Охотник из Гриффиндора

Сэм Винчестер — умненький мальчик. Именно поэтому его старший брат ничуть не удивился, когда при распределении Шляпа зычно выкрикнула на весь Большой зал: "Равенкло". Под шквал аплодисментов и восторженные вопли сине-бронзовых Сэмми шел за стол своего факультета. Обеспокоенно поискал Дина глазами и робко улыбнулся с облегчением лишь после его одобрительного кивка. Дин подмигнул, как заговорщик, машинально поправляя красно-золотой галстук, что сбился под ухо. После праздничного ужина старосты разводили первокурсников по их спальням, а Сэмми в это время улизнул и пробрался наружу. Там, в коридоре, его уже поджидал старший брат. Именно Дин покажет ему настоящий Хогвартс, откроет все его тайны (про большинство другие ученики и не подозревают), покажет скрытые переходы и запретные секции, познакомит с историей призраков и представит вреднючему из полтергейстов. Это же Дин — всеобщий любимчик, он с каждым умеет найти общий язык и, несмотря на тяжелый (скажем честно) характер, всегда в центре внимания, душа компании и заводила. Он — балагур и отличный рассказчик. И только, наверное, Сэм, знал, что это все — наносное. Только Сэм умел видеть брата без маски, прочно приросшей к лицу. Чувствовать его боль и одиночество. Его потребность в тепле. Дин улыбнулся ему широко и открыто: — Мелкий, как же я рад, что ты здесь. Теперь все будет иначе, потому что братья Винчестеры вместе. Сэмми, я ужасно скучал. И обнял крепко-крепко, лицом прижимаясь к плечу, пряча глупые, слабые слезы. Как будто не вместе ехали в Хогвартс-экспрессе из дома, где провели вместе целое долгое лето, не считая редких отлучек старшего брата. — Ну, Дин, ты чего. Ты же каждый день слал мне сову, она чуть не померла от переутомления. И почти каждые выходные ты был со мной дома, а еще в Рождество. На каникулах опять же целое лето. Нет, я, конечно же, тоже скучал... Охнул, когда ладони сдавили ребра сильнее. — Теперь ты будешь прямо тут, рядом со мной. И я могу не беспокоиться, что что-то случится. Вампиры нагрянут, пока папа мотается по всему миру по делам Министерства, вервольфы нападут, или вендиго затеют охоту. Или последователи недобитых пожирателей решат провести темномагический ритуал. Здесь я смогу тебя защитить. Сэм глянул на брата робко, чуть исподлобья. Сэм рукав мантии затеребил. Волновался, конечно. Ох, обормот. — Дин, а это ничего, что я на другом факультете? Я так боялся... и Шляпа когда назвала... решил, что подвел. Так боялся, что ты разозлишься. — Дурилка. Чтобы ты такой умник — да не в Равенкло? Случись такое, рухнули бы небеса или ад под ногами разверзся. Тихо... здесь осторожней, пол немного скрипит. Все должны уже спать, но, уверен, Аластар, это завхоз, за порядком следит, так вот он со своей мерзкой кошкой явно шныряет где-нибудь неподалеку. Не хотелось бы в первый день к нему загреметь. Так... Люмос чуть пригаси, разбудишь портреты, среди них встречаются и те, что легко могут сдать... Смотри, а вот этот проход в несколько раз укорачивает путь от Башни Равенкло до Гриффиндорской. Давай, заходи... Это узкий проход, кажется, выдолбленный прямо в камне, в нем два человека, идущие навстречу друг другу, не сумели бы разойтись. Гроздья паутины свешивались с невысокого потолка, заставляли опасливо втягивать голову в плечи и ежесекундно бояться, что сверху пригоршнями посыплются пауки. От пыли щекотало в носу. Меньше, чем через десять минут братья осторожно выбрались совсем в другом месте. В полумраке виднелась витая лестница, уводящая вверх. Дин взял его за руку: — Там проход в гостиную моего факультета. Его охраняет портрет Полной дамы. Она вредная вообще-то, но ко мне испытывает странную слабость. Бенни... это кхм... мой друг... говорит, что все дело в природном обаянии. А что там на сам деле — Мордред его знает. В общем, достаточно будет сказать ей, что ты — мой младший братишка. Пропустит без разговоров. Хэй... Сэмми... чего ты? А мелкий почему-то вдруг психанул, отдернул руку и громко шмыгал носом. Пытался за уши отвести пряди волос, что все время падали на глаза. Шипел ругательства сквозь сжатые зубы. Дин искренне удивился: — Сэмми... ты... Да что с тобой вдруг? — Бенни, значит? — толкнул брата со всей силы в плечо, но тому удалось сохранить равновесие и даже за запястье поймать дурака. Тот шепотом верещал. — Значит, Бенни?! А кто говорил, что я для тебя — больше, чем даже семья? Не просто брат, а твой лучший друг, соратник, напарник, сообщник... А тут... Бенни... и ты ни разу за четыре года даже слова про него не сказал. Сейчас вот проболтался. Дин моргнул и неосознанно погладил мелкого дурака по запястью. Не заметил, что применил беспалочковую, накладывая на брата какие-то успокаивающие чары. Гладил по волосам — растрепанным, но таким шелковистым. Дин всегда любил пропускать их сквозь пальцы, а еще зарываться лицом и дышать. Сэм пах молоком и дыней, созревшей на солнце, печеньем с шоколадной крошкой, какао и хлебом. Его Сэмми — он пах, так же сладко, как дом. — Успокойся. Бенни — это охотник в Слизеринской команде по квиддичу. Ты завтра увидишь его на нашей первой совместной тренировке. Это такая традиция, что ли — команды-соперники в первый день нового учебного года выходят на поле, чтобы размяться. Я вас познакомлю с ним и со всеми вообще. Ну, не говорил о нем раньше. Что в том такого? Просто он не особенно важен. Не злись. — Ладно, — буркнул Сэмми, — увидим. Расслабился в объятиях брата и не заметил, как тот расстроенно (или, может быть, виновато?) прикрыл ладонью глаза. — Ты же посмотреть, как я тренируюсь, придешь? Дин Винчестер — лучший охотник в истории Хогвартса, игру за игрой он приводил команду Гриффиндора к победе, каждый год помогая выигрывать кубок школы. Вот Сэмми — тот никогда не рвался летать на метле и квиддичем как-то не грезил. Хотя про игры брата всегда слушал, рот приоткрыв, и мечтал посмотреть на него на настоящем квиддичном поле, потому что дома на лужайке — это, конечно, совершенно не то. — Приду, — буркнул Сэм и вытер хлюпающий нос рукавом. Опустил голову брату на грудь, слушая, как колотится сердце, подставляясь под ласковую ладонь. — Ну, мелкий. Все, успокойся. Давай сейчас я провожу тебя в башню твоего факультета, пока кто-нибудь не хватился. К тому же утром рано вставать. Кажется, у вас первой парой — Зельеварение. Это в подземельях. Впрочем, староста покажет, куда вам идти. — Неплохая мысль, мистер Винчестер. Настолько прекрасная даже, что на первый раз я закрою глаза на вопиющее нарушение правил школы. Или вы не слушали, что сегодня директор Чак говорил про ночные прогулки по замку? — невысокая, закутанная в мантию фигура шагнула в полоску отбрасываемого факелом тусклого света. Насмешливо глянула на братьев, голову чуть набок склонив и засунув руки в карманы. Дин досадливо поморщился: — Профессор Кроули... добрый вечер. — Я бы сказал доброй ночи... Она сегодня особенно хороша, Дин, не находишь? — отчего-то он перешел на "ты", и Сэму категорически не понравилоь, как самодовольно поглаживал подбородок при этом. — У меня прекрасное настроение, а потому я даже не сниму очки с факультетов, хотя это был бы рекорд в истории школы — в день прибытия, ну надо же. Надеюсь, провожая маленького Сэмми до башни Равенкло, ты будешь аккуратным и не попадешься Аластару на глаза. Знаешь ведь, он с радостью отправит тебя вместе с лесничим Бобби в Запретный лес на отработку. А там сейчас... далеко не курорт. Демоны распоясались что-то, говорят, Люцифер... Он замолк на середине фразы внезапно, оборвал себя. Сэм поёжился, прижимаясь к брату плотней. От этого Кроули... (кажется, Дин говорил, что тот — декан Слизерина и преподаватель по Зельям, это завтра утром как раз у него будет первый урок) тянуло ледяным сквозняком и почему-то одновременно нестерпимым, испепеляющим жаром. Профессор усмехнулся: — Боишься, что ли, меня? Не стоит, малец, — перевел взгляд на Дина, строго брови сдвигая, — пацану давно пора спать, поспеши, — и добавил шепотом. — Будь осторожней, Бельчонок. Ушел, растворился в темноте коридоров так же внезапно, как перед ними возник. Сэм задрожал, чувствуя, как колотило старшего брата, как становилась холодной и мокрой ладонь. — Дин, а он?.. Он — плохой? — Нет, мелкий. Можно сказать, что он в нашей команде, — протянул задумчиво, как будто думая совсем о другом. Нехорошем. Перед дверью с бронзовым молотком Дин прижался лбом к его лбу и ладонями (уже теплыми и совершенно сухими) обхватил лицо брата. — Давай, сейчас ты пойдешь спать и выбросишь из головы всю ту ерунду, что у тебя сейчас там творится? Сэмми, не спорь, я ведь вижу. Клянусь тебе, что все хорошо. Было и будет. — Обещаешь? — Конечно. Увидимся за завтраком в Большом зале, там, кстати, будет обалденный пирог. А после — на тренировке. Окей? Смотри, не потеряй свою палочку и сумку с учебниками. Сэмми фыркнул, расслабляясь: — Скажешь же тоже, это ты терял всегда все подряд. А я — аккуратный. — Паинька, гений да еще чистоплюй... где уж такое забудешь. Ладно, мелкий... иди, уже скоро вставать. Помни, что я всегда рядом. — Спокойной ночи, Дин. Я рад, что я здесь. И, разгадав в два счета загадку-пароль, скрылся в полумраке гостиной, где мягкие кресла и усыпанный звездами потолок, где огонь в камине еще догорал, согревая комнату мягким теплом. Дин сосчитал медленно до сорока. Дверь осталась закрытой. Меньше, чем через десять минут у входа в Гриффиндорскую башню от стены отделилась еще одна тень. Сверкнула белозубой улыбкой и поймала сзади за пояс. Прошептала низко, чуточку хрипло: – Ты где так долго шляешься? Я истосковался за лето. Дин закрыл глаза и снова начал считать про себя. На этот раз — от единицы до десяти и обратно. Убрал с пояса чужие руки и проговорил с капелькой сожаления (не особо искренней, впрочем): — Ты зря пришел, я ведь слал тебе сову и писал, что теперь все будет иначе. Всему однажды приходит конец. Совы в совятне громко ухали и хлопали крыльями. Весь остальной замок крепко спал и видел сны: кто яркие и счастливые, кто не очень.