Небеса Три-ни-сетте

      Деймон, безусловно, был прав в одном: времена изменились. Основатели Вонголы сделали крутую штуку, но теперь им следовало либо отойти в сторону, либо измениться. Жизнь не терпит неизменности. Джотто глубоко вздохнул и поднял взгляд на друга. Спейд изменился. В нем почти ничего не осталось от того жизнерадостного юноши, который начинал вместе с ними. Взгляд потух, черты лица заострились, морщины являлись далеко не следами улыбок.       Впрочем, Джотто и сам изменился. С каждым годом Вонгола все более неподъемно давила на плечи. С каждым годом Вонгола всё больше и больше становилась тем, чем быть не должна. Джотто старался, но с каждым днем, члены семьи позволяли себе чуть больше и им это сходило с рук. И безнаказанность принималась как само собой разумеющееся.       Милосердие стало слабостью, а жестокость – единственным, с чем считаются.       Мир изменился и теперь пришло время им выбирать.       Джотто опустил глаза, избегая взгляда друга, и вновь вчитался в документ. В документы. В донесения. Пришла пора и верхушке Вонголы меняться следом за миром, чтобы идти в ногу со временем. Или сделать так, как говорит Деймон. Так будет проще и правильнее.        – Хорошо, – Джотто тяжело вздохнул и почувствовал, как от принятого решения непомерный груз падает с плеч. Пришло время первому поколению отойти от дел. Как глава Семьи он должен позаботиться о своих людях. Спейд изменился, а Асари и Накл измениться не смогут. Джи просто не захочет. Алауди меняться не будет, но ему и незачем, он не похож на остальных. – Присмотришь за Лампо? – самый младший измениться мог бы, но Джотто и сам не желал этого видеть. Лампо всегда жил в каком-то своем мире. Вот пусть там и впредь остается. – У них, кажется, с Мартиной Бовино все серьезно.       Деймон тихо фыркнул. Но согласно кивнул, и в какой-то момент Джотто вновь увидел перед собой того самого юношу, что мечтал вместе с ним нести людям защиту и спокойствие. Теперь он все больше причинял добро.        – А остальные… – их братство распадается, расползается под пальцами, как мокрый песок. Новое время отравляет души. Если они не изменятся, их изменят. И это будет страшнее. Джотто не хотел увидеть в глазах друзей тот же надлом, что видел в глазах Деймона. – Я увезу их подальше. Создам городок для мафиози на пенсии. Алауди, правда, может вернуться.       Деймон кивнул, без спора соглашаясь с этим. На мгновение Джотто увидел тоску, разъедающую душу друга. Козарто получил свой остров. Они получат свой город. Деймон получил два метра земли и гранитную глыбу.       И Вонголу, которая медленно и неотвратимо начала гнить. Она ещё сияет, блестит. Вонгола ещё на коне, и пройдут десятилетия, прежде чем кто-то заметит, что блеск фальшивый.       История циклична.       Джотто знал, что рано или поздно Вонголе придется вернуться к тому, с чего она начиналась. Хотя бы потому, что Вонгола – это не "ещё одна мафиозная семья", а нечто принципиально другое. К несчастью, кроме них семерых все остальные забыли об этом, не знали, не думали. Но рано или поздно поймут. Микроскопом можно забивать гвозди, но через какое-то время он испортится от такого отношения, и тогда его отнесут к мастеру. В их случае мастером станет новое поколение.       Примо просыпается далеко не сразу, открывает глаза медленно, смотрит на этот новый мир с интересом и удивлением. Вокруг всё такое непривычное, странное, сложное для понимания.       Но люди те же. Люди всегда те же: с теми же проблемами, заморочками и мечтами. А читать в чужих душах – это у него в крови. Он учится этому заново, вспоминает. И вспоминая, меняется, становится тем, кем должен быть. Люди вокруг него думают, что он просто взрослеет.       Что ж, с какой-то стороны так и есть.        – Десятый! – Джотто повернулся к потомку Джи, вопросительно на него посмотрев. Хаято совсем не был похож на предка: он живее, непосредственнее, счастливее. Но такой же верный, такой же преданный, такой же принципиальный. – Так что вы решили насчет пляжа? Идем?        – Действительно, Тсуна, – потомок Асари так же не отличался схожестью. У Асари никогда не было второго дна: он был прямой как клинок, болезненно честный и открытый, и никогда не пытался быть кем-то другим. Но так же всегда был готов выслушать и молча решить чужие проблемы. – Мы давно все вместе не собирались, – Такеши немного нервно рассмеялся. Асари редко позволял себе такие вольности, как принимать решения за других. – Я уже поговорил с Старшим братом и Кёко. Они согласны.       В потомках Накла от предка только упрямство и безграничная вера: в себя, в других, во все самое лучшее.        – А что говорит Реборн? – Джотто почти натурально вздрогнул.       Аркобалено Солнца знал Луче, был близок с ней. И Джотто не мог не задаваться вопросом: знал ли Реборн, что Небеса Три-ни-сетте не умирают? У Три-ни-сетте всего три вершины и они всегда неизменны. Они возрождаются в своих детях и детях их детей. Они спят в крови собственных потомков, чтобы однажды вновь открыть глаза. Знал ли Реборн об этом? Знает ли сейчас? Догадывается? Иногда Джотто был уверен, что "да", а спустя секунду уже в этом сомневается. В конце концов, ни Джи, ни ребята об этом не знали.       А ещё Джотто не одобрял выбранные Реборном методы тренировок, но не мог отрицать их действенности. Им всем действительно надо стать сильнее, и вовсе не в физическом смысле. Им надо укреплять связи внутри Семьи, налаживать отношения, общение – Хранители Вонголы никогда не были "просто мафиози".       И день веселья на пляже отлично этому поспособствует. Джотто улыбнулся.        – Хорошо, Ямамото-кун. Надо ещё позвать Хибари-сана, Хару-тян – Алауди все-таки не вернулся. А точнее, вернулся дважды, в конце концов осев в Намимори. – И забрать у Наны Ламбо-сана, И-пин, и Фууту-куна. Я займусь последним. А ты, Гокудера-кун, – Джотто перевел взгляд на свою Правую Руку. Это задание персонально для него. – Пригласи Бьянки-сан.       В конце концов, отсутствие родни – главное сожаление Джи в жизни. Джотто не позволит его потомку пройти по этому же пути.        – И ещё Хроме-тян, – на последнем имени Джотто споткнулся и тяжело вздохнул. Говоря о Хроме нельзя было не вспоминать и о её Мастере. А вспоминая Мукуро, Джотто не мог не думать о его взгляде.       Шесть путей возрождения, да? Что ж, видимо не только небеса Три-ни-сетте спят в крови потомков.