Если бы ты позволил...

      Если бы ты…              Если бы ты посмотрел на меня хотя бы раз по-другому, чуть иначе. Если бы ты заговорил со мной о чем-то другом, чем обычно. Если бы ты улыбнулся мне, улыбнулся не так, как всегда. Если бы ты сделал это, я стал бы самым счастливым человеком на свете. Самым-самым!              Если бы ты…              Если бы ты отнесся ко мне чуточку теплее, чем сейчас. Если бы ты сделал хотя бы маленький шажок, одно движение мне навстречу, я бы решился. Наконец, решился. Решился бы сказать тебе, что ты для меня значишь! Значишь на самом деле! Как я...              Если бы ты…              Если бы ты доверился мне, если бы ты решил быть со мной, быть моим, я бы — клянусь! — сделал тебя самым счастливым во Вселенной. Я бы смог! Я бы…              Если бы ты позволил…              Если бы ты позволил, я бы устроился как верный пес у твоих ног. И сидел бы рядом, не отходя ни на шаг, смотрел на тебя, смотрел, не отводя взгляда ни на секунду. Любовался бы тобой, потому что невозможно не любоваться тобой — ты так красив!              Я бы смотрел в твои глаза. В них пока я вижу только равнодушие к себе. Но если бы я посмотрел в них дольше, думаю, где-то в глубине их я бы увидел что-то иное. Какую-то теплоту. Ее не может там не быть. И я бы сделал все, все, чтобы ее стало в твоих глазах больше! Если бы ты позволил…              Если бы ты позволил, я покрыл бы твои руки поцелуями. Я бы делал это часами, я не пропустил бы ни сантиметра. Я целовал бы пальцы, ладони, ласкал бы поцелуями запястья, там, где у тебя так бьется синяя венка, что притягивает постоянно мой взгляд. Я бы...              Я бы сошел с ума, если бы ты позволил коснуться твоих рук. Они так нежны, но в то же время сильны. Я слежу за ними постоянно, я отмечаю каждое их движение, каждое действие. Я любуюсь ими, когда ты пишешь в тетради, когда играешь на гитаре, когда они просто расслабленно лежат на столе. Я представляю, как они прикасаются ко мне: к моей руке, плечу, щеке, и мне хочется кричать. Кричать от того, что это лишь фантазия! Но если бы ты позволил...              Если бы ты позволил обнять тебя, прижать к себе. Вдохнуть твой запах. Ты пахнешь горьким одеколоном и сладостью молодости. Жизнью. И я хочу не просто улавливать отголоски твоего аромата, ненароком оказываясь рядом с тобой — я хочу дышать тобой. Потому что только рядом с тобой я могу дышать полной грудью! Если бы ты позволил...              Если бы ты позволил…              Я бы любил тебя! Я и сейчас люблю тебя, я знаю это совершенно определенно, но если бы ты позволил, я бы любил тебя еще сильнее. Так, как никто и никогда еще не любил!              Тот, другой, кто с тобой сейчас, он тебя не любит. Он не дорожит тобой. Он не делает и не сможет сделать тебя счастливым. Никогда. Ты для него лишь один из, а для меня ты — все. Он не живет тобой так, как я. Он лишь позволяет тебе быть рядом. Я вижу это по тому, как он прикасается к тебе. Холодно. Как он смотрит на тебя. Без каких-либо чувств. Как он говорит с тобой. Пренебрежительно, свысока. Как он не слушает тебя, когда говоришь ты.              О, если бы ты заговорил со мной, как говоришь с ним, я бы… Я бы слушал тебя часами, не упуская ни слова, ни интонации, ни выдоха! Нет на свете ничего приятнее, чем звук твоего голоса. Я заслушиваюсь тобой даже тогда, когда на общей лекции ты отвечаешь профессору урок. Что уж говорить о большем…              А он… Он недостоин тебя. Ты несчастлив с ним. Я слышу вас. Стена между нашими комнатами слишком тонкая, и я слышу, как вы разговариваете с ним. Почти всегда — криком. Я слышу, как он кричит на тебя, а ты… Ты униженно просишь у него не бросать тебя. В такие моменты я хочу встать, пройти через две двери и вышвырнуть его прочь из твоей комнаты и твоей жизни. И остаться с тобой. Но я трушу. Трушу, не потому, что боюсь его, я трушу, потому что думаю, что тебе это не нужно — моя защита и помощь. А так бы я… Если бы ты позволил, если бы ты хотя бы намекнул!              Я слышу не только ваши разговоры — я слышу, как потом после них ты плачешь. Я не слышу твоих рыданий, но я все равно слышу, как плачет твоя душа. Когда ты плачешь ею, ты берешь в руки гитару и… Я слышу эту мелодию, мелодию, что играет твое израненное сердце. Музыка твоя пронзает меня насквозь, достигает самых глубин, выворачивает наизнанку. Я слушаю ее, а слышу твои стоны, ощущаю твою боль. Как бы я хотел забрать ее себе! Чтобы ты никогда-никогда больше ее не чувствовал. Со мной ты играл бы только светлые, полные любви мелодии. Если бы ты позволил…              Я слышу еще, как вы с ним миритесь. Вы обязательно миритесь после ссор. И эти звуки примирения, они убивают меня еще больше, чем свидетельства ваших скандалов…              Я слышу, как он приходит к тебе, как хлопает, закрываясь за ним, дверь. Потом наступает тишина. Я могу только догадываться о том, что происходит за стеной, разделяющей наши комнаты, но я ясно представляю себе это: вы скидываете одежду, целуетесь. Злобно, торопливо, стараясь взять верх друг над другом. Ты, конечно же, поддаешься ему после недолгого сопротивления, позволяешь ему ощутить превосходство. Потом он подминает тебя под себя или... ставит на колени. Ласкает ли он тебя? Не думаю. Скорее всего, он просто берет тебя. Не заботясь ни о твоей готовности, ни о защите, ни о том, хорошо ли тебе. Я слышу, как…              Я хочу кричать, когда слышу, как твоя кровать размеренно бьет изголовьем о стену. Бум! Бум! Бум! Он вытрахивает из тебя тебя, ломает тебя. Я уверен. Иначе и быть не может. Такими ударами не занимаются любовью, такими ударами уничтожают. Ритмичные звуки — они звучат для меня словно выстрелы. Выстрелы, что сражают меня наповал.              Ты не стонешь. Я не слышу твоих стонов. Его — да, если прижаться к стене. Хриплые, звериные рыки. Рыки хищника, победителя. Его — но не твои. Ты не стонешь. Наверное, ты кусаешь губы, чтобы заглушить боль, что рвется из тебя. Я уверен, ты не испытываешь с ним никакого удовольствия. Разве может он?..              Если бы ты мне позволил…              Если бы ты мне позволил, я бы показал тебе, что на самом деле значит «заниматься любовью». Любовью, а не войной. Не уничтожением, а… Если бы ты мне позволил...              Позволь мне — и я буду любить тебя. Часами напролет. И ты поймешь, как хорошо может быть, хорошо — рядом с тем, кто дышит тобой, кто живет тобой, для кого ты — весь мир! Я сделаю так, чтобы ты прочувствовал все, что я хочу чтобы ты прочувствовал. Все, до последней капли. Знаешь, что я сделаю, если ты позволишь?..              Сначала я подойду к тебе. Глядя в твои глаза, не разрывая этого контакта, взглядом показывая тебе, как я счастлив быть с тобой. Я не буду говорить тебе слов, слова могут обмануть, действия и взгляды — никогда. Я подойду, коснусь тебя. Плеча. Ты вздрогнешь, ты еще не привык к моим прикосновениям, но ты не уйдешь от моего касания. Я сожму твое плечо, поведу рукой ниже. По предплечью, к запястью. Сожму его. Не давая тебе ни шанса вырваться. Но я уверен, что ты и не захочешь. Если ты позволишь мне, ты не захочешь.              Я проведу кончиком пальца по твоему запястью, по той самой венке, которую я так мечтаю поцеловать. Вызывая у тебя дрожь, пощекочу потом ладонь. И тут же поднесу ее к губам. Не поцелую, нет — просто коснусь дыханием. Ты замрешь. Тебе непривычна такая ласка, и ты замрешь. Может быть, закроешь глаза. Скорее всего, потому что от этих новых, непривычных тебе еще чувств у тебя закружится голова.              Я улыбнусь. Мне понравится твоя реакция на это не-касание. А потом я все же поцелую твою руку. Как и мечтал, я покрою ее всю поцелуями. Не пропуская ни миллиметра. Ладонь, пальцы. Указательный я оближу. Медленно, дразняще. Прикушу кончик подушечки. Не чтобы причинить тебе боль, нет — чтобы доставить тебе острое наслаждение. Ты вздрогнешь, я знаю, словно от удара током. Шумно выдохнешь. Откроешь рот, чтобы что-то сказать мне… Я не позволю. Я закрою тебе его своей ладонью, прошепчу тихо: «молчи». Ты повинуешься. Кивнешь согласно.              Я подойду к тебе еще ближе, обниму за плечи, прижмусь грудью к груди. Ты окажешься так близко, что мне захочется кричать. Но я сдержусь. Лишь мой рваный выдох покажет тебе, что со мной сейчас происходит. Я проведу руками по плечам, по спине, по загривку. Ты подашься мне навстречу, я уверен. Я впущу пальцы в твои волосы…              Мне так нравятся твои волосы. Длинные, мягкие, светлые. Они так прекрасны. Я так хочу коснуться их! Я впущу в них пальцы, осторожно потяну за пряди. Ты дернешься, зашипишь. Я знаю, ты не любишь, когда кто-то трогает твои волосы, но я упрошу тебя. Взглядом… Ты позволишь, закроешь глаза. Тогда я продолжу свое занятие. Проведу по линии роста, отводя со лба челку, помассирую виски, выбивая у тебя очередной шумный выдох. Пройду к макушке, потом — на затылок. Ты откинешь голову на мою с готовностью подставленную ладонь. И тогда я…              Я сделаю следующий шаг: я поцелую тебя. Не в губы, нет, еще не время. Я поцелую тебя в то местечко, что привлекает меня больше всего: в шею. Прямо у подбородка. И сразу же, не давая тебе опомнится, я начну покрывать поцелуями ее всю: от самого верха до ключиц и обратно. Ты будешь подставлять мне ее. О да, ты будешь, я уверен!              А потом я вновь поднимусь к лицу. Но следующим местечком, что я приласкаю и в этот раз окажутся не губы — скулы. Потом щеки. Виски. Лоб. Подбородок. Возможно, даже переносица. И веки, если твои глаза будут до сих пор закрыты. И кончик носа. Чтобы разрядить атмосферу, заставить тебя улыбнуться. Я чувствую твое напряжение, и…              И вот когда ты расслабишься, улыбнешься, я… Я поцелую тебя в губы. Сначала просто прикоснусь к ним. На секундочку. И тут же отстранюсь. Ты разочарованно застонешь, надуешь свои потрясающие губы, потому что я обманул тебя. Но я не дам тебе долго обижаться, я поцелую тебя снова. И теперь уже — по-настоящему. О, что это будет за поцелуй: самый сладкий, самый страстный на свете!              Сначала я проведу языком по твоим губам, потом постараюсь пробраться между них. Ты разомкнешь их, и я проникну внутрь языком. Пощекочу нижнюю. И тут же поймаю ее своими. Потяну на себя, потом лизну верхнюю. И вновь вернусь к нижней… Это не будет подавление, это не будет война — это будет наша игра. Мы будем шутливо кусаться, лизаться, тянуть друг друга за губы, бороться языками. Отстраняться, чтобы восстановить сбитое дыхание. И опять бросаться словно в омут в этот бесконечный поцелуй. Я прекращу его тогда, когда у нас обоих уже заноют губы. Но это не будет концом — лишь началом. Началом нашей любви!              Я переведу дыхание и дам и тебе немного отдышаться. И снова нападу на тебя с поцелуями. Но уже не в губы. Я буду вновь целовать твою шею, спущусь к ключицам. Как хорошо, что ты предпочитаешь рубашки, и я смогу без труда добраться до твоих ключиц, мне нужно будет лишь расстегнуть пару верхних пуговиц. Я коснусь твоей горячей кожи, вдохну твой запах… Он сведет меня с ума, но я не позволю себе потерять голову. Не сейчас. Рано.              Медленно, чтобы ты не испугался и не пошел на попятный, я подведу тебя к постели. Нет-нет, я не буду спешить. Просто так нам будет удобнее. Я устрою тебя на ней, ты обопрешься на стену, вытянешь ноги. Если ты позволишь, я устроюсь верхом на твоих бедрах. Не бойся, ты сможешь уйти в любой момент из-под моей власти. Просто так будет проще мне целовать тебя вновь, попутно расстегивая пуговицы на твоей рубашке.              Вот уже покажутся грудь, плечи… Я потяну рубашку прочь, расстегнув пуговицы до конца, прижмусь к твоей груди своей, обняв тебя. Замру. Потом отстранюсь и торопливо стяну с себя футболку. Я хочу кожей к коже, ощутить тебя ярче. Прижмусь опять. Наши сердца будут биться сильно, словно желая пробить ребра. Я поцелую тебя вновь в шею, чтобы вызвать твой рваный выдох. Потом опущусь поцелуями еще ниже. Не переставая ласкать твои плечи, руки, я буду покрывать поцелуями грудь. У ключиц, ниже. Почти коснусь губами сосков. Ты подашься мне навстречу, застонешь жалобно, а может, требовательно зарычишь. Не так быстро, милый… Нет!              Я отстранюсь опять, поймаю твой взгляд. Он уже будет немного затуманен желанием. Ты откроешь рот, чтобы сказать что-то резкое мне, наверное, но я скользну кончиками пальцев по твоей груди, подберусь к соску. Он так манит меня, больше даже, чем все прочее, хотя я не могу выбрать, что мне нравится в твоем теле больше всего. Да и невозможно это — выбрать. Я почти дотронусь до соска.              «Закрой глаза», — прошепчу глухо. Зачем? Не знаю. Но мне хочется, чтобы ты опирался на ощущения, а не на зрение. Ты покоришься, я знаю. И тогда... тогда я коснусь желанного наконец. Пальцами. Сожму осторожно, потру, чтобы сосок налился кровью, чтобы запульсировал, чтобы подал сигнал в пах. И тут же сменю пальцы на губы. Поймаю ими, потяну на себя. Ты застонешь, и эта будет сладкая мелодия для моих ушей. Я отпущу тебя, но только для того, чтобы тут же коснуться соска языком. Пощекотать. Подую на него… Потом проделаю то же самое и со вторым. И поцелуями мелкими, быстрыми опущусь. И вновь поднимусь.              Ты нетерпеливо заерзаешь уже, но я сожму твои бедра своими, обхвачу крепко за талию… «Не спеши» — будут мои следующие слова. И ты опять покоришься. Замрешь послушно. Мы просидим немного без движения, чтобы восстановить пульс и дыхание, что будут зашкаливать уже у обоих. Потом я поцелую тебя опять. И, если позволишь…              Если ты позволишь мне продолжать, я покину тебя, но только для того, чтобы освободить тебя от остальной одежды. Она не дает свободно двигаться и дышать тебе, а мне — чувствовать тебя. Твои ботинки, носки, брюки, белье полетят прочь! Все прочь! Я разденусь и сам. Не бойся, я не тороплюсь, просто я не хочу отвлекаться потом на это…              Я вернусь к тебе, но теперь уже уложу тебя на постель, устроюсь у твоих ног. Теперь объектом моего внимания будут твои бедра. О, твои бедра! Они так прекрасны. Сильные, крепкие, стройные. И ноги… Ровные, мускулистые. Твои ступни с прилипшими к коже песчинками — я увидел их впервые, когда мы вместе ездили на пляж, и понял, что пропал! — частый гость моих мокрых снов. Теперь же я смогу дотронуться до них! Наверное, я не смогу сдержать дрожи, когда проведу ладонями по твоим бедрам, коленям, голеням…              Волоски будут щекотать мои ладони, вызывая больше мурашек на моем теле. Я наклонюсь и поцелую тебя в бедро. Чуть выше колена. Твой запах, что станет острее, ударит в нос. Я зарычу уже, подниму взгляд. Твой пах будет манить меня, но я не позволю себе быть с тобой таким, какими были все прочие. Я сдержусь. И продолжу свое исследование твоего тела. Всего тела, пока избегая главного «блюда».              Если ты позволишь, я пройду по всему нему руками и губами. Если ты захочешь, я сделаю тебе массаж. Перевернув тебя на живот, я разомну твою спину, расслаблю напряженные, уставшие за день мышцы. Я не перестану целовать тебя: загривок, шею, лопатки, поясницу. Ягодицы, бедра. Даже пятки, если ты не будешь отбиваться, потому что тебе будет щекотно. Лишь когда ты позволишь, когда ты расслабишься окончательно, когда ты…              Попроси меня — и тогда я перейду к главному. Ты перевернешься вновь на спину, я осторожно, чтобы не напугать тебя, разведу твои бедра в стороны, открывая себе нереальный вид и давая доступ к самому центру твоего тела. Посмотрю на тебя, ожидая последнего разрешения. И лишь получив торопливый кивок от тебя, я наконец-то склонюсь к твоему паху и…              Твой член будет покачиваться перед моим лицом. Ты не сможешь остаться равнодушным после всего, что я с тобой проделаю, я уверен, так что он будет манить меня к себе своей крепостью. Розовый, налитый кровью, со вздутыми уже венками. На головке будет поблескивать словно жемчужина первая капля. Я замру, сглотну слюну, что наполнит рот в предвкушении самого сладкого лакомства, а потом слизну эту каплю. И тут же возьму твой член в рот. Не смогу удержаться. Самую головку сначала, обведу ее языком, открывая полностью, потом опущусь ниже, позволяя больше. И тебе, и себе. И тут же опять отстранюсь. О нет, я не буду просто сосать, как делали другие, нет. Я буду играть с тобой. Долго!              Я буду целовать твой пах. Ты гладко бреешься там, я видел в душевой, и потому мне будет доставлять нереальное удовольствие твоя бархатная кожа, когда я буду касаться ее губами и языком. Буду вылизывать мошонку, основание члена. Потом по всей его длине пройду кончиком языка. Подую на влажный след, чтобы вызвать у тебя дрожь. И тут же обожгу горячим — опять возьму в рот. И буду ласкать…              Если ты позволишь, если ты выдержишь, я буду ласкать тебя часами. То убыстряясь и лишь будто бы намечая касания, то замедляясь и со всей силой продавливая плоть. То глубоко, то едва-едва ты будешь входить в мой рот. И, может быть, если я смогу, то и в горло. Хотя почему «если»? Я смогу. Ради тебя я смогу все.              Ты будешь вскидывать бедра вверх, будешь сжимать в горсти простыни, словно они способны дать тебе опору. Будешь просить меня позволить тебе кончить. Но нет, этому не бывать. Я хочу дать тебе максимум возможного. Я буду мучить тебя долго, пока ты не дойдешь до исступления. Но и тогда я не прекращу своей пытки.              Я пойду дальше. Я оставлю в покое твоей член ненадолго, прихвачу тебя за лодыжку. Полюбуюсь ею, стройной, мускулистой, потом устрою ногу у себя на плече, чтобы дать себе больше свободы. Проведу языком по бедру, а потом… Потом я разведу в стороны твои ягодицы и… Самое сокровенное откроется мне!              Ты смутишься, дернешься, захочешь закрыться, скажешь «нет», но я не дам тебе сделать этого. Ты не должен меня стесняться. Я скажу тебе это, а потом докажу действиями. Я буду вылизывать твой анус, чтобы расслабить тебя. Сначала лишь вход, потом, если получится, я даже проникну языком внутрь. Ты застонешь в голос… Ты не удержишься, нет, я обещаю!              Со временем смущение твое пропадет, и ты будешь уже подаваться ко мне с хриплыми стонами, умолять о большем. Ты уже будешь на грани, но… Я уже говорил, что ничего не будет у нас с тобой, как у тебя раньше бывало с другими?.. Я не дам тебе кончить и в этот момент. Нет, пока нет.              Дальше в ход пойдут пальцы. Я доведу тебя до безумия ими. Смазав обильно — я не забуду ни о безопасности, ни о прочих мелочах, я основательно подготовлюсь к нашей встрече, — я введу их в тебя. Парочку для начала. Согну их так, чтобы найти то самое местечко, что… О да, я найду его! Твой рык, рык дикого зверя покажет мне, что я достиг цели. Я буду ласкать тебя изнутри. Продавливать простату. Но не забуду и про член, я все еще буду вылизывать его. Буду целовать твое бедро, пах, прикусывать кожу, тут же вымаливать поцелуями прощение…              Лишь когда ты окончательно потеряешь контроль, лишь когда ты уже достигнешь предела, лишь тогда я… Я спрошу у тебя, позволяешь ли ты мне перейти последний рубеж. Я не хочу, чтобы ты поддался мне, чтобы покорился, я хочу, чтобы ты разрешил мне взять тебя, как мою награду, как мою ценность. Ты разрешишь, я уверен. И лишь получив твое разрешение, я в очередной раз поцелую тебя, поднимусь выше и… войду в тебя уже членом.              Да, мне будет трудно сдерживаться все это время, пока я буду ласкать тебя. И потом, когда я окажусь наконец внутри, я едва смогу держаться, чтобы просто не вытрахать из тебя всю твою душу парой сильных толчков. Но я буду крепиться. Потому что я — не он. Не тот, кто…              Я не буду насиловать тебя, я не буду подавлять тебя, я не буду пользоваться тобой, словно куклой, чтобы просто спустить сперму, нет. Я буду любить тебя. Медленно, плавно, вкладывая в движения все, что чувствую к тебе. Самое глубокое, самое теплое. Я буду любить тебя, показывая эту любовь не только движениями, но и дыханием, взглядом. Посмотри на меня! Ты видишь эту любовь? Ты увидишь…              Вряд ли мы оба продержимся долго, слишком длительной была наша прелюдия, но ничего, у нас впереди вся жизнь, чтобы это повторять снова и снова. Я ускорюсь, поняв, что и ты, и я — мы оба на грани. Ты подашься мне навстречу. До того мои руки будут сжимать твои бедра и бока, но сейчас я поймаю твои ладони, сплету наши пальцы, склонюсь к тебе, чтобы чувствовать твое дыхание. Рваное, горячее. Я почти коснусь губами твоих губ, замру. Почувствую, как твой член пульсирует, прижатый к моему животу. Вот сейчас…              «Кончай!» — шепну я тебе. Сделаю еще несколько быстрых, глубоких движений и… Ты задрожишь, забьешься подо мной. Я прижму тебя к постели, буду покрывать поцелуями твое лицо, шею, ключицы. Буду ловить твои стоны губами, остановившись в конце концов на них. Ты прикусишь мою нижнюю. И это будет финальной точкой для меня: я тоже кончу. И кончусь, потому что… То, что я буду ощущать в тот момент — это взрыв, это исчезновение моей вселенной. Я крепко обниму тебя, боясь, что пока я… Что ты исчезнешь. Зажмурюсь, замру…              Мы возродимся совсем иными, новыми. Очищенными от прошлого. Светлыми, легкими. Я поцелую тебя. Уже ласково, без какого-либо подтекста. Ты улыбнешься мне. Мы будем нежиться в постели, ты устроишься у меня на плече, я обниму тебя, укрою нас обоих одеялом. Ты будешь сопеть тихо мне в ключицу, а я… Я буду слушать дыхание самого счастливого человека во вселенной. Нашей общей теперь вселенной. Твое дыхание. Я сделаю тебя счастливым. Если ты мне это позволишь…              Если ты мне это позволишь…              Ты позволишь?..