Когда я встретил свою Еву

      Я понял, что влюбился с того самого момента, когда увидел его на скейте. Это было что-то невероятное, словно на меня сошло с небес ангельское озарение. Его ловкость и стиль было не сравнить ни с чем. Давно я не испытывал таких эмоций, давно меня ни к кому так не тянуло… И представьте только, как же я был обескуражен, когда он сам, первый предложил мне сделать это, имея в виду вовсе не скейтерский поединок.       В тот день я надел свой лучший костюм и самостоятельно купил букет красных роз — такой, как я подарил ему в день нашего первого состязания, ставшего для нас обоих роковым. Если бы вы знали, как сложно мне было кататься тогда. Меня переполняли чувства, сжигая тело изнутри, а в штанах, было так тесно, что я готов был незамедлительно ему сдаться и отдаться прямо посреди трека, на глазах у всех. Мне хотелось закружить его в безумном танце любви, ведь не каждый день выпадает столь большая удача — после долгих поисков я нашёл её, свою Еву.       В назначенный день свидания я переживал, как мальчишка, раз 10 почистил зубы, обрызгал всё тело дезодорантом и вылил на себя галлон туалетной воды «Дикая страсть», надел лучшее бельё — красные полупрозрачные стринги в сердечках, которые ношу обычно на турнирах. Хоть я и не надеялся, что на первом же свидании это произойдёт, но сердечко на своём лобке я выбривал с особой тщательностью и педантичностью.       Когда я его увидел, то моему возбуждению и внутреннему торжеству не было предела. Он пришёл, моя Ева! Как же он красив!       Голубые волосы развевались на ветру, лазурные ангельские глаза смущённо глядели мне прямо в душу. Он краснея принял букет и робко поцеловал меня в щёку в знак благодарности. Ах, какой же он притворщик. Позже я узнал его истинную сущность.       Мы гуляли по парку с цветущими сакурами, ели мороженое и почти не разговаривали, просто наслаждаясь друг другом. Он так мило смущался, краснея каждый раз, как я смотрел на него. А когда начало смеркаться, он захотел подняться на крышу. Там мы вместе любовались закатом. Розовые лучи закатного солнца играли в его волосах и придавали глазам особого блеска. Я мог бы вечно любоваться этим зрелищем. Он вдруг взял меня за руку. Его пальцы были холодными.       — Ты замёрз, моя снежинка? — нежно спросил я.       — Немного — улыбнулся он и прижался ко мне как цыплёнок. Я отдал ему свой пиджак, прижимая крепче к себе, незаметно поцеловал его в макушку и вдруг ощутил его руку у себя в паху. Я тут же почувствовал возбуждение, меня словно прошибло разрядом тока.       — Аиноске… — прошептал он, — я хочу тебя.       Не веря своему счастью, я ошалел от радости и пленившего меня возбуждения. Низ живота сладостно заныл. А мой маленький (имею в виду не его размер) Матадор в штанах молниеносно активизировался, стремясь вырваться из тесного плена брюк, сдерживающих его пыл.       Я обнял его за шею и страстно поцеловал, играя с его язычком во рту. Его поцелуй был сладким и тягучим как карамель. Не отрываясь от моих губ, он робко гладил меня, заставляя томно хватать воздух.       Осмелев, он начал расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Да уж, с ним не соскучишься...       — Не слишком ли мы торопимся, мой сладкий, — спросил я, когда дело дошло до молнии на моих брюках.       Он лишь невинно улыбнулся и опустился на колени. Мне было неловко и одновременно безумно приятно — моя Ева делает мне минет, и выполняет это действие так страстно и старательно, что я готов был кончить на первой же минуте, но сдержался.       — Постой, Снежок, — я положил руку на его голову, поглаживая, — я хочу стать с тобой одним целым, войти в тебя, позволишь?       Он улыбаясь кивнул и поднялся с колен.       — Но сначала я хочу сделать тебе приятно.       Крыша — не лучшее место для любовных утех, но оба мы сгорали от желания и не в силах тратить время на перемещение.       — Этажом ниже находится лав отель, — смущённо сказал он. Хитрец, он всё продумал.       Мы поспешно оделись и быстро направились вниз. Оказавшись в номере, я прижал его к стенке и начал страстно целовать, попутно раздевая. Его нежное тело трепетало от каждого моего прикосновения. Я жадно засасывал его кожу, оставляя отметины всюду по телу. Потом я подхватил его на руки и отнес на кровать, укладывая на красный велюр, любуясь его обнаженным телом раскрашенным мною самолично багровыми пятнами. Его член такой аккуратный и безупречный. Я с аппетитом заглотил его целиком, он вздрогнул и сладко застонал в то время как я, то ускоряясь, то замедляя темп, дразню его, обводя языком головку, играя с уздечкой.       Он такой тихий и очаровательно смущённый, краснел и еле слышно поскуливал от наслаждения. По движениям его тела и учащённому дыханию, я понял, что скоро он кончит.       — Аиноске, я больше не могу, я же сейчас… Ах… — он не успел договорить, вздрогнул и выгнулся, изливаясь мне на лицо. Я жадно ловил ртом его сладкую сперму. Он всё ещё дрожал под остаточной волной наслаждения, я прижал его к своей груди. Он был таким трепетным и очаровательно беззащитным. Отдышавшись, он потянулся ко мне за поцелуем.       — Я хочу стать твоей Евой, я готов, — смущенно шепнул он, отрываясь от моих губ.       Это именно то, что я хотел слышать из его ангельских уст. Я уложил его поудобнее, дал облизать пальцы и аккуратно вошёл в него сначала одним, прокладывая путь к вершине нашего наслаждения, постепенно подключая еще один палец. Когда я увидел, что он готов, я потянулся на тумбочку за смазкой, в таких заведениях она всегда есть. Я прихватил и презерватив, но он возразил, сказав, что хочет почувствовать меня полностью. Я был польщён.       Сгорая от нетерпения, я взял его за бедра и приподнял, не веря своему счастью. Когда я вошёл в его сладкую дырочку, он лишь тихонько застонал. Когда он освоился, мои движения стали более напористыми, его член снова налился возбуждением, ему было хорошо и меня это возбуждало ещё больше.       Я снова и снова вонзал шип в его горячее податливое нутро. Он дрожал от возбуждения, лаская параллельно свой член.       — Адам…       — Что, моя Ева?       — Это даже лучше, чем скейт… Я хочу заниматься с тобой этим вечно!       Мы слились воедино, осязая друг друга, нас захлёстывало лавиной наслаждения. Ах, этот танец любви! Я чувствовал, что вот-вот взорвусь и, ощутив, как подступает горячая волна, вынул свой член и обильно кончил ему на лицо.       — Господин Аиноске, простите, но наше время на сегодня заканчивается, а мы так и не поработали с вашими детскими комплексами, — осторожно заметил психоаналитик.       Шиндо, лежавший рядом на кушетке открыл глаза.       — Андо-сан, тогда предлагаю продлить наш сеанс, я заплачу вдвойне. Мне ещё один сон снился прошлой ночью. Думаю, это важно, надо вам рассказать…       Психиатр лишь вздохнул и закрыл глаза, чтобы скрыть, как он их закатывает.       — Конечно, Шиндо-сан, как пожелаете.