Божество

      Очередной скучный и невероятно долгий рабочий день подошёл к концу, чему Кэйа вроде и был рад, а вроде и не очень, ведь дома его никто не ждал. Уже почти две недели как не ждал. Нет, он, конечно, правильно поступил, тут же прекратив отношения с этим... Архонтом, но ему, к своему стыду, было грустно. Нет, даже скорее печально. Дни теперь казались какими-то одинаковыми, пресными и серыми, а работа давила на него всё сильнее и сильнее, хотя никаких новых обязанностей от магистра он не получил. Тьфу! Аж от самого себя тошно! Как он мог так привязаться к какому-то там бродяжке? Он ведь всего лишь наглый самодовольный раздражающий нахлебник и тунеядец, которому лишь бы поебаться и пожрать, а Кэйа..! А Кэйа хотел, чтобы он поскорее вернулся... Даже стишки эти его глупые не выкинул: оставил бумажки там, где они всегда и лежали — в первой полке прикроватной тумбочки и ещё парочку в ящике стола в его кабинете, но он демонстративно их не читал и даже старался сам ничего не сочинять, что, к его удивлению, уже стало привычкой, после того, как Венти научил его писать стихи. Вот только надолго рыцаря не хватило: он так соскучился, что вновь стал перечитывать и без этого наизусть знакомые ему строчки, наполняя своё сердце горечью. И почему он больше не выступает? Кэйа истоптал пороги всех заведений, в которых он мог бы быть, но он всё не появлялся, а потому тот не мог сказать ему, как сильно он скучает и как сильно он жаждет его возвращения. Хотя... может это судьба? Может не стоит? Возможно ему надо поразмыслить ещё немного? В конце концов раньше же он как-то без него жил... уныло, но жил же.       Стоило только Альбериху выйти из помещения и закрыть его на замок, как он весь обомлел, услышав знакомый голос, срывающийся на крик: — Нет! Нет! Отпустите! Отпустите меня се... ик!.. сейчас же! — возмущённо вопил юноша, барахтаясь в руках двух рыцарей, тащащих его в сторону двери, ведущей к спуску в темницу. — Вы ведь обе... ик!.. обещали отвести меня к лекарю! — Отведём, когда протрезвеешь, — огрызнулся один из держащих его рыцарей, грубо дёрнув его на себя, в ответ на что получил удар ногой в голень, но не растерялся и грубо пнул протестующего барда коленом по позвоночнику, от чего тот еле слышно засопел, на пару секунд позабыв как дышать, и тут же успокоился. — Сука, ещё раз меня тронешь — будешь сидеть в одной камере с Костоломом. Он-то тебя быстро манерам научит. — Прекратите! — гаркнул наблюдающий за всем этим Кэйа, который был так сбит с толку тем, что его приятеля несут в темницу, что даже не успел быстро среагировать на творящийся беспредел. — Вы что тут устроили?! — принялся отчитывать своих сослуживцев он, быстро спустившись вниз по лестнице и тут же метнувшись к ним. — Кэйа! — радостно вскрикнул Венти, уже было собравшись подбежать к нему, да только шокированные рыцари его так крепко держали, что он толком-то и не сдвинулся с места. — Вы не должны так относится к задержанным! — продолжал нравоучать их капитан, проигнорировав своего приятеля. — Да и он... он явно не похож на отпетого преступника, знаете ли! Что вообще произошло? — А... мы... — растерялись они. Вот чёрт! Кто ж знал, что он ещё не закончил работать? Уже так поздно да и... да и он вышел из кабинета в самый неподходящий момент! Ох, им явно не поздоровится, если он доложит обо всём заместительнице магистра... По уставу они действительно не должны были применять насилие. — Простите нас, сэр Кэйа! — как один прокричали они, после чего прислонили внутренние стороны ладоней друг к другу и виновато сложили головы... отпустив Венти, конечно же. Он гулко простонал от боли, стоило только ему резко приземлиться пятой точкой на твёрдый пол, что только сильнее разозлило Альбериха. — Извиняться будете перед действующим магистром, когда та вызовет вас на ковёр, а сейчас расскажите мне, по какому основанию вы его задержали, — строго произнёс он, тщетно стараясь не поглядывать на непонимающе озирающегося по сторонам юношу, что выглядел, мягко говоря, плохо: под носом у него было две струйки запёкшейся крови, что также попала и на белоснежную рубашку, а на левой стороне лица — припухлось от тяжёлого удара кулаком, ну и по нему, конечно же, было видно, что он к тому же ещё и был изрядно пьян. — Ну, мы дежурили в ‭«Доле Ангелов», как вдруг началась драка, причём он первый напал, — начал было объясняться один из них, но его нагло прервали: — А нечего было... ик!.. язык распускать! Он, между прочим, тебя обзывал, а... а я не хотел, чтобы тебя обзывали... — бодро встрял Венти, обращаясь к стоящему перед ним Кэйе, но вскоре сбавил тон и виновато затих. — Вы знакомы? — спросил рыцарь. — Да, но это не важно, — ответил ему его начальник. — Давай, продолжай. — Ну так вот, мы начало драки, конечно, не видели, но этот сам сказал, что первый полез, ну и свидетели тоже. В общем, они начали драться, причём потерпевший отмудохал его намного сильнее и... — И чего это вы и второго-то сюда не привели? — строго спросил Альберих. Рыцарь неловко потупил взгляд в пол. — Он убежал, — ответил вместо него второй. — Ах убежал значит! Ну и хули ни один из вас тогда не погнался за ним? Или никто из вас в одиночку не мог усмирить этого задохлика? — спросил Кэйа, указывая пальцем на Венти. — Эй! — возмущённо вскрикнул бард, но его проигнорировали. — Простите... — виновато произнесли рыцари. — Дальше что? — А, ну и... ну и мы задержали этого мальчишку, быстренько опросили свидетелей и повели его сюда, но он так брыкался, что нам пришлось соврать ему, что мы отведём его к лекарю при ордене, — закончил наконец-таки он. — Простите нас. Он нам все нервы вымотал, вот и пришлось... немного усмирить его ударом. — Так и было? — спросил Альберих, недовольно глядя на своего приятеля. — Да... — виновато произнёс он. — Ладно, давайте порешаем так: пусть он пишет объяснительную, после чего вы отпускаете его домой и... мы с ним знакомы, так что я провожу его. А вот если тот человек объявится и будет писать заявление, вот тогда его снова задержат и вот уже эти люди будут решать садить его в камеру или нет, ясно? — Ясно, сэр Кэйа! — как один повторили они, отдавая ему честь. — А теперь идите и занимайтесь своими делами, — приказал им Альберих, после чего те тут же убежали из штаба. — Ну что, будем писать? — обратился он к своему приятелю, тяжко вздыхая.       Кэйа, конечно же, написал всё за своего непутёвого друга, ведь тот был просто не в состоянии это сделать, да и вычленять что-то путёвое из его пьяного бреда было бессмысленно, так что намного проще было зафиксировать всё со слов тех двух рыцарей, тем более Венти был согласен с их версией.       После того, как с ‭«совместным» написанием объяснительной было покончено, парочка отправилась домой к рыцарю. Ох, даже непривычно как-то... Давно он его пьяным к себе не тащил, тем более без намерения провести ночь вместе. Хах, навевает воспоминания о тех днях, когда они ещё не были так близко знакомы и Кэйа очень стеснялся раздевать его, дабы уложить спать, ведь сам тот был явно не в состоянии даже расстегнуть пуговицы на своей рубашке. — Не делай так больше, ладно? — попросил его Альберих, снимая с себя обувь и накидку. — Я ведь переживаю. — Что-то не видно, что ты... ик!.. переживаешь! — вспылил юноша, демонстративно скрестив руки на груди и поджав губы. Ох, он был так зол на него! Так зол! Если бы не он, он бы и не подрался ни с кем и... и не начал бы вновь так сильно пить. — Ты обещал перерыв на неделю, а ты игнорируешь меня уже две! — Я просто... — начал уже было оправдываться Кэйа, но прикусил язык: с чего это он должен перед ним оправдываться? Он, конечно, прекрасно понимал, что его друг пьян и лучше его не злить, ведь он, во-первых, перепугает всех соседей, а во-вторых, всё равно ни черта к утру не вспомнит, но... Аргх! Он так его бесит! Сам непонятно куда съебал и теперь жалуется, что его, видите ли, бросили! Ещё и подрался с таким же пьянчушкой, а Кэйе всё это опять разгребать... — Я тебя не игнорировал. Это ты ко мне не подходил, — процедил сквозь зубы он, собираясь уже было уйти в спальню, тем самым оставив всё на самотёк. — Я бы подошёл, если бы... если бы ты меня не презирал! — пуще прежнего злился он и даже топнул ногой, после чего застыл на пару мгновений, а затем обхватил себя руками и задрожал, выглядя при этом, если честно, как обиженный ребёнок, которому не захотели покупать новую игрушку, что вызывало лишь высокомерную жалость. И вот чего он добивается? Ох, ладно, надо с этим заканчивать... — Ве... — Ты... ты бросил меня только из-за этого дурацкого клейма, да? Почему ты думаешь, что я плохой, только потому, что я Архонт? — спрашивал его он, снизив тон. По Венти было видно, что он вот-вот заплачет, но отступать он был не намерен, ведь ему очень хотелось высказать Кэйе всё, что он о нём думает, даже несмотря на то, что этим он лишь унизит себя. — Я не... — попытался успокоить своего приятеля рыцарь, искренне не понимая, с чего он вообще всё это взял: он ведь не игнорировал его! И не бросал. Если бы он хотел закончить, то сказал бы ему об этом прямо, но он банально никак не мог застать барда в тех местах, где он обычно проводил время, а потому и посчитал, что тот пока не настроен на разговор. — Если я Архонт это не значит, что... что я... ик!.. что я должен постоянно следить за вами и помогать вам. Вы... вы сами должны рабр.. рабсби... аргх!.. решать свои проблемы, понятно?! Я ведь Архонт свободы, а... а вы... а вы хотите, чтобы... чтобы я вас ограничива-а-ал, — по началу кричал на него он, но затем перешёл на плач. Альберих лишь тяжко вздохнул и молча обнял его, прекрасно понимая, что на разговор тот не настроен. — Не трогай меня! Я... ик!.. я тебя ненавижу, придурок! — Если бы ты меня ненавидел, ты бы не подрался с тем парнем из-за того, что он меня оскорбил, — ласково произнёс Кэйа, крепче прижимая Венти к себе. Столько проблем от него, а он всё равно его любит, пф! — Успокойся, пожа... — Потому что только я могу тебя оскорблять!.. — продолжал кричать на него юноша, всхлипывая. —... ублюдок! — добавил самое жёсткое оскорбление, которым только смел назвать его в такой ситуации, он. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — без умолку бормотал бард, продолжая в бессилии топать ногами и таким образом намеренно доставлять боль себе, а не своему обидчику. — Ты... ты думаешь, что я это выбирал? Ты даже не представляешь, что мне пришлось... ик!.. пережить, до того, как стать Архонтом! — кричал на Кэйю он, вцепившись руками в его рубашку и тряся его за неё. Вот только вместо ожидаемой реакции, правда какой именно он, если честно, не знал, Венти получил в ответ лишь каменное выражение лица, явно с надменностью говорящее ему о том, что здесь его никто воспринимать всерьёз не собирается, и окончательно сломался. — Ты не понимаешь, что сейчас уже поздно? Не кричи, пожалуйста, люди спя... — мягко просил его прекратить Альберих, не поддаваясь на провокации, но его перебили. — Нет! Это ты понимаешь! Они... они вынудили меня. Никто не мог помочь им кроме меня-а-а, — сокрушался юноша, падая на колени и обхватывая свою голову руками. — Они меня заставили. Я не хотел. Я правда не хотел. Я никогда этого не хотел. Никогда. Никогда. Никогда. Никогда. — раз за разом повторял он, будто бы находясь в неком трансе, что возвращал его назад. Перед глазами в ужасающей чехарде под звуки нечеловеческих воплей и посмертных хрипов прыгали изображения окровавленных тел, пронзённых стрелами, копьями и мечами, что возвращало его назад. Он будто бы снова почувствовал себя возвышающимся над этой горой трупов, возвышающимся в раздирающей душу и тело агонии, сопровождающейся животным страхом и прогрызающим мозг осознанием вселенского горя за всех этих людей, что возвращало его назад. — Венти, — дрожащим голосом произнёс только что осознавший серьёзность всего происходящего Кэйа, кладя свои ладони поверх чужих, что тут же привело его возлюбленного в чувство. Юноша перевёл взгляд на его озадаченное лицо и спазм, сковавший каждую клеточку его тела, прекратился, сменившись ломотой в костях. — Всё хорошо, — неумело пытался успокоить его рыцарь, нежно поглаживая по костяшкам. Не хорошо! Совсем не хорошо! Его приятель часто устраивал истерики, когда напивался, докапываясь то до него, то до случайных горожан в таверне, но чтоб вот так! Похоже с ним действительно приключилось что-то ужасное и это клеймо действительно можно назвать шрамом. И Кэйа этот намеренно шрам вскрыл. — Солнышко, — с сожалением произнёс он, прижимая возлюбленного к себе. — Я и правда поступил как ублюдок. Прости, я... я не должен был так относится к тебе. Ты и правда не виноват в том, что ты Архонт, и... и мне явно не стоило так обижать тебя из-за этого. И я действительно и понятия не имею, что тебе пришлось пережить. Прости, — с трудом смог сказать Кэйа, к своему стыду находя в нём себя: его ‭«брат» тоже набросился на него, стоило только ему увидеть его скрытый за повязкой глаз, после чего вычеркнул его из своей семьи без всяких там ‭«перерывов на раздумья», а сразу и безжалостно. А ведь Кэйа не хотел иметь клеймо проклятых каэнри'аховцев и не хотел причинять боль Мондштадтца. Никогда не хотел. — Прости. Прости. Блять, я такой еблан. Прости, — бормотал рыцарь, ещё сильнее сжимая хрупкое тело хнычущего барда в объятиях и зацеловывая его макушку. Он ведь поступил точно также. Также мерзко и подло, как и Дилюк. — Ты ведь простишь меня, солнышко? Простишь? — спрашивал он Венти, кладя свои дрожащие руки на его щёки и буквально отцепляя его изувеченное ударами лицо от своей насквозь промокшей от слёз рубашки. — Да-а, — проскрипел юноша, всхлипывая. — Прости. Я... я тебя напугал, да? — виновато спросил он, мысленно коря себя за устроенную сцену. Какой позор! Архонт не должен себя так вести, не должен. — Нет-нет, всё хорошо, — успокаивал его Альберих, смахивая слёзы с уголков его глаз. — Давай сейчас умоемся и ляжем спать, ладно? Ты ведь устал, да? — сюсюкался с ним, как с ребёнком, рыцарь, что он впрочем, делал всякий раз, когда бард сильно напивался, но теперь-то ему было действительно страшно, что он что-то с собой сделает в таком удручающем состоянии. — Давай, вставай. — Кэйа, — дрожащим голосом произнёс Венти, с трудом поднимаясь на ноги и хватаясь за заботливо предоставленное плечо. — Забудь об этом, ладно? Мне так стыдно... — Ну-ну, всё в порядке, — успокаивал его рыцарь, осторожно провожая в сторону ванной. — Ты просто... слишком долго держал всё в себе. Если тебя что-то беспокоит, то не бойся поделиться этим со мной, ладно? Меня и правда беспокоит твоё психическое состояние, и я не хочу, чтобы у тебя... были нервные срывы, — старался осторожно подбирать слова он, дабы не вызывать новый всплеск. Хотя... есть ли смысл вообще говорить об этом, когда тот настолько пьян? — Может сходим к лекарю? — Он не поможет, — с сожалением вздохнул бард, глядя на своё отражение в черпаке с прохладной стоялой водой: такой... потрёпанный. Это слово хорошо его описывало. Его и жизнь потрепала, и мужчины и алкоголь. Отвратительно. Так отвратительно, что его прямо на своего двойника и вырвало.       Благодаря несвойственно быстрому простым смертным метаболизму похмелье барда сильно не мучало, поэтому тот отделался лишь лёгкой тошнотой, головной болью и усталостью, словно он и не спал совсем. По началу Венти удивился, обнаружив себя в спальне своего любовника, но потом он вспомнил вчерашнее и раздражённо сжал руки в кулак, царапая внутреннюю сторону ладони ногтями. Козлина! И чего это ему надо было именно в этот момент оказаться в зале штаба? Сидел бы в своём кабинете, а сам бард — в камере, и не пересеклись бы и не было бы всей этой позорной истерики. Но... Ох, Венти ведь прекрасно понимает, что это он сам во всём виноват! Не надо было так сильно пить, и тогда, возможно, всего этого бы и не было. В любом случае, ему было очень-очень стыдно за вчераш... о, а это что?       Собиравшийся уже было встать с кровати бард заприметил адресованный лично ему конверт, лежащий на краю прикроватной тумбочки, что, если честно, слегка его обескуражило, но он всё же вскрыл его и вынул из него сложенную вдвое записку, что гласила: "      Милый, дорогой мой Венти       Прошу, прости меня за то, что я натворил. Ранить тебя физически и душевно лишь за твою божественную сущность было гнусным и отвратительным поступком, и я искренне раскаиваюсь в том, что совершил. Я действительно и представить себе не могу, какого тебе быть Архонтом, и я корю себя за то, что посмел обидеть такое доброе и светлое существо своим невежеством. Ты простишь меня? Если нет, то я пойму, но, пожалуйста, позволь мне остаться рядом. Я не хочу прекращать нашу с тобой дружбу, ведь в течении этих двух недель мне было безумно тоскливо без тебя, и я не хочу, чтобы это длилось вечно. Я прошу у тебя прощения не только потому, что я не уверен, помнишь ли ты наш вчерашний разговор, но и потому, что мне всё ещё безумно стыдно, хоть ты и сказал мне, что прощаешь меня.       Я не мог пропустить работу сегодня, поэтому вернусь только в полдевятого, поэтому, если что, то я оставил завтрак на плите, а твою уличную одежду повесил в шкафу.       P. S.: Я не держу тебя здесь, поэтому если захочешь уйти, то возьми ключи у входной двери, а как выйдешь закинь их под коврик. Если надумаешь что-то — приходи. Я всегда буду рад встрече с тобой.

      Прости,

      Кэйа"

      После прочтения в душе остался неприятный осадочек из сожалений и обиды на себя, него и ситуацию. Действительно ли он был искренен? Венти лишь тяжко вздохнул и осторожно погладил нарисованный в углу листа цветок сесилии большим пальцем, размышляя над этим вопросом.       Вернувшийся с работы Кэйа с замиранием сердца открыл дверь в квартиру и облегчённо выдохнул, увидев стоящие у входа знакомые ему черные ботиночки и... услышав доносящуюся из спальни сладкую мелодию, хах. — П-привет, — едва слышно произнёс рыцарь, виновато выглядывая из-за угла и наблюдая за тем, как одетый в его майку и шорты бард лежит на кровати вместе со стареньким граммофоном — Хорошую ты музыку слушаешь, — своеобразно поздоровался юноша, поднимая ручку с иглой и осторожно переставляя устройство на пустующую прикроватную тумбочку. — Я, кстати, прочитал твоё письмо. — И... и что думаешь? — взволнованно спросил Альберих, осторожно садясь на кровать и с опаской глядя на своего приятеля, по-хозяйски достающего пачку сигарет из верхней полки. И чего он так боится? Остаться один? Пф... Да. Да, боится. К своему стыду он ужасно этого боится. И зачем он вообще в это полез? Не надо было тогда к нему в таверне подходить, и... и ничего бы этого не было! — Я помню, что было вчера, и я прощаю тебя, так что можешь не волноваться насчёт этого, — произнёс он, закуривая. После глубокого вдоха и медленного выдоха он добавил: — Я просто не мог тебя не простить. И не просто потому, что мне нравится с тобой трахаться. Ты и правда хороший друг. Но тогда ты поступил просто отвратительно. — Я этого не отрицаю, но почему ты так разозлился вчера? Мне казалось, что мы уладили всё уже тогда, когда это случилось, — поинтересовался он, желая до конца разобраться в ситуации. — Вечером ты был пьян и явно расстроен, поэтому я не стал тебя мучить, но сейчас-то ты мне расскажи, что стряслось. Я ведь не бросал тебя. Я тебя даже найти не мог: куда ни пойду — тебя нигде нет. Я правда хотел лично прийти и извиниться перед тобой, а... а получилось вот так. — Сначала я действительно не был обижен на тебя, потому что и сам испугался, когда ты взял меч и... в общем, я с ходу обвинил во всём себя, ведь тянул до последнего и не показывал тебе то, что под повязкой, но той ночью я хорошенько всё обдумал и пришёл к выводу, что я такие выходки я терпеть не собираюсь, но... но мне было грустно без тебя, хоть ты меня и обидел. А в город я почти не ходил, потому что не хотел тебя видеть, ведь я всё ещё был ужасно зол, но при этом хотел, но мне гордость не позволяла просто взять и заявиться к тебе. А когда неделя уже прошла, я начал думать, что тебе всё равно на меня, потому что ты ни разу не приходил к дубу в Долине ветров, а я обычно там и сидел. Ты же знаешь, что мне нравится это место, так почему ты не приходил? О, так вот где он был всё это время! А Кэйа и не догадался поискать его именно там... Мда, неловко вышло... — Я почему-то думал, что ты остался в городе, и за пределами крепости особо тебя не искал, — объяснялся Альберих, виновато потупив глаза в пол. — Да и я иногда спрашивал про тебя у рыцарей возле ворот. Они каждый раз говорили, что видели, как ты заходил внутрь. Но я искал тебя, честно. Но, видимо, не там, где нужно... — Ох, вот как... — тяжко вздохнул юноша, после чего снова затянулся. — Выходит, что это просто недопонимание. Тогда извини, что наехал на тебя вчера. Я был не прав. — Кстати об этом: ты чего подрался-то с тем мужиком? Реально из-за меня? — поинтересовался Кэйа, после чего встал с кровати и принялся переодеваться в домашнее, что заблаговременно было сложено в верхней полке небольшого старенького комода. — Ну да, — промурлыкал Венти, туша сигарету о пепельницу и плюхаясь на кровать спиной. — А ты ревнуешь, что ли? — издевательски спросил он, глядя на своего любовника снизу вверх и глупо улыбаясь. — С чего бы? — прыснул в ответ заметно повеселевший рыцарь, уголок губ которого невольно прыгнул вверх. — А я если не люблю — не бью, — произнёс бард, перекатываясь на живот. — Соскучился по играм, м? — О, так сразу... — смутился только что снявший с себя рубашку Кэйа, который был не против приятно провести время, вот только стоило его взгляду зацепился за большой красный след, что растёкся по правой части лица его приятеля, как ему тут же стало неинтересно. Во-первых, ему наверняка будет больно, а во-вторых, его различного рода травмы отторгали и явно не вызывали какого-то сексуального интереса. Кстати, а чего он не регенерировался-то? Пристыдить решил? — Но ты точно в порядке? Этот ушиб... — произнёс он, после чего постарался бережно заправить волосы возлюбленного за ухо, дабы в полной мере оценить ущерб, но в ответ получил лишь недовольное шипение. — Вот видишь. Давай займёмся этим, когда поправишься. Я не хочу причинять тебе боль. И... и вообще я хотел обсудить ещё кое-что. — М? Чего это? — спросил слегка поднапрягшийся Венти, наблюдая за тем, как его приятель усаживается рядом с ним. — Слушай, я, возможно, лезу не в своё дело, но мне кажется, что тебе надо бросать пить, — произнёс Альберих серьёзным тоном. — То, что было вчера... Оно... В общем, я, как друг, о тебе беспокоюсь. Я понимаю, что в произошедшем главным образом виноват я, но ты ведь понимаешь, что алкоголь только усугубляет подобные состояния, да? — пытался направить своего приятеля на путь истинный он, будто бы он сам не любил набухиваться, когда оставался в одиночестве, вот только себя ему не было жалко, в отличие от Венти. — Ты действительно лезешь не в своё дело, — фыркнул юноша, отворачиваясь. Чёрт! И почему все относятся к нему, как к беспросветному алкашу? На самом деле так и есть, но он-то думал, что Кэйа не из тех, кто любит читать нравоучения. — Ничего страшного не случилось. Я просто немного покричал и всё. — Но... — Всё. Закрыли тему, — повысил голос Венти, после чего тяжко вздохнул и сник. — Это... слегка болезненно для меня. Давай больше не будем разговаривать об алкоголе и о том, что вчера было, ладно? — Ладно, — виновато произнёс Кэйа, положив руку на частично оголённую из-за задравшейся майки спину возлюбленного и принявшись ненавязчиво её поглаживать, от чего тот звонко захихикал. О... — Щекотно? — Угу, — закивал головой бард, после чего разразился новой волной смеха, стоило только его любовнику пробежаться кончиками пальцев по его правому боку. — Ну всё, пе... аха-ха-ха! Пере... переста... аха-ха! — еле смог произнести он, катаясь по кровати в безуспешных попытках избежать колкой щекотки, но рыцарь всё не унимался и так и норовил атаковать слегка округлившееся от ужина пузико, которое от него отчаянно прятали, прикрывая его руками. — Всё! Хва... аха-ха! Хвати-и-ит. — Нет, не хватит, — противился Кэйа, что нагло сел Венти на ноги и принялся подло щекотать его живот, который тот был больше не в силах оборонять. — Ша... мха-ха-ха! Шар... лотка... — еле смог произнести юноша, после чего его любовник тут же остановился, в изумлении глядя на его раскрасневшееся лицо и растрёпанные волосы. — Ты впервые вынудил меня... ха-а... сказать это слово... — сладко протянул он, отчаянно хватая воздух ртом, от чего его оголённая грудь, на которой красовался замысловатый бирюзовый узор, быстро вздымалась и опускалась — Я хочу тебя. — И я, — бросил Альберих, после чего резко пригнулся и тут же прильнул к губам возлюбленного, одну руку кладя ему на спину и прижимая его к себе, а другой стягивая с него шорты и нижнее бельё. — Слушай, а... м!.. тебе нра... м... м-м... нравятся игры с сосками? — спросил у него он, то и дело отвлекаясь на такие сладкие и желанные им уста, которые он всё никак не мог отпустить. — Д-да, — ответил Венти, после чего визгливо простонал в собственную руку, стоило только его любовнику отпрянуть от него и тут же прильнуть к его левому соску, нежно поглаживая его языком и слегка прихватывая губами. — Кэйа, — томно выдохнул его имя он, откидывая свою голову назад и зарываясь пальцами в его волосы. — Кэйа, я... я так скучал, — тихо произнёс сквозь стоны бард, выгибаясь в спине от столь настойчивых ласк, что после такого долгого воздержания ощущались гораздо острее и чётче, чем обычно, от чего с любого неловкого движения языка по каждой клеточке его тела будто бы пробегал электрический разряд, словно тот случайно наступил на прохлаждающийся на лужайке гидро и электро слаймов. — Я тоже скучал, солнышко, — прошептал рыцарь, не оставляя соски своей пассии в покое: левый он жадно всасывал ртом, грубо давя на него языком, которым тот медленно двигал в разные стороны, а правый нежно гладил соединенными вместе указательным и средним пальцами. Он так давно хотел это сделать! Вот только повязка мешала... но теперь-то её нет, ха-ха! — Я так понимаю это тоже... м-м... твоё слабое место? — издевательски спросил его он, не переставая мучить ласками. — Или всё-таки только ушки, м? — добавил Альберих, подминая юношу под себя и юркая языком прямо в ушной канал, в ответ на что получил удивлённый визгливый стон. — С-стой, это... с-слишком... — еле смог произнести Венти, выгибаясь в спине и сводя ноги вместе, но Кэйа не останавливался, продолжая одновременно и слюнявить его чувствительную ушную раковину, нашёптывая комплименты, и пощипывать правый сосок, сжимая его между фалангами и отдёргивая. Спустя пару минут такой пытки юноша задрожал, спазмируя всем телом и обильно заливая свой живот семенной жидкостью, после чего обессилено упал на кровать, издав томный стон.       Столь пылкие ласки, конечно же, обещали за собой что-то большее, поэтому после небольшого перерыва парочка мигом отправилась в душ. — Всё-таки тебе следовало попридержать коней и позволить мне подготовиться заранее, — промурлыкал только что вышедший из ванной обнаженный бард, нагло усаживаясь на пах лежащего на кровати рыцаря. — Я всё никак не мог успокоиться, пока очищал и разминал себя, знаешь ли. Хотя... возможно мне даже понравилось воздерживаться, — произнёс он, потираясь задницей о начавший наливаться кровью член любовника. — Ну да, это... круто. Потом такое ощущение, будто наконец-таки смог самостоятельно почесать себе спину, ха-ха — насмешливо ответил Кэйа, поглаживая возлюбленного по бёдрам. — А ещё это типа как кнут и пряник, — добавил Венти, закусывая нижнюю губу. — Понимаешь, о чём я говорю? Мне бы хотелось, чтобы ты... ну... испробовал бы это на мне, м? — Я же сказал: мне такое не нравится, — отказал Альберих, нахмурившись. — Кончай уже с этим. Каждый раз просишь меня наказать тебя, хотя знаешь, что я никогда на это не соглашусь. — Ну это же не доминация! — возмутился Архонт. — Ты просто подразнишь меня и всё. Разве ты не любишь так делать? — Когда просят уже не интересно, — тяжко вздохнул Кэйа, отводя взгляд в сторону. Ну вот опять! Что ж ему неймётся-то всё! Ему вообще никак не хотелось мучить своего возлюбленного, а такие вот безобидные поддразнивания по команде могут как раз-таки и привести к ещё более высоким запросам типа хлестания кнутом и прочих унижений. Не нужно ему это. — Тц! Ну ладно... В любом случае, я вижу, что ты сильно возбуждён, так может начнём? — сладко промурлыкал Венти, берясь за член любовника рукой и осторожно погружая его головку в уже хорошенько смазанное и разработанное анальное отверстие. — Конечно, — мягко произнёс рыцарь, беря возлюбленного за миниатюрную ладонь и поднося её к губам, а после нежно целуя её тыльную сторону. Но на этом он не остановился и принялся покрывать поцелуями и выпирающие костяшки идеально тонких и длинных пальцев, а затем и их мягкие подушечки. Ох, он так по ним соскучился! И по его ножкам, и по его голосу, и по его ласке... Всё-таки он и правда «необычный».       Венти гулко застонал, стоило только ему опуститься до конца, что вынудило Кэйю тут же бросить целовать его прекрасные ручки и положить свои ладони ему на бёдра, заворожённо смотря на теперь уже полностью открывшегося ему возлюбленного, что не прикрывал свою грудь ни повязкой ни руками. — Я сам, ладно? — мягко произнёс бард, хватаясь за запястья партнёра и начиная медленно подниматься и опускаться вниз. Такой милый! Нет, серьёзно, он так забавно пыхтел и охал, неловко попискивая имя любовника, что у рыцаря сердце практически замерло от восторга! Хм, неужели разлука так сближает? — Н-нет, подожди, — встрепенулся Венти, стоило только Кэйе прикоснуться к его правому соску. — Что такое? — спросил Альберих, убирая руку от его груди и возвращая её на бедро. — Разве тебе не нравится? — Н-нравится, но... мх... — с трудом смог произнести юноша, продолжая скакать на члене любовника. — Я... я не хочу рано... ах!.. ко... кончать... — добавил он, замедляясь. — Ну-ну, что ты? Главное, чтобы... мх... тебе было хорошо, — успокоил его Альберих, вновь приставляя два пальца к его правому соску и начиная массировать его круговыми движениями. Ха-ха, Венти так мило мычит и покусывает губки, стоит только Кэйе чуть-чуть надавить на его затвердевший от стимуляции сосок! Жаль, что он только сегодня узнал, что это его эрогенная зона... Ну, ещё не поздно наверстать упуще... Ох! Рыцарь удивленно вздохнул, стоило и его партнёру начать играться с его грудью, но сопротивляться не стал и гордо принял ласку, что выражалась в колких пощипываниях и подцарапываниях. Такие действия, очевидно, провоцировали Кэйю на выбивающиеся из ритма помахивания бёдрами, что только раззадоривало Венти, ведь чем изощрённее тот терроризировал сосок партнёра, тем глубже в него проникали. — Я смотрю ты... мх!.. без стимула в виде бо... ах!.. в виде... в виде боли н-ничего н-не... м-м... не можешь, — издевался над своим любовником юноша, скача на его члене, как угорелый. — А сам играть отказываешься, — выпалили он на одном дыхании, после чего рассмеялся. — Если хочешь, то... то можем... п-поиграть, — еле смог произнести Альберих, что уже толком-то и не двигал бёдрами, а лишь наблюдал за своим буквально вдалбливающим его в кровать партнёром, что и не думал останавливаться, пока они оба не кончат. Чё-о-орт, как хорошо-о-о... Его член сейчас, блять, буквально расплавится внутри этой чертовски узкой задницы, которую тот грубо сминал пальцами, а ведь ему даже никаких усилий для такого удовольствия прилагать не приходится, ха-ха-ха! — Но разве... ты сейчас со... мх!.. со мной не играешь? — спросил Кэйа. — Ты так г-грубо ездишь на мне се... ух!.. се... сейчас... — Может и играю, — проскулил в ответ пуще прежнего ускорившийся Венти, ни с того ни с сего хватая любовника за шею и сильно сжимая её. Правда долго такая пытка не продлилась: он практически сразу застыл на месте, дрожа всем телом, а в особенности ногами, и, издав гулкий стон, разжал руки и завалился вперёд, рухнув прямо на партнёра.       Ха-ха, какой странный секс у них сегодня был! Но барду, в прочим, понравился такой акт примирения, поэтому он продолжал лениво лежать на не менее довольном рыцаре, что ненавязчиво игрался с прядями его волос. — Может ещё разок, м? — спросил Венти, сладко потягиваясь. — И, кстати, прости, что так резко взял тебя за шею... Неловко получилось... — заметно смутился он. — Брось. Ты же знаешь, что мне такое нравится, — хмыкнул Кэйа, поглаживая его по оголённой спине. — Может и правда поиграем? — Может, — насмешливо бросил бард, поднимаясь и тут же ныряя вниз с бортика кровати, дабы достать из-под неё заветный ящичек. — Выбирай, — добавил он, гордо вручая его своему любовнику. — Только давай не будем затягивать с этим, ладно? — попросил Венти, наблюдая за тем, как его партнёр с энтузиазмом перебирает различные орудия пыток. — Я устал. — Ох, ну раз так... Тогда ты мог бы... ну... посидеть у... у м-меня на лице... и немного побить м-меня плёткой, — пробурчал рыцарь, протягивая ему простенькую семихвостку. — А... а можно я ещё и собаку буду играть? — Опять? — раздражённо цокнул юноша, входя в образ. — Учти, что я затяну ошейник потуже. — Х-хорошо! — обрадовался Кэйа, покорно подставляя шею, на которую тут же нацепили толстый ремешёк с поводком. — А я могу попросить награду? — Наградой будет то, что я разрешу тебе себя трахнуть, если хорошо поработаешь языком. Ты слишком плохо вёл себя в последнее время, чтобы просить о большем, — фыркнул Венти, грубо дёргая своего питомца за поводок, от чего тот сдавленно застонал и припал грудью к кровати. — На спину. Живо. Альберих восторженно заскулил, прямо как настоящий пёс, хах, после чего тут же принял позу демонстрирующей свой животик хозяину собаки, согнув руки в локтях, а ладони сжав в кулак, ну и высунув язык, конечно же. — Хороший мальчик, — похвалил своего любовника юноша, перешагивая через него и подставляя свою оттраханную и сочащуюся спермой задницу прямо к его лицу. — Убери за собой, — приказал он, раздвигая ягодицы руками и бесцеремонно садясь на своего питомца, вдавливая его голову в подушку, в ответ на что тот восхищённо вздохнул. — Не забудь про стоп-сигнал, если что-то пойдёт не так, ладно? — ласково произнёс Венти, ласково поглаживая Кэйю по волосам, а тот в саою очередь одобрительно замычал и тут же с жадностью принялся слизывать перемешанную со смазкой сперму с бугристых стенок, что то и дело слегка подрагивали и сокращались, пытаясь выдавить ещё немного угощения. Хотя, впрочем, его питомец и без вкусностей прекрасно справлялся: несмотря на то, что задница барда была идеально вычищена, рыцарь продолжал усердно полировать её стенки языком, будто бы специально щекоча им их, что, конечно же, вынуждало его партнёра тихо поскуливать и ездить по его лицу туда-сюда.       Будто бы впавший в транс Кэйа вдруг подскочил, почувствовав обжигающую колкую боль в нижней части живота. — П-помедленнее, придурок, — фыркнул Венти, ударивший его плетью. — Не увлекайся так. — Пфофти, — неразборчиво пробурчал рыцарь, в ответ на что получил ещё две порции хлестания по чувствительным местам. — И не разговаривай мне в задницу! — повысил голос бард, издевательски поглаживая головку обливающегося смазкой члена любовника основанием семихвостки. — Пф! Вижу тебе очень нравится её вылизывать. Ты весь мокрый, будто обоссался, — журил его он, вновь пару раз взмахнув плёткой и попав на этот раз по внешним сторонам бёдер. — Так и будешь пресмыкаться или уже наконец трахнешь меня, а? — спросил Венти, чуть привстав на коленях и оттянув от себя Кэйю за волосы. — Пф, ты так мило выглядишь с таким лицом, — произнёс он, глядя на его перепачканную в его же слюнях физиономию. Такой жалкий! — Давай, трахни меня. Это приказ. — С-слушаюсь, — выпалил Альберих, после чего толкнул партнёра под зад, тем самым повалив его животом на кровать, а затем прижался к его спине, жадно покусывая его тыльную сторону его шеи и параллельно с этим вслепую ища бутылёк со смазкой.       Когда заветный флакон всё же был найден, Кэйа обильно полил свои пальцы его содержимым, после чего второпях смазал им задницу Венти и заодно и свой член. Стоило только ему пристроиться поудобнее и уже приготовиться войти, как вдруг его отвлекли: — Нет, я не хочу так, — произнёс юноша, перевернувшись на спину. Ему почему-то очень хотелось видеть лицо своего любовника и ощущать его влажные поцелуи на своих губах и щеках. Пф, почему-то? Он прекрасно знал почему. Это отвлекало от мыслей. Не так, как алкоголь, конечно, но, смотря в стену, он бы наверняка думал о том, как отвратительно и жалко он себя вчера вёл, а затем простил Кэйе все грехи лишь из-за того, что хотел продолжать трахаться с ним. По крайней мере он думает об этом сейчас. — Давай в этой позе, ладно? Пожалуйста. — Конечно, солнышко, — прошептал Альберих, нежно целуя своего возлюбленного в нижнее веко и параллельно с этим медленно погружая свой член в его анус. — Не назы... вай меня та... а-ах... — не смог закончить предложение Венти, сорвавшись на сладкий стон. — Я... я всё ещё твой хозяин. — Как прикажете, — усмехнулся Кэйа, что наконец-таки смог войти по самое основание. Ох, он так сильно его сжимает! — Я могу начать? Юноша одобрительно закивал головой, после чего сдавленно застонал, чувствуя, как член его любовника размашисто проходится по его простате, с каждым толчком давя на неё своими размерами. — Нет! — вдруг переполошился бард, стоило только рыцарю перестать покрывать поцелуями его раскрасневшееся лицо и выпрямиться. — Не уходи, — попросил его он, хватая его за жилистые мускулистые руки. — Не уходи. — Я никуда не ухожу, — мягко произнёс рыцарь, вновь склонившись над трепещущим тельцем мягко постанывающего возлюбленного и нежно коснувшись его губ своими. Ну, видимо придётся потерпеть ноющую боль в затёкшей шее... — Я не могу уйти. Я так соскучился, — сопел сквозь протяжные вздохи он, стремительно сокращая интервал между толчками, что вынуждало его партнёра выгибаться в спине и ещё сильнее цепляться за его плечи. Ох, он чувствовал себя таким виноватым! Он больше никогда не оставит его одного. Никогда. — Я... — хотел было уже признаться в самом сокровенном ему он, глядя на его затуманенное блаженством лицо, что, казалось, затмевало своей красотой сотни других лиц, которые Кэйа повстречал на протяжении всей жизни, но передумал: слишком страшно. — Что? — спросил Венти, чувствуя, как всё его существо плавится под чужим телом. — Н-ничего, я... я просто хотел предло... мх... предложить сменить позу, — еле смог произнести рыцарь, что аккуратно вышел из одобрительно закивавшего барда и подхватил его на руки, после чего вновь осторожно погрузил свой член в его сочащуюся концентратом задницу: так и шея не затекала и можно было пообниматься, что они и принялись делать, жадно впиваясь друг другу в губы и совершая ритмичные фрикции. — Венти, Венти, — не прекращал бормотать Кэйа, сжимая его хрупкое тельце в крепких объятиях и отчаянно вдалбливаясь в его задницу. Он так соскучился! Так соскучился! Не только по крепко сжимающим его член стенкам ануса его возлюбленного, но и по нему самому, конечно, ха-ха. Все эти две недели он не просто ни с кем не ебался, он ни с кем и не общался толком, ведь никто другой, в прочем, был ему не нужен и не интересен, в отличие от Венти, как бы ему не было стыдно это признавать. — Б-блять, я кончаю. — Я... я тоже, — томно простонал в ухо своего любовника юноша, чувствуя, как сладкая пульсация там, внизу, всё нарастает и нарастает и вот-вот вырвется наружу вместе со всеми накопленными оби... мх... впрочем, уже вырвались в виде горячей вязкой субстанции, что забрызгала собой их животы.       Так пусто и приятно... ни Кэйе ни Венти совсем не хотелось вставать, несмотря на то, какими липкими от пота и прочих телесных и не очень жидкостей они были, но сходить помыться всё же стоило. — Нет, — тихо произнёс бард, хватая поднявшегося с кровати рыцаря за руку. — Давай ещё пять минуточек. — Только не усни, — усмехнулся Альберих, бегло чмокая своего еле держащего глаза открытыми партнёра в лоб и укладываясь рядом. — Не болит ничего? — спросил он, глядя на кровоподтёки на его лице. — Немного, — ответил юноша, уткнувшись носом в его оголённую грудь. — Он ведь не приходил в штаб, да? — ненавязчиво поинтересовался он, боясь за свою шкуру: сидеть в одной камере с настоящими, в отличие от него, преступниками ему не хотелось. — Нет, — усмехнулся Кэйа. — В любом случае я попытаюсь отмазать тебя от наказания... но только на первый раз. Больше не делай так, ладно? Я ве... — не успел договорить он, как его задремавший партнёр медленно сполз с его плеча на подушку. — Не спи, — произнёс рыцарь, легонько потряся его за плечо. — Давай, поднимайся. Пошли в ванную. — Ну ладно-ладно, — проворчал бард, неохотно выползая из-под одеяла и совсем не стесняясь демонстрировать любовнику свою оголёную грудь. Красивый узор, всё-таки... — Кстати, может сходим в таверну в следующую пятницу? В знак примирения, м? — С удовольствием, — хмыкнул рыцарь, предаваясь размышлениям о том, как же ему всё-таки повезло не потерять пусть и слегка надоедливое, но столь прекрасное в своих душе и облике существо. Конечно он пойдёт с ним в таверну. Куда угодно, если он попросит.