Будь как дома, путник!

— Ну что ж, - хозяин домика, хищно улыбнувшись, отошёл от прохода и повёл рукой, приглашая внутрь, — будь как дома, путник! Пригибаясь незаметно для себя самого, Дилюк ступил в дом и скинул капюшон, до того скрывавший рыжие огнистые волосы. И как только его занесло в эту часть леса? Точно. От страха, дурной, позабыл, что его гнал медведь. — Я ни в чём не откажу, - под потолком - тяжёлые связки грибов. Сушатся. — коль пожелаешь, даже историй расскажу. — Мне бы хоть немного еды, - усмехнулся. Даже в тёплом свете свечей чёрные волосы хозяина отливали синим. Выглядит он молодо и ужасно подозрительно, но сдохнуть от голода под деревцем на радость воронам не хочется. — Как скажешь! Глотнуть воды, сесть за стол, на недлинную лавку, прижаться лопатками к печи - и сразу хочется жить. — Я, знаешь, - болтал лесник, когда толстый кусок мяса прожаривался на собственном сале, заставляя Дилюка глотать слюну, — люблю волков подкармливать. Смотрю один раз - тощие до ужаса... Дилюк поскрёб за ухом, рассматривая стену напротив - подвешены пучки трав, - очевидно, на чай, - приколочены талисманы - из дерева и кости, с заячьим пухом и с ястребиным пером. На скромный взгляд того, кто впервые такое видит - симпатично, хоть и не действенно. Один из амулетов - прямо над порогом, с волчьими клыками, с выжженным на дереве знаком и волчьим же пухом - он узнал сразу. Так деревенские жители и грибники старательно оберегались от волколаков. Значит, правду говорили - ничего такого бояться не надо. Не работает. — Не подавись, - он улыбнулся, показывая зубы, когда поставил перед Дилюком блюдо с мясом. Торопливо поблагодарив хозяина, Дилюк набросился на еду.

***

— Говоришь, тут волки рядом? - он лениво глодал тонкую косточку и обдумывал всё. От лесника надо бежать - едва ли не быстрее, чем от медведя, это точно. — Разве они сами не могут охотиться, что ты их... подкармливаешь? — Рядом, - хозяин строгал деревянную статуэтку пока ещё неизвестного зверя. — Где вороны, знаешь, там и волки. А так... Слишком я сердобольный, чтобы зверушкам не помочь. Он вскинул взгляд голубых глаз на Дилюка и подмигнул. Невесть откуда взявшееся маленькое чёрное пёрышко соскочило с его плеча. — Никогда худых волков не видел. — Всё бывает впервые. — А возьмёшь меня на них поглядеть? Как пойдёшь кормить? — Я сегодня не пойду, - губы его ещё шире растянулись в улыбке. — Почему? — Я покормил уже сегодня волка. Косточка сломалась под зубами. — Ну, ну, - якобы ничего не заметил хозяин. — Ты так напрягся, будто вскочишь и проломишь мне стену, лишь бы сбежать. Он поднялся плавно, грациозно, одним видом движения пригвождая к лавке. — Как твоё имя, волчонок? - пальцы тёплые, прошлись невесомо по кромке челюсти. — Дилюк. — Кайя. Будем знакомы. — Какое-то не воронье имя, - отвёл взгляд. Кайя с крайне задумчивым видом запустил руку в рыжую гриву; Дилюк крупно вздрогнул и едва не заскулил от нежданной ласки. — Хороший волк покажет свои ушки? Пушистые большие уши, до того скрытые под волосами, предательски встряли вверх, и Дилюк почувствовал, как заалели лицо и шея, будто от хвори. — Чудно, - почёсывания отдавались ворчанием в груди, а уши беспомощно опустились в стороны. — Нравится? — Нравится... — У меня баня растоплена, - голос Кайи спокойный и уверенный, — сходи, погреешь кости. И обдумаешь моё предложение. — Какое предложение? - он задышал чаще от мысли, что смелая догадка была верна. Лесник отошёл, вновь взялся за работу над статуэткой. — Я знаю, что ты уже понял, какое. Откажешься - просто убеги. Я тебя не держу. — Из огня да в полымя меня отправляешь? - едва слышно пробурчал Дилюк, поднявшись с лавки и запахнув худую накидку.

***

кошмар. как я до этого дошёл? Дилюк плеснул на угли воды, хотя и без того было достаточно жара. Думать нужно, но не хотелось; лучше забыть обо всём смущающем в этих клубах пара и не вспоминать никогда. Воздух приятно нагрел глотку. Едва не начавшаяся простуда наверняка отступила... Как же быстро могут поменяться планы, когда поступают такие заманчивые - и будоражащие воображение - предложения! И получаса не прошло после сочинения всевозможных сюжетов побега из ужасающего домика, и вот - сидишь в любезно предоставленной горячей бане, в тепле, забытом ещё на начале морозной зимы, и плавишься и горишь от одних только мыслей о загадочном потенциальном партнёре. Хвост отбил нервную дробь по доскам. Дилюк подышал, успокаиваясь; скользнул ладонью по груди и плечам вниз, погладил свои бёдра, решаясь...

***

Очень-очень долго он не ощущал чужих рук на своём теле - от непривычки, наверное, кожа едва не горела там, где пальцы гладили, щипали и сжимали. Сипло проскулить и вжаться покрепче, чтоб даже рука не протиснулась - уже не стыдно. — Ну, ну, - смеётся тихо любовник, ведя успокаивающе пальцами по боку, — ты так изголодался? Он не даёт ответить - вдруг припадает к доверчиво подставленной шее, и весь воздух из лёгких выбивает, и приходится кусать ладонь, чтобы не завыть. Волосы Кайи щекотно елозят по груди, поцелуи - уже неприлично низко; Дилюк прикрыл глаза, чтобы не разорваться от ощущений, и нетерпеливо царапнул чужие бока. Язык скользнул невзначай по плоти; тепло тела партнёра вдруг исчезло, и расстроенный скулёж сам вырвался из груди. Глухой звук отошедшей от колбы пробки, щекотный запах какого-то цветочного масла... Пальцы скользко ведут меж бёдрами. — Что же ты закрыл глаза? - улыбается, судя по тону. Потому что слишком много. Слишком много мыслей, звуков, ощущений в целом и запахов. Точно дурманная ловушка подвешены душистые грибы, сушёная земляника и листья смородины; перья и мех амулетов ещё помнят своих носителей, и это масло, это забивающее ноздри масло... Уже позволило пальцам проникнуть внутрь. Вдыхая через рот, чтобы не сойти с ума от многообразия, Дилюк уловил вкус и тепло чужих губ.

***

На печке хорошо. Тепло. Подстелены пушистые удобные одеяла; подушки - на утином пере. Утонуть в этом ложе хочется - ни тебе иголок, сыпящихся сверху, ни кровопийц-насекомых, ни достающего до самых костей ветра. За маленьким окошком зачинался рассвет, и скоро придётся отвернуться, чтоб не слепило глаза. Вставать ещё рано, да и не хочется. Лениво и ласково чешет за ушами чужая рука.