Первый снег

            — Да и откуда тебе вообще знать, что я чувствую?       Глупо, но мы все, как бы странно это не прозвучало, думаем, что понимаем близких нам людей. Забывая, что каждый человек отдельная личность и все мы отличаемся, общество ставит всех людей в один ряд. Считая, что чья та потеря или проблема — это пустяк, — мы ставим себя и свои беды выше, чем дилеммы других. У каждого разное больно и у каждого разное надо.             — Ты не был там, когда она делала последний вдох и, — голос Брюса слегка вздрагивает на один тон выше, — даже не смей говорить, что все проходят через это сейчас.             — Не говори так, прошу тебя, — голос Тони звучит, как звуки расстроенной гитары, а глаза заполнены слезами. Он даже не может поднять голову, ведь ему кажется, что она налита свинцом.             — А как иначе? Как мне говорить, что?! — Брюс впервые повышает голос на Старка и второму кажется, что это сон, жуткий и совершенно не понятный сон.             — Я, — Беннер хочет оправдаться, но это бессмысленно. Луну этим не вернуть.             — Чёрт! — Тони срывается и разбивает о стену бутылку Jack Daniels. Осколки разлетаются по полу, как хлопья снега за окном, которые покрывают землю белым одеялом, усыпляя природу.             — Она любила зиму. Знаешь, — Брюс делает глубокий вдох и поднимает взгляд на Тони, — последние полтора месяца твоей сестре снился снегопад. Она часто рассказывала о нем, будто, — Беннер не скрывает слез, они беспрестанно скатываются по щекам, оставляя мокрые дорожки на лице мужчины, — будто чувствовала, что уйдет в день первого снегопада.             — Он идёт уже неделю. Мы не выходили отсюда неделю?       Беннер делает глубокий вдох, но лёгкие совершенно не набирают воздух. Ему не хватает воздуха, а Старк вспоминает один из последних разговоров с сестрой.             — Во сне я опять ходила по снегу, — Луна складывает вещи Старка в чемодан, пока тот смотрит в панорамное окно и пытается не заплакать, — потом я встретила Брюса. — Девушка замолкает, глядя на спину брата, прекрасно зная, что сейчас он на грани того, чтобы расплакаться.             — А дальше? — Всё же решает спросить Тони, когда тишина начинает давить на него.             — Он заключил меня в свои объятия и мы взялись за руки. Потом, — девушка пытается вложить в рассказ как можно больше спокойных нот, не смотря на ноющую боль в области сердца, — мы скрылись в снегу. Я, — девушка улыбается своим мыслям и Тони замечает это, в ее отражении, — хочу всегда держаться за Брюса.       Старк старший цепляется взглядом за вершины гор, которые скрыты за густыми облаками, лишь бы не пересечься в отражении окон со взглядом младшей сестры. Он не хочет, чтобы она видела его слезы, ведь они показывают, что Тони жалеет сестру, а девушка ненавидит сожаление. С детства. С тех самых пор, когда она впервые оказалась на больничной койке, окутанная кучей проводов. Её диагноз стал тем, что разделило жизнь четы Старков на «до» и «после». Говард пропадал на работе, пытаясь найти решение проблемы, вкладывая в это кучу денег и сил, но каждый раз возвращался домой и лишь качал головой на немой вопрос жены и сына.             — Я всегда скучаю по Брюсу, — в эти слова Старк вкладывает всю свою любовь и Тони усмехается сквозь слезы.       Он всегда завидовал своей сестре, ведь она радовалась жизни, не смотря на то, что дни до ее смерти можно посчитать по календарю. Луна не боялась смерти, наоборот ждала, когда перестанет страдать от нескончаемых больничных палат, приемов кучи таблеток и операций. Всё это угнетало её больше, чем сама болезнь, особенно после смерти родителей, когда они с Тони остались одни в этом огромном мире. Брат с тем же усердием искал лекарство и способ спасти сестру, прибегая даже к нетрадиционной медицине, но каждый раз сталкивался с холодным взглядом сестры, который так и кричал: «Хватит, Тони, остановись». А потом Старк познакомился с Брюсом, который решил во что бы то ни стало помочь Луне. Но девушка была слишком слаба, она бы не выдержала пересадки сердца, а иного решения этой проблемы не было. Беннер, уставший от того, сколько боли он видит в глаза своей любимой, просто окружил девушку любовью и заботой, укрыв от всего мира в своих объятиях, пытаясь отвлечь от того, что смерть, буквально, дышит ей в спину.             — Она, — Старк не смотрит на Брюса. Ему стыдно, а ещё больно. Очень больно, но он проглатывает тугой ком, который встал поперёк горла и продолжает: она улыбалась?             — Да.       И Беннер не соврал. Луна Мераль Старк улыбалась, когда её сердце, уставшее от бесконечной игры со смертью, остановилось. Она ушла во сне, без боли, по-крайней мере Брюсу хочется в это верить.             — Она сказала, что хочет поспать две минуты, но, — Брюс совершенно не скрывает слез, — две минуты длятся слишком долго, Тони. Слишком долго.