конца своих дней. Барбатос – всего лишь унесённое ветром имя, не так ли? Он больше не являлся загадочным флейтистом у озера, он был обычным бардом, Венти. А Венти, в отличии от Барбатоса, поклявшегося отомстить за своего павшего друга, жил припеваючи, не зная тревог. Венти мог отпустить ранящие воспоминания. Собственноручно созданный образ помогал забыть о прошлом. Венти отчаянно пытался спасти самого себя. Свободный, рожденный ветром, действующий опрометчиво. Он мог преспокойно пропивать свои деньки в «Доле Ангелов» и тонуть в размышлениях о роковом дне, когда резонировал с телом погибающего воина. Венти глубоко вздохнул. Он выглянул в окно, уставившись на умиротворяющий закат деревеньки Цин Цэ. Почему Сяо попросил о встрече именно здесь, парень не знал. Возможно, его душу тяготило нечто большее просьбы о написании баллады.

***

Венти устало потянулся, перо со стуком упало на стол. Как обычно, уединиться ему удалось в уголке пустой таверны Монштадта. Бард пытался сочинить что-то стоящее под фальшивое пение Шестипалого Хосе... Пока что попытки не увенчались успехом. Однако, он в деталях исписал, как собирается порвать струны лиры Хосе на мельчайшие кусочки. Парень раздраженно уткнулся лицом в стол. Чем он вообще занимается? Совсем на него не похоже. К тому же, ему предстоит лишь написать стихотворение. Он знал, что хорошо владеет писательским мастерством. Так в чем же проблема? Почему изложить свои мысли об адепте настолько трудно? На самом деле, поэма такого типа была для Венти в новинку. Однажды он краем затронул тему Якс, и то сугубо из чистого любопытства. Паренёк нервно грыз ноготь. Возможно, кто-нибудь сможет помочь ему со вдохновением. Венти выглянул в окно в поисках чего-то поистине стоящего, и зрелище его не разочаровало. Улочки были наполнены атмосферой фестиваля ветряных цветов, укоренившемся в культуре Мондштадта торжества. В отличие от праздника морских фонарей в Ли Юэ, цель данного фестиваля заключалась в благословении вольного народа и подношении цветов богу, Барбатосу. А что, если... именно этой романтической атмосфере суждено подтолкнуть Венти на написание баллады? Бард усмехнулся от собственных приятных коликов в животе. Ему внезапно приспичило навестить Итэра и его навязчивую подружку. В такой великий праздник они точно должны находиться где-то неподалёку, в Монштадте.

***

За последние несколько дней Венти успел поспорить с некомпетентным капитаном кавалерии Ордо Фавониус, спасти Барбару от назойливых поклонников и выручить невезучего искателя приключений и его гомосексуального дружка из очередной передряги. Однако, эти события также послужили отличной возможностью для размышлений, что привели паренька к мысли о возможной привязанности к знакомому адепту. «Замечательно», - с горечью подумал бард, «Так держать». Винные споры и любовные письма учеников лишь пуще прежнего разожгли в нем это необъяснимое чувство. Любовь. Нечто, что ему никогда не удавалось выразить Сяо. Ни раньше, ни сейчас, ни когда-либо. Парень вздохнул. Внезапно, его осенило. Откровенно говоря, бард давно понял, что не стоит предаваться воспоминаниям и жить прошлым. Нужно двигаться дальше. Всё это время ты безуспешно пытался быть человеком, коим на самом деле не являешься. Пройти его жизненный путь. Венти подпер подбородок ладонью, ухмыляясь самому себе.

***

— Думаю, нет ничего удивительного в том, что цветок, поднесённый Городом Свободы своему божеству в качестве дара, символизирует эту самую свободу, - отчеканил Венти. Итэр растерянно уставился на него. — Знаешь, я ведь тоже наслаждаюсь чувством свободы, - признался он. — Знаю, - только и смог ответить Венти, — Оно и есть точкой соприкосновения настолько отличающихся между собой людей. Именно вольный ветер собрал всех нас вместе на этом празднестве. Бард улыбнулся, глядя на любопытствующую Паймон. — Он простирается от края света до глубины наших сердец. Свобода и правда не знает границ. Венти вытащил чем-то испачканный лист пергамента, что моментально зашуршал на ветру. Его любовное письмо. Судя по внешнему виду, бумажке неплохо так досталось. Парню открылся поистине чарующий пейзаж, вид на бескрайнее моштадтское небо и горные вершины. В глубине души он надеялся, что однажды сможет зачитать эти слова Сяо, чтобы спасти его еще раз. Не дал ли он волю своему эгоизму, заикаясь о подобном? Не переоценил ли себя, думая, что способен помочь Алатусу вынырнуть из пучины самобичевания? — Кто так нежно коснулся твоего лица, израненного, но решительного? Там, на берегу ручья. Там, у крутого бока валуна, - до невозможности нежный голос Венти эхом разносился по логову Ужаса Бури. Итэр внимательно слушал речь барда, как будто понимал его чувства. — Кто обнял твою утомлённую, но благородную душу? Там, в глубине грёз. Там, в вышине небес. — Мой милый друг, я...

***

— проведу тебя за руку во мрак ночи, где ярко сияют фонари, - прочел про себя Сяо, с трудом разбирая нацарапанные на бумаге слова. Но они сочились добротой и искренностью, — Чтобы рассказать тебе сказку о свободе и мечтах. Сказку, с которой начинается этот праздник. Он замолчал. Разве он не просил барда описать его, а не себя? Сяо усмехнулся, то ли небесному светилу, на которое неотрывно смотрел, то ли сложившейся ситуации. — Ты не выполнил своего обещания, - адепт встал со своего места, — ведь пропустил запуск фонарей, да и к тому же не спел мне ни одной песни. Но я полагаю... это приемлемо... Барбатос. Он вновь перевел взгляд на уходящее в закат солнце, отвернувшись. — Спасибо. За то, что спас меня снова.