Сом.

      Будучи маленьким ребёнком, я больше всего любил проводить время с моим дедушкой. Он был человеком с большим сердцем и открытой душой — никогда не пройдёт мимо бездомной кошки, не угостив её тем, что имелось с собой, не проигнорирует жалобные скуления щенка, над которым издевались местные мальчишки. Кто бы не оказался в беде, мой дед всегда протягивал руку помощи. Но была у него и другая черта характера. Уж больно сильно любил он шутить надо мной, за что часто ему доставалось от бабушки.       Одним летним вечером дед подозвал меня, шестилетнего мальчишку, к себе.       — Ну что, Сашка, будем сома ловить?       Моё сердце забилось чаще, а в глазах зажглись огни предвкушения. Дед однажды принёс домой большого, полтора метра в длину, сома. До того момента я ни разу не видел такую рыбину вживую, и меня настолько поразили её размеры, что я замер с открытым ртом. Дед хохотал, а бабушка бранила его за то, что он пугает маленького ребёнка. Но я чувствовал не страх, а восхищение и гордость за своего старика. Тогда я подумал, что он настоящий герой, которому удалось поймать морское чудовище. И вот теперь дед предлагал пойти вместе с ним. Я вновь испытал гордость, но уже за себя. Меня звали ловить речного монстра, мне доверяли в таком ответственном деле! Но я и слова вымолвить не мог, представляя будущую охоту.       — Что, испугался, малец?       Слова деда вернули меня в реальность. Я сильно замотал головой с широкой улыбкой на лице. Дед потрепал меня по светлым волосам и поднялся с лавочки.       — Ну тогда пошли.       Он взял ведёрко с крючками и наживкой и, подойдя к калитке, открыл её, пропуская меня вперёд.       Солнце клонилось к горизонту, окрашивая последними лучами в оранжевый цвет небо. Мы с дедом шагали по узкой улочке, а за нами бежал Тошка — соседская собака, которую я часто подкармливал. Он то забегал вперёд, виляя своим коротким хвостом, то галопом мчался обратно с радостным лаем. Я шёл, высоко подняв голову, чтобы казаться выше и старше, достойным моего деда.       Спустившись к речке, мы увидели уток, вразвалочку идущих домой. Два селезня шли впереди всех, важно осматриваясь по сторонам. Неосторожный Тошка выскочил перед ними и тут же заскулил, когда ещё ущипнули. Поджав хвост, он подошёл ко мне и затих.       Дед остановился у берега, расстелив клеёнку, начал раскладывать на ней всё, что взял с собой. Я же подошёл к реке, всматриваясь в даль, где солнце постепенно скрывалось за горизонтом. Кубань блестела в последних лучах, ослепляя. Дул лёгкий вечерний ветерок, шумел камыш. Слева на возвышенности стояла ива, касаясь своими ветвями водной глади, среди которых плескалась мелкая рыбёшка. Кваканье жаб становилось всё громче — жара спала, и они вылезали на поверхность, переговариваясь между собой.       Пока дед устанавливал крючки, я играл с Тошкой, бросая ему палку. Собачонка была умной — бежала за веткой и приносила её обратно. Я хотел помочь деду, но он сказал, что я ещё не дорос и приказал подождать на месте.       Через некоторое время я начал скучать. Солнце уже скрылось, на землю опустились сумерки. Дед закончил с крючками и, подобрав ведро, подошёл ко мне.       — Всё, Сашка. Можем идти домой. А завтра утром будет вытаскивать сома.       На следующий день старик проснулся раньше меня и сходил на речку проверить улов. Оказалось, что Кубань разлилась, и все крючки смыло.       Я встал около девяти утра. Солнце уже пекло и заливало всё пространство жёлтым светом. Его лучи проникали во все самые тёмные уголки, в которые только могли достать. Схватив только что испечённый бабушкой пирожок с вишней, я забрался на дерево, растущее у забора. Сидя на нижней ветке и махая ногами, я с удовольствием жевал мягкое, воздушное тесто и ягодами, выплёвывая косточки, когда увидел деда.       — Де-ед! Де-е-ед! Когда мы за сомом пойдём?       — Не пойдём сегодня, — крикнул он мне в ответ.       Я перестал есть пирожок и весело болтать ногами, и с искреннем удивлением спросил:       — Почему?       В тот момент очень удачно по улице на велосипеде проезжал дядя Женя — сосед через три двора. И он вёз сома! Голова рыбины оказалась привязанной потёртой верёвкой к рулю, задняя часть была прикреплена к багажнику, а длинный хвост тянулся по земле, собирая дорожную пыль. Я завороженно смотрел на длинноусого сома, не в силах отвести глаз. Он был в два раза больше того, которого когда-то принёс дед. И тут я услышал печальную новость, заставившую меня выронить пирожок:       — Видишь того дядю? Это он нашего сома себе забрал. Поэтому никуда мы не пойдём.       Я очень сильно расстроился, а затем меня охватило негодование, и я, быстро слезая с дерева, кричал:       — Дядька! Дя-я-ядька! Это наш сом! Отдай сома!       Дед смеялся старческим, с хрипотцой голосом, согнувшись в три погибели. На крики из кухни выбежала обеспокоенная бабушка с полотенцем в руках.       — Сашенька! Что произошло?! Ты упал?! Поранился?!       Старушка подошла ко мне, осматривая со всех сторон, а я всё продолжал кричать, чтобы дядька вернул нашего сома.       Стоит ли говорить, что позже дед убегал по двору от бабушки, которая гонялась за ним, размахивая полотенцем. Я же расстроенный и немного злой сидел на лавочке. Мне так никто и не объяснил тогда, что не наш это был сом, и что крючки смыло речкой за ночь, из-за чего мы никуда и не пошли.