Да разрежет воронье перо тьму одиночества.

- Хорошо, когда есть друг, пусть даже надо умереть. Антуан де Сент-Экзюпери "Маленький принц" (один из вариантов перевода)

Золото.

Плавленое золото стекало по каменным стенам помещения.

      Маленький мальчик знал - если это происходит, значит скоро наступит ночь. Так всегда было. Постепенно, золото утекало все ниже и ниже к полу, превращаясь в медь, а потом и вовсе пропадало. Небо за окном становилось темнее и темнее, и единственное, что напоминало любопытному малышу об интересном явлении на своей стене – тянущаяся вдоль далекой земли золотая река.       Мальчик был уверен – именно в ту реку из его башни утекало золото. Когда он наивно хотел коснуться блестящих на камнях потоков, ощутить на своих пальцах переливающуюся жидкость – разочаровывался. Он ничего не ощущал, хотя отчетливо видел, что измазал в этом зачаровывающем металле всю кисть.       Золото блестело на тыльной стороне ладони, перекатывалось среди пальцев на ребро, очерчивая слегка выпирающие маленькие костяшки и вены. Но, несмотря на это, золотые потоки сходили с его руки так же быстро, как и со стены. Расстроенный взгляд голубых глаз мог лишь следить за тем, как постепенно уходит то, что он так хотел бы оставить себе. Хоть капельку, немножко, чтобы и с наступлением ночи любоваться золотыми переливами.       Однажды, когда к нему в очередной раз пришел мужчина с черными, как смоль, волосами, подвязанными в низкий хвост, представившийся когда-то давно как дядя Мори, мальчик рассказал о том, что хочет оставить себе немного золота со стены. Тогда, выслушав полное объяснение малыша, дядя рассказал ему о закате и рассвете, о солнце и звездах. Разъяснил, что вечерами по его стене стекают не золотые потоки – а солнечные лучи. Их нельзя поймать, но вполне можно почувствовать на себе последнее тепло уходящего дня.       Доля разочарования кольнула детское наивное сердце, но с того времени он больше не тратил вечер на бесцельные попытки поймать невозможное. Теперь зачарованный взгляд голубых глаз был направлен на окно, за которым небо из ярко-голубого постепенно окрашивалось в желтые, оранжевые и насыщенно-красные оттенки. На маленьких бледных щечках чувствовалось легкое тепло последних солнечных лучей. От крыши башни к горизонту, раскинувшиеся над мальчиком небесные просторы медленно темнели. А затем, на темном куполе появлялись маленькие белые искорки – дядя Мори называл их звездами.       С появлением звезд, он лишался одиночества. На подоконник садилась стайка пока еще небольших черных птиц, и маленькие пальцы гладили их по спинке и крыльям, перебирая такие же черные пёрышки. Вороны – единственные друзья, которые были у живущего в башне мальчика. Они не разговаривали, лишь изредка тихо каркали и щелкали клювами. На закате птицы всегда взлетали над густыми кронами деревьев, росших где-то внизу, но прилетали к малышу лишь с наступлением ночи.       С наступлением ночи прилетали, и спешно спрыгивали с окна вниз, стоило вдоль далекой линии земли, не видной малышу, забрезжить золотой реке рассвета. После, на полу и подоконнике всегда оставалось одно-два потерянных черных пера. Мальчик аккуратно собирал их, складывая к другим таким же перьям на тумбочке, и затем укладывался в мягкую кровать. После ночного "общения" с воронами, ему надо было хоть немного поспать.       Дядя Мори обычно приходил днём, реже к закату. Он приносил малышу книжки со сказками, устраивался удобнее в кресле у кровати и читал спокойным, красивым голосом, унося ребенка в волшебный мир принцесс, королей, драконов и рыцарей. Мальчик слушал внимательно, не перебивая, иногда со всей своей детской наивностью переживая за вымышленных персонажей. На искренние горькие слезы малыша, дядя нежно и ободряюще гладил его по кудрявой макушке, приговаривая что принцу не стоит плакать из-за истории, которая всегда заканчивается хорошо.       Один раз, когда дядя Мори в очередной раз навестил его, он застал довольно необычную картину. Голубоглазый ребёнок сидел на ковре и аккуратно связывал между собой черные вороньи перья той самой длинной лентой золотого цвета, что ему принесли в прошлый раз для подвязки отросших кудрей. Малыш был настолько увлечен, что не сразу заметил гостя, а как заметил, попросил подвесить импровизированную гирлянду на балки под потолком. Как можно было отказать этому просящему взгляду? Никак. Мужчина помог мальчику подвязать ленту с перьями, которые теперь мерно покачивались над ними от легких дуновений ветерка из открытых створок окна. Счастью мальчика не было предела, будто это – самый лучший подарок, который он получал.       Голубоглазый мальчик рос, а гирлянд под потолком становилось все больше. Дядя Мори все так же продолжал приходить к нему, постепенно обучая чтению, письму, приносил новые интересные книжки, которые ребёнок теперь уже читал сам. У него начала копиться небольшая собственная библиотека, по которой можно было проследить весь период взросления кудрявого мальчика.       Когда ему исполнилось пятнадцать лет, вороны перестали прилетать к окну по ночам. Подросток мог лишь наблюдать за клубящимися птичьими тучами внизу, над листвой деревьев, с долей тоски переводя взор голубых глаз на трепещущие под потолком черные перья.       Когда настал семнадцатый день рождения, мальчик понял, что остался совсем один. Птичьи стаи уже давно пролетали мимо его окна, старательно игнорируя подзывающие крики голубоглазого парня. Дядя Мори не приходил уже несколько дней. Все его бросили. Просто парень не знал, что черноволосый мужчина несколько дней назад погиб под горным обвалом, так и не дойдя до своего воспитанника.       Перья все так же покачивались под потолком, временами переливаясь на свету зелеными и фиолетовыми оттенками; последний кусочек золотой ленты охватил кудрявые локоны подростка, отросшие до лопаток. Однажды ночью, в очередной раз сидя у открытого окна, он заметил разрезавшую черноту неба белую полосу. Дядя Мори говорил, что это звёзды падают, и в этот момент можно загадать любое желание. То, что ты так искренне и страстно просишь, тебе обязательно подарит падающая звезда. Голубоглазый принц загадал, чтобы к нему пришёл хоть кто-то. Чтобы к нему явился друг, который мог бы разбить своим присутствием окутавшее принца одиночество. Но исполнение желания затянулось на долгие столетия…

***

Молодой парень, лет восемнадцати, поднимается вверх по склону, пытаясь не сойти с воображаемой тропинки. Она когда-то давно проходила здесь, ведя к старому, почти развалившемуся замку. Карий взгляд старательно проводил несуществующую дорожку среди бурьяна и кустов, пока ноги в походных кроссовках с твердой подошвой старательно придавливали к мягкой земле разросшуюся траву.       Дазай Осаму, молодой студент, отправился в путешествие по собственной прихоти, главной целью которого был уже давно частично разрушенный замок. В рюкзаке – вода; легкое питание в дорогу; фото замка, когда тот еще привлекал людей своим величием; фотоаппарат; бумажная карта местности и компас. Телефон в кармане спортивного костюма, только толку от него нет – связь в этой местности отсутствует.       Степь постепенно сменилась лесом, полным обгоревших в каком-то давнем пожаре стволов деревьев с корявыми ветвями. Трава здесь тоже не росла – плотная почва, испещренная довольно широкими трещинами не благоприятствовала этому.       Шатен упорно шел вперед, осматривая последствия стихийного бедствия. Некоторые почерневшие, обгоревшие деревья все же начали разваливаться угольными кусками. Парень достал свой фотоаппарат, сделав пару атмосферных кадров на память. Интересно, но замок находился выше, поэтому Осаму продолжил свой путь.       Когда вдали показались первые каменные кирпичи, откатившиеся с холма после обвала главной стены замка, он ускорил свой шаг. Находиться здесь – само по себе являлось опасностью. Но кареглазый был не из тех, кто отказывался от своих прихотей, какая бы причина против этого ни была.       Высокий замок, с осыпающимися каменными кирпичами, местами покрывшимися мхом. Разрушена – главная стена, в которой раньше располагалась дверь входа. Аккуратно переступая хрупкие ступени, шатен прошел через дыру внутрь.       Сломать ноги – не страшно. Любопытство сильнее. Оглядевшись, парень пошел по направлению к главной лестнице. Каким-то чудом, она спустя столькое время оставалась цела. Почему именно наверх – Осаму сам не знал. Просто в его голове была мысль, что идти нужно именно туда. Что-то тянуло к одной из ранее жилых башен. Любопытство старого убранства? Жажда острых ощущений при осознании, что в любой момент на голову может что-то обвалиться, или ты сам провалишься вниз? Кто знал, но он упрямо продолжал подниматься.       Оставшееся за все столетия убранство, которое в свое время по какой-то причине не растащили полностью, было настолько скудным, что создавалось ощущение – никто в этой части замка практически не ходил.       Неожиданно тело охватил холод, взявшийся из ниоткуда. Передернув плечами, Осаму пошел дальше, каким-то внутренним чутьем выбирая коридоры и двери, ведущие на лестницу в башню.       А тем временем, на пути туда замок преображался. Кирпичи в стенах больше не выглядели старыми и осыпающимися – складывалось ощущение, будто их только положили. Двери не висели на петлях; дерево не испещряли глубокие трещины; ковер на полу был девственно чист, а на стенах и окнах покачивались дорогие гобелены и шикарные шторы.       Удивленный взгляд любопытных карих глаз стремительно бегал по помещениям, улавливая все изменения в обстановке. Эти глаза не хотели верить в подобное. Сперва, изменения были списаны на галлюцинации, взявшиеся непонятно откуда. Но это все выглядело настолько реально, что в итоге загнанное в тупик сознание молодого человека уже было готово поверить в магию.       Так парень не заметил, как перед ним выросла дверь в самую последнюю комнату. В саму башню. Аккуратно толкнув её, Осаму заглянул внутрь. Помещение было освещено последними лучами заходящего солнца. Шатен задумался. Когда успел наступить вечер? Сам Дазай поднялся к замку в середине дня, равно как и вошел в него.       Неспеша ступив на мягкий ворс ковра, он огляделся, сосредоточив внимание на огромном количестве черных перьев, подвешенных под потолком за деревянные балки. Вороньих перьях, мерно покачивающихся от легкого сквозняка из открытого окна.       Дазай перевел взгляд на это самое окно, встретившись со встречным взором удивленных голубых глаз. Кажется, в этот момент студент вживую увидел ангела. У подоконника сидел парень, осматривающий нежданного гостя широко раскрытыми ярко-голубыми глазами. Настолько чистыми и невинными, что шатену от чего-то вдруг захотелось улыбнуться. Кудрявые волосы, перевязанные на затылке золотистой лентой, могли своими яркостью и цветом посоперничать с закатным небом. Рыжие пряди, обрамляющие слегка вытянутое личико, переливались на свету яростным огнём. Вероятно, такое же пламя много лет назад выжгло лес в окрестностях замка.       Оба парня застыли, смотря друг на друга во все глаза, с любопытством оглядывая каждую черту лица, тела и одежды. Казалось, тишину, повисшую в этой комнате, ничто не могло нарушить. Пока ангел не заговорил. - Тебя прислала звезда? – рыжие брови в ожидании взметнулись вверх.       Дазай замешкался. - Звезда?       Рыжий кудрявый парень активно закивал. - Когда падала звезда, я загадал, чтобы у меня появился друг. Ты же пришел дружить со мной?       Не осознавая в должной мере все свои действия, шатен кивнул. Изначальная цель прибытия в этот замок ушла куда-то на задворки памяти, оставив лишь мысль о том, что он здесь ради этого солнышка.       Когда парень напротив кивнул, голубоглазый отскочил от подоконника и улыбнулся так лучезарно и искренне, что внутри Осаму все перевернулось. Грудь сковало каким-то теплым чувством, и в этот раз он точно не удержался от того, чтобы улыбнуться в ответ так же ярко.       Рыжеволосый парень ниже шатена примерно на полторы головы, но хватка, с которой он взялся за руки нового друга, была даже очень крепкой. - Это здорово! Я так рад! – на мгновение, в голубых омутах пробежала непонятная тревожная искра, - Ты же не оставишь меня одного? Не уйдешь?       Осаму замотал головой, стараясь прогнать тревогу с такого красивого лица напротив. - Нет, что ты. Я тебя не брошу.       Он поспешил успокаивающе стиснуть маленькое тело в своих объятиях, слегка поглаживая рукой вьющиеся локоны на макушке. Такая наивная, чистая душа. Как он мог оставить его? В данный момент, эта мысль была единственной в голове кареглазого, и казалась действительно правильной. Не уйдёт, не бросит. - Меня зовут Осаму.       Голубоглазый в ответ обхватил шатена своими руками, широко улыбаясь куда-то в чужую грудь. - А меня Чуя.       Объятия были долгими. Над головой слегка трепетали черные вороньи перья, и одно из них, вырвавшись из узла, медленно опустилось на пол. По каменной стене стекало плавленое золото, а за спиной прикрылась деревянная дверь.       В этот момент шатен понял, что уже полюбил это солнышко в своих руках.

Никто из них двоих так и не осознает, что маленький рыжий принц несколько сотен лет назад, потянувшись в отчаянии за летающими около башни воронами, перевесится и выпадет из окна, а молодого студента, во время подъёма по главной лестнице замка, ударил по затылку упавший откуда-то сверху кирпич. Принц больше не одинок. Спустя столько лет ожидания, к нему пришел друг, а может и больше. У них есть целый замок, выглядящий разваленной конструкцией для всех остальных, но такой же целый, как и сотни лет назад для них двоих. У них есть прилетающие в ночной час к окну стаи воронов, крылья и спины которых парни могут спокойно поглаживать. У них есть прекрасные закаты и звёздный небосклон. У них есть вечность. Вечность на двоих.