Ты в курсе, что ужасно пьян?

      — Джисон, поставь стакан обратно. С тебя достаточно, — Феликс посылает угрожающий взгляд, понижая тон голоса. Его друг лишь пьяно усмехается и подносит стеклянный сосуд к своим губам. — Джисон! — парень рычит, вскакивает со стула, перегибается через стол и вырывает из его рук выше названный предмет.       — Эй! — возмущается Джисон и неуклюже тянется за нагло отобранным пивом. — Отдай!       — Нет, — Феликс фыркает и ставит стакан возле себя, возвращаясь на место. — И вообще, это была с самого начала плохая идея. Он нас убьёт. Тебя — за то, что напился, а меня — за то, что компанию составил. Ой бли-ин, — Ли закрывает лицо, пряча свои розовые щёки за маленькими ладошками.       — Кто он? Кто нас убьёт? Я не позволю, я буду сражаться, — язык заплетается, отчего речь не совсем понятная, но это не мешает Хану чувствовать себя супергероем из каких-нибудь комиксов, который защищает всех и каждого. Ещё расслабленные руки вытягивает перед собой так, будто готов уже сейчас биться. Феликс безнадёжно качает головой и падает ею на стол.       Джисон как-то странно дёргает плечом, почти заваливается на бок, но музыка, которая громко разносится по всему залу, заставляет его весело подпрыгнуть и начать подтанцовывать на стуле, издавая непонятные звуки восторга и наслаждения. Феликс отрывается от стола, морщится от гудения в ушах, потому что они сидят достаточно близко к колонкам, но Хана, кажется, это совсем не волнует. Он устало подпирает щёку рукой и смотрит на веселящегося друга. Вдруг стол начинает вибрировать. Ли сразу пробегает по нему глазами, выискивая телефон среди стоящих стаканов, кружек и закусок. Джисон тоже отвлекается от своего «сумасшедшего танца» и рассеянно следит за взглядом сидящего напротив.       — Это твой? — он указывает на гаджет, что не перестаёт дребезжать и моргать.       — Это твой.       Брови Джисона вопросительно тянутся вверх. Парень наклоняется вперёд, чуть не впечатывается лицом в деревянную поверхность, но ему удаётся удержать равновесие. Перед глазами всё расплывчато немного, зрачки не могут долго сфокусироваться на экране телефона, а точнее на том, что там написано. Проходит, кажется, вечность, пока Хан пытается прочитать имя «Минхо», за которым следует череда красных сердечек. Он не с первого, но со второго раза берёт технику в руки и вдупляет невидящим взглядом в экран ещё минуту где-то, пытаясь отчаянно отыскать что-то в своей пьяной головушке.       — Минхо, — смакует тихо, а в груди невольно сладостно сжимаются внутренности, пуская лёгкую дрожь по телу, но сам парень совсем не понимает, почему это слово вызывает в нём столько эмоций. — Феликс, а кто это? И тут сердечки ещё.       Глаза Ли округляются и расширяются настолько, что глазные яблоки грозятся выкатиться из орбит. А потом выражение лица резко меняется, и, кажется, тот готов расплакаться. А до Джисона всё ещё не доходит суть происходящего.       — Сердечки, — видя, что друг не собирается сотрудничать с ним в этом непростом деле, Хан начинает сам рассуждать, будучи в стельку пьяным. — Он… Он мне нравится? У меня есть тот, кто мне нравится? — только Богу известно, почему парень начинает светиться от счастья и радостно смеяться, треся руками вверх-вниз.       — Джисон, блин, это твой муж, — резко говорит Феликс и протяжно стонет от безысходности. Капец, его лучший друг напился до потери памяти.       — Муж? — Джисон замирает и кидает взгляд на потухший экран. Сердце трепещет, и он снова пытается представить образ этого человека, но не получается. Сознание словно в тумане, как и воспоминания. Начинает разглядывать свои ладони и, когда обнаруживает на безымянном пальце золотое колечко, восторженно выпускает воздух из лёгких, расплываясь в широкой улыбке. — Ах-ха-ха, у меня есть муж! Смотри, обручальное кольцо! — радость настолько искренняя и неподдельная, что у самого Ли сердце сжимается, и он смягчается. — У меня есть муж, которого я люблю и который любит меня, представляешь? — глаза искрятся как у пятилетнего ребёнка, превращаются в полумесяцы, а смех становится ещё звонче. — А как его полностью зовут?       — Ли Минхо, — отвечает друг, вздыхая, и достаёт свой телефон из кармана джинс. Что-то печатает.       — О, у тебя такая же фамилия! — опять пьяно хихикает, снова устремляет свой взор на аккуратное колечко и любуется им. Он невероятно счастлив. — Люблю Минхо, — прижимает ладонь к щеке тыльной стороной и сам ластится к ней как котик, довольно прикрывая веки и тепло улыбаясь. Феликс хоть и закатывает глаза, но всё равно умиляется с поведения товарища.       — Феликс, какого фига ты меня игнорируешь? — парень чуть со стула не падает, когда на его плечо ложится твёрдая рука, и прям на ухо злобно кричат. — Мне пришлось к Хёнджину ездить и выяснять у него, где вы шляетесь. Он, зараза этакая, ещё говорить не хотел!       Джисон медленно открывает глаза, выпрямляется и смотрит на незнакомца. Очень красивого незнакомца. Несмотря на то, что взгляд рассеянный и помутневший от алкоголя, у него получается разглядеть лицо только что пришедшего парня: острая линия челюсти, тонкие губы, почти идеально уложенные волосы, аккуратный нос и космические глаза. Он кажется таким знакомым, но Хан не может вспомнить, где и когда они встречались. Тот на вид будет постарше Феликса, а значит и самого Джисона. Может, года на два? Двадцать шесть ему, что ли? Возможно. Джисон подаётся корпусом немного вперёд, продолжая внимательно рассматривать его, приоткрыв рот. Как у него получилось в таком состоянии посчитать возраст новоприбывшего? Или это на автомате всплыло в голове, будто всегда это знал?       — Я не мог сдать лучшего друга, а ещё возникла маленькая проблема, — отдалённо слышит не совсем спокойный голос Феликса, но взгляд не отрывает от подрагивающего кадыка.       — Не мог он, — прыскает другой, и так искусно это делает. — Я тебя прибью сейчас, — эти слова режут слух Джисона. Он вздрагивает, а его глаза как-то понимающе расширяются. В голове всплывает начало их разговора, где Ли говорил про то, что некто он убьёт их.       — Только попробуй, я буду драться, — в Хане снова просыпается душа супергероя, и он поднимается с места, выставляя руки вперёд в боевой готовности и отважно вздёргивая подбородок. — Я не дам нас в обиду.       — Джисон, ты… — незнакомец застывает с очень удивлённой и ничего непонимающей гримасой на лице. Потом вопросительно смотрит на Феликса, вскидывая одну бровь. О чёрт, Джисон опять залип на него.       — Он очень сильно напился, и, походу, ему немного отшибло память, а так всё в порядке, — друг нервно пожимает плечами.       — Отшибло память?.. — настороженно переспрашивает.       — Он спрашивал, кто такой Минхо, что звонил ему.       Между ними повисает тишина, но в зале продолжает играть оглушительная музыка, под которую так и хочется пуститься в пляс, что, собственно, и делает Хан. Забывшись, он начинает подтанцовывать, забавно дёргая плечами и руками и отбивая ритм ногой. Но вскоре мотает головой и вновь становится в боевую позицию.       — Ну что? — заикается, но всё же обращает на себя внимание двух пар глаз.       — Я не собирался никого убивать, клянусь, — парень поднимает ладони в примирительном жесте и глядит прям невинно, отчего у Джисона ноги непонятно подкашиваются.       — Да? Ладно, — конечно, обидно, что у него не получилось показать всё свое мастерство отчаянного героя, но, тем не менее, его удовлетворяет такой ответ, поэтому он садится обратно, откидываясь на спинку стула.       — Я так понимаю, вечер на этом заканчивается? — спрашивает Феликс и получает согласный кивок от старшего. — Окей, тогда можно я сначала в туалет схожу, и поедем?       Вопрос риторический. Друг встаёт из-за стола и вскоре теряется среди толпы танцующих и просто прыгающих людей. Над головой будто лампочка загорается, и Джисон, посветлев, начинает тянуться к недопитому пиву, которое ранее отнял у него Ли. Только он дотягивается и берёт в руки стакан, как тот снова вырывают из его рук и отставляют ещё дальше. Хан обиженно дует губы и недовольно зыркает на парня, что садится рядом.       — Не дуйся, ты достаточно выпил сегодня, — он большим и указательным пальцами зажимает розовую пухлую щёку и немного оттягивает, на что другой пищит и убирает чужую ладонь.       — Кто ты такой, чтобы я тебя слушался? — хмурясь, бурчит Джисон, хотя у самого сердце тает от лёгкой улыбки, что на мгновение появилась у того на лице.       — Я? Сотрудник полиции, который ловит таких, как ты, что напиваются в стельку и напрочь всё забывают, — в голосе слышатся нотки раздражения, а затем тяжёлый вздох.       — Ты злой, — Хан ещё больше насупливается, оскорблённый обвинениями в свою сторону. Он ведь всего лишь выпил! Как будто больше так никто не делает.       — Как скажешь, — хмыкает тот, а Джисон упорно не замечает его напряжения.       С боку, недалеко от их столика, раздаётся грохот. Оба почти одновременно поворачивают головы. Там оказывается какая-то компания из молодых людей, которая просто дурачится и во что-то играет. Один из них забавно двигается, а потом делает неуклюжее движение. Почему-то Хан находит в этом что-то чрезвычайно смешное, поэтому заливается хохотом, чем немного пугает сидящего рядом. Он что-то додумывает в своей голове и начинает ещё сильнее смеяться, что даже за живот хватается. Хорошее настроение мгновенно возвращается к нему. Звонкий смех, который чуть ли не превосходит по громкости играющую музыку, продолжается примерно минут пять.       — Эй, товарищ полицейский, — Джисон внезапно поворачивается к старшему, не переставая хихикать. Тот сразу переводит глаза с телефона на него. Парень на секунду забывает, что он хотел сказать или сделать, так как слышит стук своего сердца в ушах и сглатывает. Этот человек будто со страниц модного журнала сошёл. Джисон ещё не встречал таких красивых людей. Или встречал? Он не помнит, но это сейчас и не важно. — Хэ-эй, — снова зовёт, расплываясь в кривой улыбке. По телу растекается странное, не понятно откуда взявшееся тепло, а перед глазами неожиданно всплывает название контакта, который недавно звонил ему. — Хочешь, секрет расскажу? — заговорщески.       — Ну допустим, — звучит устало, но собеседник всё равно проявляет интерес, наклоняясь ближе.       — Прикинь, я люблю Ли Минхо, — и снова пьяно смеётся, прикрывая рот ладонью.       — Никому не расскажу, — произносит не сразу, а Джисон вновь не замечает его волнения и некую надежду, что ли.       — И знаешь, что? Он мой муж! Смотри, — в глазах искрит одна сплошная радость, когда он вытягивает ладонь тыльной стороной вперёд, демонстрируя кольцо. — Здорово, не правда ли? Я его очень сильно люблю.       — Я тоже замужем, — внезапно прерывает его речь незнакомец и тоже поднимает руку с золотым кольцом на безымянном пальце. Хан издаёт протяжное «о» и больше ничего, потому что не знает, как реагировать. А следующие слова заставляют его выпасть из мира сего: — За тобой, кстати.       Парень аккуратно соединяет их ладони и сгибает свои пальцы, пропуская через чужие. Джисон буквально зависает, не отрывая тупого взгляда от скреплённых в замок рук. Сердцебиение учащается, воздух труднее поступает в лёгкие и обратно. А потом он видит улыбку. Такую добрую, искреннюю. Младший теряется, по спине бегут мурашки.       — Нет, не может быть, — Хан хмурит брови и пытается расцепить их руки, но тот не даёт этого сделать: сжимает сильнее и прижимает к своей груди. — Ты злой.       — А ты вредный, — спокойно говорит, очевидно, Минхо, поглаживая запястье Джисона подушечками пальцев свободной руки.       — Минхо добрый, — стоит на своём, упрямо отказываясь принимать правду, хотя сам с первого взгляда влюбился в его природную красоту и харизму.       — Ой, как будто у тебя всегда хорошее настроение, — язвит, корча рожицу.       — Окей, я вернулся, а ещё заплатил за всё это добро, поэтому можем идти, — с боку появляется бодрый Феликс, и Хан моментально поворачивает к нему голову.       — Феликс, он сказал, что он мой муж, — если не обращать внимание на заплетающийся язык и запинки, то Джисон вполне серьёзно произносит это.       — А, ну да?.. Это правда Минхо, — нервно усмехается друг, почёсывая затылок. Младший недоверчиво косится на своего избранника, переваривая всю информацию, что даётся ему весьма сложно. Потом вдруг кривится недовольно как-то, чем заслуживает неодобрительный взгляд Минхо.       — Я не понял. Тебя что-то не устраивает? Мне уйти? — раздражается тот, но звучит достаточно спокойно, однако у Джисона давно уже в ушах звенит и виски болят, что ему слышится одна лишь грубость в чужом (родном) голосе.       — Ну во-от. Ты злой, — чересчур утрированно хнычет Хан и морщит носик, дёргая рукой и слегка покачиваясь из стороны в сторону как маленький капризный ребёнок.       — Так, всё, поехали домой, — Минхо надоедает эта игра, поэтому нетерпеливо встаёт с места и тянет пьяного парня на себя, заставляя подняться следом. — Я потом отдам тебе деньги, — обращается к Феликсу.       Ли утвердительно кивает, и они втроём начинают пробираться сквозь толпу людей. Ну как… Минхо и Феликс идут впереди, а Джисон плетётся сзади. Ему, честно, не очень хочется уходить. Он бы ещё потанцевал, потусил немного, а потом здесь же завалился спать. Но старший держит крепко, настойчиво тянет за собой, что Хану ничего не остаётся, как поддаться такому властному человеку. Вскоре они вываливаются на улицу. В нос ударяет свежий вечерний летний воздух. Оказывается, в том зале было так душно и жарко, а тут так прохладно и хорошо, что голова трезвеет, но всего лишь на один процент из ста. Джисон слишком много выпил, чтобы оклематься так быстро.       — Феликс, ты тогда такси закажи. А мы пешком пройдёмся, — предлагает Ли, сжимая ладонь мужа, которую всё это время не выпускал.       Машина приезжает минут через пятнадцать. Они прощаются, Феликс уезжает домой, а парни неспеша направляются в сторону своего дома, который находится относительно недалеко от этого места. А вообще, Минхо надеется, что его ненаглядный хоть немного придёт в себя, а алкоголь выветрится.       — Мы правда мужья? — в очередной раз задаёт глупый вопрос младший и виснет на плечах Ли. Они прошли уже половину пути, а тот всё не замолкает и с каждым новым вопросом жмётся ближе, ещё больше замедляя их шаг.       — Да, — он готов взорваться, потому что это ужасно раздражает, на самом деле.       — И сколько мы вместе? — еле выговаривает слова, дыша прямо в ухо и обнимая за шею. — Ты такой очаровательный, — ранняя неприязнь (?) быстро улетучилась, и теперь у него в глазах одни сердечки, знаете, как в мультфильмах. Парень трётся носом о супер мягкую щёчку и словно мурлычет. Влюблён до невозможности.       — Джисон, мы так никогда домой не придём, — Минхо пытается осторожно отпихнуть его, но у того просто мёртвая хватка. Возводит глаза к тёмному небу и глубоко вздыхает, мысленно спрашивая у себя, за что ему всё это. — Как же я не люблю пьяных людей.       Ему неожиданно становится легко идти — тяжёлый груз напросто исчезает с его плеч. Сначала он радуется долгожданной свободе, но через пару шагов понимает, что что-то не так. Минхо останавливается и оглядывается, замечая в трёх метрах от него стоящего Джисона с опущенной головой и плечами. Сердце колет от этого грустного вида, и парень спешит подойти к своему чуду.       — Джисон, всё в по…       — Ты меня не любишь, — безжизненно бубнит тот, слегка покачивая головой, находясь словно в трансе.       — Что? С чего такие выводы?       — Ты сказал, что не любишь пьяных людей, а я сейчас пьян, — когда до Ли доходит смысл сказанных слов, он давится воздухом, который даже не набирал в лёгкие.       — О боже, бельчонок, — не сдерживается и всё-таки тихо смеётся, а другой вздрагивает от услышанного обращения к нему. Минхо впервые назвал его так. По крайне мере, сегодня. Он не помнит. — Посмотри на меня, — его пальцы аккуратно касаются круглого подбородка и приподнимают. — Я люблю тебя, хорошо?       — Хорошо, — одними губами произносит тот, залипая на искреннюю улыбку. Восхитительно.       — Вот и славно, пошли быстрее, я устал, — он треплет его по голове, берёт за руку и утягивает за собой.       Оставшийся путь они преодолевают быстро и почти в полном молчании.       Когда же парни заваливаются в квартиру, Минхо свободно выдыхает, расслабляясь. Последние несколько метров Джисон прям-таки спал на ходу, и ему приходилось тащить его на себе. Алкоголь так и не выветрился, но хотя бы тот стал чуточку свежее — уже нет такого сильного и резкого запаха пива. Хан облокачивается спиной о стену и пытается разлепить глаза. С третьей попытки у него получается это сделать, и он оглядывается.       — Вау, мы тут живём? Кла-а-асс, — честно, Ли из всего сказанного понимает лишь «живём», остальное младший проглатывает и говорит в нос, не рассоединяя лепестки губ.       Старший быстро скидывает с себя ветровку, снимает кроссовки и помогает мужу. Потом осторожно обхватывает за плечи и ведёт в ванную, где он его умывает. Джисон, одним словом, никакущий. Вялый, кое-как на ногах стоит (вообще не стоит, это Минхо его крепко держит). Они добираются до спальни, и старший опускает Хана на кровать, начиная раздевать. После долгого копошения и пыхтения Ли, Джисон оказывается переодетым в большеразмерную футболку, в которой он всегда спит и которая изначально принадлежала его возлюбленному. Минхо подтягивает парня к подушкам, предварительно откинув одеяло в сторону, и устало нависает над ним, потому что, ну знаете, Хан не пушинка. Младший резко выдыхает, вертит головой и смотрит расфокусированно, весь такой растрёпанный и красный, ещё и сладко причмокивает.       — Спокойной ночи, солнце, — Минхо любовно рассматривает его, а затем целует в щёку и собирается уже отстраниться, как тот окольцовывает его шею руками, тянет на себя и касается своими губами его, неуклюже целуя. — Чёрт, Джи… — ему не дают и слова нормального сказать, снова оставляя смазанный поцелуй.       — Замечательный, — выпускает горячий воздух, вплетает пальцы в чужие волосы и опять целует, ёрзая на постели от нахлынувшего жара в грудной клетке. — Хочу тебя.       — Ты в курсе, что ужасно пьян? — Ли наконец отрывается от него, аккуратно расцепляет кольцо из рук и выгибает левую бровь. — Ты не помнишь, конечно, но я не сплю с пьяными людьми, даже если это будешь ты, дорогой, — он миленько улыбается и бережно убирает упавшие на ханов лоб влажные пряди. — К тому же, ты сейчас просто вырубишься. Столько пить! С ума сошёл!       Джисон на это капризно хнычет и губы уточкой вытягивает. Минхо хмыкает и прижимается губами к виску в чувственном поцелуе. Повторно желает хорошего сна и легко поднимается с кровати. Перед тем, как покинуть комнату, он накрывает Хана одеялом, который моментально укутывается в него, перекатываясь на середину матраса. Старший возвращается примерно через полчаса, тоже готовый ко сну, и видит сладко сопящего мужа, что так и не поменял позу. Он усмехается, быстро ныряет под одеяло и обнимает Джисона поперёк живота, прижимаясь вплотную к его спине. Носом ведёт по взмокшей шее и кратко целует, устраиваясь удобней. Закрывает глаза и сразу же переносится в царство Морфея.

***

      Джисон мучительно хрипит и пытается разлепить веки, которые как будто склеились между собой. Он ворочается, то накрываясь одеялом, то раскрываясь. Поворачивает голову в другую сторону, и она резко начинает пульсировать и гудеть, отчего тот измученно стонет, прикасается подушечками пальцев к вискам, массируя. Ему всё-таки удаётся открыть глаза и оглядеться. Родную спальню он сразу узнаёт, поэтому успокаивается (хотя и не волновался). В голове настоящий ветер. Хан приходит в себя, кажется, вечность. Во рту неприятное ощущение, а башка раскалывается на части. Сознание просыпается чуть позже и одаривает парня способностью думать.       — Стоп, я дома? — сипло шепчет, непонимающе хмуря брови. Последнее, что Джисон помнит, так это то, что они вместе с Феликсом выпивали в каком-то то ли баре, то ли клубе, и возвращаться домой он точно не планировал.       Хан замечает на прикроватной тумбе стакан воды и таблетку, видимо, от головной боли. Самое то сейчас. Он быстро закидывает в себя лекарство и запивает. Вновь массирует виски. Воспоминания обрываются на четвёртой кружке пива. Чёрт. Что же вчера было? Феликс обещал, что заберёт его к себе на ночёвку, а не привезёт обратно домой, из которого Джисон самолично ушёл, громко хлопнув дверью после ссоры с Минхо. Ах да, ссора…       На самом деле, всё до невозможности глупо и абсурдно. Но Хан не будет Ханом, если не будет вредничать и капризничать. Да и к тому же, он, вообще-то, старается ради них. Холодильник, что стоит у них на кухне, давно уже пора поменять, потому что он старый и в ближайшее время точно сломается; однако его наилюбимейший муж против и оправдывается так: «Он работает? Работает. Когда сломается, тогда и купим. Нечего деньги попусту тратить». Да когда холодильник сломается, тогда уже будет поздно! Куда, блин, еду складывать? Пока они закажут новый, пока его привезут, пока поставят, пройдёт лет сто. Минхо, вроде, умный, но порой говорит такой бред. В итоге, их ссора закончилась тем, что Ли обвинил парня в том, что тому просто делать нечего, поэтому он решил потратить немаленькую сумму денег, которых у них и так мало (они всего пару месяцев назад вернулись из медового месяца, а перед этим ещё и на свадьбу потратились) на какую-то фигню (как вообще можно назвать холодильник фигнёй?). А Джисон в свою очередь назвал того эгоистом и идиотом, что хотел плевать на благо их семьи. Семьи, блин. Короче, полный отстой. Минхо вчера ещё такой злой был. У него на работе ужас, что творится, но это только временно. У них просто новый директор, что захотел кое-что поменять в компании, и теперь всех работников гоняет туда-сюда.       Парень падает на подушки, шипит от волны боли и грузно выдыхает, закрывая лицо руками.       — Джисон, ты проснулся? — знакомый голос заставляет сердце сжаться и забиться чаще. Джисон отрывает ладони и встречается со взглядом своего мужа. Кажется, тот совсем не злится и не раздражён.       — Привет, — выдаёт младший единственное, что пришло ему на ум.       — Привет, — по-доброму усмехается Минхо, убирает руки в карманы спортивных штанов и вразвалочку подходит к двуспальной кровати. Хан выпрямляет ноги, что до этого были согнуты в коленях, и позволяет старшему нависнуть над собой. — Как себя чувствуешь? Что-нибудь помнишь?       — Только начало пьянки, — обида всё ещё есть, но не такая сильная, какая была вчера. — И отойди от меня. Не помню, чтобы мы мирились.       — Да ты вообще всё интересное не помнишь, — Джисон непонимающе хмурится. — Ты вчера напился так, что забыл меня.       — Как жаль, что вспомнил, — нарочно язвит.       — Когда Феликс сказал, что я твой муж, ты ужасно радовался и постоянно повторял, как сильно меня любишь.       — Я явно бредил.       — А ещё целоваться лез.       — Уверен, что на месте тебя я представлял кого-то более симпатичного, — Минхо фыркает и щипает того за бок. Хан вскрикивает, не сдерживается и всё-таки тихо смеётся. Немного ёрзает и вытягивает руки. Ли понимает намёк и обнимает парня, ложась на него и прижимаясь щекой к солнечному сплетению. Младший располагает одну руку между его лопатками, а вторую запускает в густые волосы, перебирая локоны между пальцами.       — Джисон, бельчонок, прости меня, — мычание в ответ. — Я посмотрел тот холодильник, который ты хотел. Прикинул и, в принципе, мы его потянем, если оформим на него кредит, — он ставит подбородок на его грудь и смотрит с надеждой. — Ты прав, будет поздно, когда этот сломается, — снова мычание. — Ну скажи уже что-нибудь, — жалостливо тянет Минхо и брови недовольно к переносице сводит.       Хан сжимает в кулаке его волосы и тянет на себя, а потом чмокает в аккуратный носик и нежно улыбается, выдыхая тихое «спасибо» и «ты потрясающий». Старший заметно расслабляется и тоже расплывается в тёплой улыбке. Касается чуть пересохшими губами подбородка мужа и ведёт ими вдоль линии челюсти, оставляя краткие, невыносимо ласковые поцелуи.       — Минхо, пошли в душ. Вместе, — как-то судорожно произносит Джисон и жмётся сильнее, нетерпеливо вскидывая бёдра вверх и сталкиваясь с чужими. Ли чуть отстраняется и глядит в самые глаза, зрачки которых максимально расширены. Ухмыляется пошло, прекрасно всё понимая, и облизывает свои соблазнительные губы.       — Конечно, солнце, идём.       Мириться на словах, конечно, хорошо, но на действиях — намного приятнее.