Холодный лёд

Бруклин, Нью-Йорк 1942 год

            — Баки, нет. Мы не сможем, — уставший голос Стива нарушает тишину и Барнс, до этого покрывавший шею парня поцелуями, отстраняется от него, — я не смогу.             — Да что с тобой такое, Стиви? — Баки был зол, ведь постоянные отказы от человека, который предназначен тебе судьбой заставляют изрядно понервничать. — Ты во всех моих отражениях, Стив, и я не вру, неужели ты боишься, что я солгу? Ты, — голос Барнса сорвался на крик, а затем перешел на шепот, — ты не доверяешь мне?             — Доверяю, — Роджерс не знал, как сказать об этом другу, не хотел разбивать его сердце, — но в моем отражении не ты, Бак.       Джеймс, до этого державший лицо Стивена в своих ладонях, отстранился и не моргающим взглядом уставился куда-то в пустоту. Он с громким выдохом провел рукой по лицу, задерживая ладонь на губах, переводя взгляд на человека, который был для него всем, был предназначен ему судьбой.             — Но, — в голове Барнса крутился вихрь беспорядочных мыслей, мешавший рационально рассуждать, — как такое может быть? Разве так бывает, мы же ощущаем друг-друга, а значит и я твоя судьба, да? — Он умоляюще взглянул на Роджерса, который смотрел в пол, боясь поднять взгляд на друга. — Стиви, скажи что-нибудь, прошу тебя, — Барнс подошел к парню и поднял его лицо за подбородок, заставляя взглянуть на себя, — скажи, что это шутка, Стив.       Роджерс молчал, он не знал, что стоит говорить и стоит ли говорить вообще. Всё было понятно и без слов, ведь против судьбы не пойдешь. Да, он всегда ощущал Баки, но лишь потому, что в отражении друга был он сам. Но эта связь была лишь односторонней и скорее насмешкой судьбы, нежели её подарком двум израненным душам.       Тишина продолжала давить и, не сказав ни слова, Баки вышел из комнаты, а затем из дома Стива. Роджерс остался один, поглощенный своими размышлениями. Парень неспешно встал и подошел к зеркалу, занавешенному плотной тканью. Дрожащей рукой стянул материю, бросая к своим ногам, вновь смотря на это: он снова видел бесплотную тень, которая не показывала ни лица, ни тела того, кто предначертан Стиву судьбой. Душу вновь охватывает эта непонятная тоска и парень оседает на пол, в беззвучных рыданиях. Он слаб настолько, что ему даже нет пары, выбранной судьбой. В этом мире у него не осталось чего-то или кого-то ради которого можно жить. Даже друг, который всегда был рядом, сейчас ушел и почему-то, Стивен не чувствовал его боли, как несколько минут назад. Догадка ярким лучом пробралась в мысли Роджерса и он рванул на улицу, надеясь, что это лишь ошибка и его предположение не верно.       Парень нашел Баки сидящим на лестнице, с пустым взглядом, устремленным в ночное небо. Даже присаживаясь рядом, Стив не чувствовал друга. Вопросов не потребовалось, он всё понял по разочарованной улыбке и высохшим слезам на лице Барнса. В момент понятия неотвратимости ситуации грудь прожгло острой болью и Роджерс неверяще уставился на друга.             — Да, Стиви, я сделал это, — Баки понял его немой вопрос и сквозь горькую усмешку прошептал ответ, который тяжелым грузом упал на плечи Роджерса, — больше моя связь не будет для тебя преградой. Прощай, — Стивен смотрел, как его друг уходит прочь по темной улице, как и из его жизни.

Нью-Йорк 1981 год

      Шлепая босыми ногами по полу, стараясь не разбудить отца, который снова уснул за рабочим столом, в куче чертежей, малыш Тони шел к проектору. Ему снова не спалось и он, как и всегда, спустился в кабинет Говарда, чтобы посмотреть видеозаписи с Капитаном Америка на проекторе, что сконструировал отец. Мальчик привык, что отец часто засыпает даже не выйдя из кабинета, посвящая всё свое время работе, бесконечным чертежам и разработкам чего-то необыкновенного и нового. За всей этой кучей дел, Говард не замечал, что его сын уже достиг возраста, когда впервые видишь своего человека в отражении. А Тони не мешал отцу, он знал, что не стоит отвлекать родителя такими пустяками, как глыба льда в отражении зеркал и стекол. По правде говоря, мальчик не до конца понимал, что это такое и как действует эта система с человеком, который предназначен тебе судьбой. Старк младший знал, как собрать двигатель из ничего; знал, что такое частицы и атомы; но не знал того, что с этим отражением делать и как быть. Делиться с мамой не хотелось, она была занята своими делами, а отец тем-более, вечно отгораживаясь от сына за ворохом непонятных дел.       Мальчишка сел на пол, подтягивая ноги к себе, вглядываясь в темноту экрана, висевшего на стене. Он не спешил включать проектор, рассматривая тот кусок льда, что отражался на светлом полотне. Тони представлял, что его судьба-это принцесса ледяного королевства, которую он должен найти и разморозить своей любовью, но понимал, что не бывает никаких ледяных царств и принцесс, ждущих его во льдах. Он постепенно проваливался обратно в сон, мечтая и думая о том дне, когда сможет разгадать загадку своего отражения. Даже во снах, с того самого дня, когда он впервые увидел эту глыбу в зеркале, ему снилось, что он ищет, но не находит своего человека.             — Тони? — Говард, вставая со стула, присел рядом с сыном, мягко касаясь его головы. — Почему ты не в кровати? Еще и босой, — мальчик уже погружался в царство Морфея, не в силах ответить отцу, — идем, ты должен спать в своей постели, а не на холодном полу моего кабинета.             — Пап? — Старк младший взглянул на родителя, через прикрытые веки, получая в ответ немой кивок вопроса. — Почему в моем отражении кусок льда? Со мной что-то не так?             — С тобой всё в порядке, просто, — но Говард не знал, почему так сложилось и как объяснить сыну природу его отражения, — твое время еще не пришло, понимаешь? — Догадка озарила голову Старка старшего и он лишь покачал головой, изогнув губы в улыбке. — Возможно, ты не будешь ограничен технологиями своего времени и эта ледышка растает. Засыпай, — мужчина хотел было встать и уйти в кабинет, чтобы работать дальше, но передумал, — я рядом, сынок. — Он прилег с краю кровати, целуя сына в висок. — Запомни, Тони, ты моё самое лучшее творение. — Мальчик уже не слышал этих слов, окончательно провалившись в сон.