Загадка дыры

Стеклянная дверь с грохотом закрывается, лишь чудом уцелев и не потянув за собой точно под начищенные до блеска дорогие туфли хлипкие стенки переговорки. Тусклого света ламп у самого потолка хватает, чтобы передать весь спектр цвета искажённого в оскале лица СЕО, который и без каких-либо комментариев всей своей аурой готов насиловать и убивать. А судя по гугл-календарю, начинать Макаров сегодня свою миссию будет с... — Шастун! Попов! Я вас уволю к хренам собачьим! — басит не своим голосом руководитель фирмы, бросая испепеляющие взгляды на двух сидящих друг напротив друга мужчин. Те в свою очередь делают вид, что не знакомы вообще: Арсений, сцепив на столе руки в замок, внимательно следит за боссом, тогда как Антон, лениво подперев ладонью подбородок, чертит какие-то круги на полях в своём рабочем блокноте. Экран проектора на стене выключен и не планирует никаких извинительных демонстраций, а тёмная столешница не удерживает стопку слёзных объяснительных, и потому Макаров, хрипло рыкнув, вытягивает из-под чернильного пера Шастуна блокнот, откидывая его в сторону. — Я с кем, блять, разговариваю! — А я чё? — Тыыы, — нараспев тянет СЕО, наконец выбирая для своего лица томатно-красный оттенок, и брызжет слюной от возмущения, разве что за грудки не хватая провинившегося программиста. — Какого хуя весь внутренний портал лёг именно в тот момент, когда Матвиенко приехал за квитанциями?! — Технические работы на серваке, я же предупреждал. Рассылку даже делал, — пожимает плечами Шастун. — И квитанции ведь вы всё равно распечатали. Позов вручную его, — машет на коллегу за столом, — эксельки сводил. Хотя, между прочим, это не наша работа. — Да, блять, и всё равно свёл неправильно! Арсений надменно фыркает, но не успевает насладиться победой. — А ты! Проёб важного контрагента это твоя, блять, вина! Какого хера, Попов?! — В свою защиту хочу сказать, — начинает мужчина заранее заготовленную речь, но не успевает закончить мысль. Макаров вновь опускает крепкий кулак на стол и выплёвывает едкое: — В свою защиту надевай презерватив! Антон давится смехом и силится замаскировать его под кашель, встречаясь взглядом с ледянющими синими глазами — наконец-то этого надменного гуся заткнули. — Я долго терпел ваши сраные препирательства, они никогда не подрывали имидж моей компании. Но теперь… — Илья Андреевич, позвольте всё же прояснить ситуацию, — снова делает попытку хоть как-то оправдать свой косяк Арсений, — все документы, что были заранее оговорены с Матвиенко, готовы. То, что он захотел дополнительно квитанцию за предстоящий квартал, не было необходимым для пролонгации договора. Да и мы бы в любом случае ещё пять раз корректировали все тарифы в процессе согласования. — К чему ты это ведёшь? — щурится уже более спокойно руководитель, заметно остывая. — К тому, что Сергей Борисович изначально не был настроен на продолжение отношений. — Арсений Сергеевич, мне, блять, напомнить тебе, что ты директор, мать его, департамента по работе с контрагентами и в твои обязанности входит сделать всё, чтобы это настроение изменить? — С такими техническими возможностями и сайтом, собранным на коленке? У Антона чуть ли челюсть на этаж к бухгалтерии не падает — нихуя себе предъява. — Ты умный такой, может, сам покажешь, как мне сайтом заниматься? — склоняет голову к плечу начальник IT-службы. И Арсений привычно зеркалит его жест: — А ты сам напомни, зачем здесь работаешь? — Хватит! — вновь рычит Макаров, перебивая подчинённых — эти двое не то что в печёнках у него сидят, как минимум геморроем глубоко в жопе. — Заебали. Выговор. Обоим. — Да за что?! — Пока не найдёте общий язык и не принесёте мне на подпись пролонг с Матвиенко, на глаза мне не попадайтесь. Уже у самого выхода из переговорной вновь оборачивается и рождает в коллегах ещё большую неприязнь друг к другу: — И вы оба без квартальных премий.

***

— Пидорас, блять. — Начинается, — роняет под нос Дима, даже не поднимая головы от своего рабочего места. Для него вся эта вакханалия с разъярённым начальником чисто стандартный вторник, и удивляться этому элементарно уже нет сил. Он покрывает жало припоем, осматривает развороченную микросхему и протирает паяльник о влажную губку, всё же бросая короткий взгляд на раскрасневшегося Шастуна, вихрем влетевшего в кабинет. — Чё там опять твой Попов сказал? — озвучивает за коллегу главный вопрос дня Воля, выглядывая из-за приоткрытой двери в серверную. Работа айтишников кипит, запах канифоли въедается в каждый уголок, подогревая начальника ещё больше, но он даже не пытается уточнить, чем конкретно заняты его сотрудники, потому что да, ублюдок с пятого этажа раздражает гораздо сильнее беспорядка. — Он не мой Попов! — скалится Антон, в два шага пересекая далеко не маленький кабинет, чудом не цепляя кишки разобранного прямо в центре помещения системника. Он хватает со своего стола Джул, но не спешит на перекур, вновь устремляя взгляд на единственного своего верного слушателя: — Этот гондон опять святым прикинулся. Сказал, что это мы во всём виноваты, а ты ещё и его говнотаблицу неправильно собрал. Брови Димы мгновенно подлетают на середину лба, и пролегающие морщины отчётливо пишут что-то на матерном. — Он совсем берега попутал?! Мне, сука, чё дали, то я и собрал. Какого хуя вообще я вдруг стал специалистом, нахуй, по экселю?! Но возмущения главного программиста и рядом не стоят с ярко выраженной агрессией Шастуна, подсвечивающей красным всё его лицо. — Бля, да я сам охуел, веришь? — подхватывает он, совсем стирая границы руководитель — подчинённый, выговариваясь: — Попов просто над нами тупо издевается! Он меня вчера вечером задержал, знаешь почему? Он, сука, не мог на своём ебаном маке сделать скриншот! — Сделал бы ему камшот, проблем-то, — отзывается негромко Паша, вновь скрываясь в каморке с серваками. — Плюсую Пахе, — кивает Позов, тыкая жалом паяльника в своего руководителя, — ты, кроме работы, вообще ничего не видишь. Потрахался бы, может, и не так резко бы на всё реагировал. — Ты соображаешь, что говоришь ваще? — Шастун звучно хлопает ладонью по столу Позова, отчего тот недовольно морщится, чудом не впечатав паяльник в контакт. Однако Антон Андреевич вообще в рот ебал этот кружок юного инженера, нависая над подчинённым чёрной тучей: — Может, мне ещё с самим Поповым потрахаться, хули нет-то, блять? — Так мы тебе о том и говорим, — спешит коллеге на помощь Пашка, выковыриваясь окончательно из серверной, вытирая ладони о какую-то тряпку и больше самому себе отчитываясь о проведённом осмотре: — Нам, кстати, надо чё-то с кондёром делать, он не охлаждает помещение нормально, поэтому там всё перегревается. Он быстрым шагом доходит до собственного стола, что-то печатает в телефоне и не даёт начальнику и шанса вникнуть в суть рабочей проблемы, как вновь возвращается к насущной: — Так вот, о Попове. Он вон какой спокойный, вечно как слон на отходосах. Потому что что? — Что? — Человек секс-клубы посещает. Антон даже забывает о том, что пять минут назад планировал всадить в свой организм убойную порцию никотина, а коллегам поочерёдно по пятьдесят задач на оставшийся день, и кривит еблет, замирая в непонимании. — Какие еще, нахуй, секс-клубы? — Тантрические, кажется. — Паша откладывает тряпку на край своего стола и чешет костяшками острый кончик носа, задумываясь. — Названий я не знаю, но он нас всех приглашал на последнем корпорате. — Чё? В смысле? А я где был в этот момент? Позов, тяжело вздохнув и качнув головой, напоминает: — Ты девкам из бухгалтерии мозг выносил о том, как остопиздел тебе Арсений Сергеевич. — Вообще-то я пытался выудить на него компромат. — Какой? Размер члена? — Вы как вообще с начальником разговариваете, псы? — психует Шастун. Он даже не пытается донести до умных голов подчинённых, что нулёвая икс шесть на парковке сто процентов заработана нечестным путём. Может, за счёт мертвых душ в департаменте, может, за счёт левых сделок, дополнительных счетов или тендеров — Антон в душе не представляет, но отчего-то в святую репутацию Попова не верит совсем. — Обычно, — пожимает тем временем плечами Дима, не отрываясь от пайки. — Просто мы-то видим всё, а ты чёт упираешься и не замечаешь, как он на твою задницу смотрит. — Ага, поэтому делает всё, чтобы меня к хуям уволили и я пошёл на трассу этой самой задницей изучать азы новой профессии? — Или к нему в кабинет, — между строк кивает Воля. В то же время Дима продолжает: — Да, реально, Тох, подумай хотя бы стресс снять. А вот с Поповым или нет, решай сам. Шастун звучно фыркает и, не желая продолжать разговор, вспоминает наконец про зудящие от желания закурить лёгкие. Он разворачивается на пятках в сторону выхода и шипит сквозь зубы в ответку: — Обязательно. Прям сейчас пойду и ноги перед ним раздвину. — Только не на его МФУ! — кричит в спину начальнику Воля. — Я его только откалибровал! И получает в ответ вполне логично вздёрнутый средний палец с обезоруживающим: — Ой, да пососите, черти.

***

Конец ебучей недели лишь чудом не дарит Шастуну нервный срыв, что он, естественно, не может не отпраздновать. Макаров, к счастью, даёт подчинённым добро на завершение рабочего дня, и Антон не думая заваливается домой с пухлым пакетом, из которого очень по-христиански звучит стеклянный перезвон. На ходу он наскоро набирает в общем рабочем чате, что «если Арсений Сергеевич потерял пароль от своего СЭД¹, то может спокойно идти и сосать хуй отдыхать, потому как восстановить его возможно будет только в понедельник». Шастун победно вытряхивается из верхней одежды, где-то там же в коридоре оставляет образ начальника — брюки с пиджаком и рубашкой — и нарядный, в трусах, вкушает воздух свободы. Пострадав ещё немного на тему остопиздевших долбачей компании и, естественно, рассказав всё пережитое сонному коту, он вываливает на стол свой ужин. Парень тянет ключ-кольцо на жестяной банке Козла, открывает лэптоп с недосмотренным сериалом и зачем-то вспоминает разговор о секс-клубах. Верить в то, что Попов может промышлять подобным, получается с трудом: мужик он видный, и людей, что не хотели бы посетить его постель, во всём офисе можно пересчитать по пальцам. И не то чтобы в их число не входил сам Антон, но, может, будь у Арсения характер менее говённый, он точно бы об этом прям подумал. Прям подумал и прям пофлиртовал. Но мы имеем, что имеем, а Антон имеет только премиум подписку в Тиндере, куда захмелевший мозг и тащит хозяина к концу сериального эпизода. Один профиль, второй, третий, и никто не цепляет избирательного юношу. Антон пишет каким-то уже засевшим в личке парням дежурные «привет как дела», равнодушно смахивает ещё пару фоток, после чего тянет следующую банку пива. «Поразвлечься», «пересечься» и просто «поебаться» не пробуждают должный интерес, что окончательно дёргает стрелку тюнера в груди в сторону «посмотри, глянь, просто посмотри». И внезапно прилетевшее сообщение от очередного самца с наглым «твой отец случайно не повар? тогда как он из двух яиц сотворил такую булочку» окончательно принимает за Антона решение. Режим инкогнито, нетривиальный набор букв в поисковой строке и — свеча, роза, мимоза — вот уже позорно розовый сайт родом минимум из начала нулевых открывает перед Шастуном двери в новую вселенную одноразовых отношений. Он не знает, в какие именно клубы ходит Арсений, какой в них разгон по предоставляемым услугам и с чего вообще стоит начинать, но бежать с набором возникших вопросов к самому Попову — последнее, что бы выбрал Антон в этой жизни. Потому он пробегает глазами по отзывам и чисто по фану открывает регистрационную анкету. Все пункты вплоть до своей ориентации Антон заполняет с разительной уверенностью в своей затее, представляя, как одним дивным вечером в одном таком заведении встречает гения-миллиардера-филантропа, влюбляется и больше никогда не появляется онлайн. Ну, на работе точно не появляется. Регистрация проходит успешно, перед глазами появляется расписание мероприятий на ближайший месяц, которое Шастун принимается сверять со своим рабочим календарём. Дополнительные требования о справке с отсутствием ЗППП и сумме необходимого взноса уже совсем не напрягают, когда марш Мендельсона фантомным отзвуком долетает до ушей Шастуна как минимум из Доминиканы и обворожительный голубоглазый красавчик манит кольцом от Тиффани. Кот, сидящий всё это время на диване возле хозяина, разве что не закатывает глаза и не вздыхает от, очевидно, пизданутой идеи, но не вмешивается — пусть кожаный делает что хочет, главное, чтобы паштеты продолжали литься в их квартире рекой. Шастун же, преисполненный великой целью, уже записывается в ближайшую к дому клинику, переводит деньги на указанный счёт и возвращается к своему сериалу, даже близко не представляя, чем всё это может обернуться…

***

В день икс до Антона наконец доходит, в какую хероту он вписался. Нет, вероятный одноразовый секс с неизвестным не пугает совсем, в отличие от того, что, судя по роликам в интернете, весь этот движ-Париж тупо замаскированная под нечто великое, целебно очищающее душу простая и самая незамысловатая оргия. Парень волнуется, вполуха слушает какие-то «пожалуйста-очень-срочно-Антон-Андреевич», раза четыре решает никуда не идти, но внутренний жидяра услужливо напоминает о проплаченном билетике в храм любви. Ещё и Попов, мразота такая, сваливает очередную ошибку в своих обоссанных квитанциях на «не работающую должным образом биллинговую систему». В итоге, убедив себя в том, что расслабиться ему действительно не помешает и что связывать, подвешивать и насиловать его уж точно там никто не будет против его воли, Антон решает всё же дойти и чисто одним глазком взглянуть на мероприятие. И, естественно, свалить, если среди потенциальных партнёров не будет минимум Мэттью МакКонахи. Потому что за такие бабки он там точно должен быть. С билетами в Доминикану и кольцом. От Тиффани. Чудом свалив с работы в положенные восемнадцать ноль-ноль и удивив тем самым не только подчинённых и коллег, но и охранника на КПП, Антон, снедаемый терпким волнением, на каком-то необдуманном автомате добирается до дома, принимает душ, влезает в новые джинсы, чистую рубашку и выливает на себя добрую порцию любимой туалетной воды. Удовлетворённый своим внешним видом и готовый разбивать мужские сердечки, Антон выдыхает и вызывает такси. Клуб выглядит непримечательно, без вывесок и каких-либо опознавательных признаков, так, что обычный прохожий не обратит и доли своего драгоценного внимания на обычную подъездную обшарпанную дверь, естественно, без домофона. Однако даже знающему Антону приходится дважды по кругу обойти здание обычной, вовсе не офисной, многоэтажки, прежде чем те самые «ворота в рай» прямо по соседству с обычным интимным салоном подмигнут приглушённым красным светом, явившимся после проскользнувшей в них девушки. Парень трижды сверяет адрес в распечатанном приглашении, мысленно подозревая, что, вероятно, вселенная против его нахождения здесь, однако стоит заметить высокого широкоплечего мужчину в накинутом на голову капюшоне, как все сомнения тут же отпадают — на вечеринке точно будут красавчики. Если в этой оргии обитают не только престарелые жирные извращенцы, если там вообще тусовка в стиле браззерс, то в целом игра однозначно стоит свеч. Тем не менее Шастун больше для проформы мнётся в нескольких метрах от входа, выкуривая почти весь мятный картридж своего Джул, по-деловому листает какие-то бестолковые переписки коллег в почте, не вникая в их суть, и думает, что похуй. Была не была. Антон делает последний затяг, замечая, как за дверью скрывается ещё несколько довольно спортивных мужчин, сжимает в волнении прекрасное-идеальное очко и посылает всё к чёрту. Он ловит закрывающуюся за очередным гостем дверь, не желая самостоятельно звонить или искать кнопку для её открытия, и наблюдает довольно длинный коридор, ведущий к лестнице в подвальное помещение. Ассоциация с баром отпадает быстро, как только у самого входа охранник, сверяющий приглашение со списком, просит медицинскую справку, долго изучает печати на подлинность и в итоге кивает, желая хорошего вечера. Музыка ненавязчивая, попсовая легко заглушается разговорами множества вполне прилично одетых людей в фойе. И никаких тебе окошек с дополнительной оплатой, как в порно чехов, прямо на полу ебущихся пар или впятером утюжащих одного, как в стандартных гэнг-бэнг вечеринках. Вместо букакке или ту-гёлз-ван-кап предлагаются шампанское и соки на фуршетном столе. Стены в обычных пейзажах, и нет никаких уродских граффити или плакатов с голыми бабами с дешёвым привкусом девяностых. Всё цивилизованно и мило. Но Шастун понимает, что это только вершина айсберга. — Дорогие гости, добрый вечер, — звучит приятный голос, и женщина лет пятидесяти, та самая, с главной страницы сайта не заставляет себя ждать. Она встаёт на небольшой подиум в центре зала, ослепляя присутствующих бриллиантами в своих серьгах и колье, и перехватывает двумя руками тонкую ножку бокала с шампанским. Непривыкший к подобному вычурному пафосу Шастун морщится, осуждающе оглядывая короткое, предсказуемо леопардовое платье хозяйки вечеринки, и пятится к стене, выискивая лучший угол обзора на вечеринщиков в фойе, благо рост позволяет. Он врубает внутренний гей-радар и пропускает всю вступительную речь женщины, упорно высматривая своего МакКонахи, пока не смиряется с тем, что по затылкам мужчин выяснить подобное нереально. Он коротко фыркает, тянется к фуршетной стойке и, решая залить свою подступающую панику бухлом, залпом осушает бокал. Пузырьки шампанского приятно хрустят на языке, пальцы в кармане нервно теребят Джул, желая поднести к губам дополнительную порцию никотина. Антон трясёт головой, поправляет чёлку и, отставив на стол пустой бокал, вновь упирается взглядом в оратора, силясь сосредоточиться на речи. — К сожалению, как многие постоянные гости уже поняли, наш основной зал, — кивает на деревянную дверь слева, — сегодня занят для бизнес-переговоров, и некоторые услуги временно недоступны. Хотя, если к концу вечера у вас останутся силы, может кто-то из наших миньёнов сможет доползти и до вас. Она подмигивает присутствующим, и по залу мгновенно расползаются смешки. Антон же не понимает ровным счётом нихуя, продолжая держать рожу кирпичом, чувствуя себя лишним. И как возбуждаться в таких условиях, не ебёт в принципе. Хозяйка тем временем кивает на дверь прямо за своей спиной: — Зал для БДСМ сессий также сегодня недоступен в связи с небольшим ремонтом, но поверьте, уже в следующем месяце мы сможем удивить любителей острых ощущений многими нововведениями, которых, благодаря нашим спонсорам, вы не найдёте ни в каких других аналогичных заведениях. Хотя некоторые из наших новинок уже доступны вам прямо сейчас. Зал удовлетворительно гудит, аплодируя женщине, на что она самодовольно улыбается. — Итак, резюмируя, мы с вами ограничиваемся обычной тантрической практикой раскрепощения, что поможет и вам снять стресс, и новичкам влиться в наше общество. Поэтому, — проводит рукой в сторону третьей двери уже справа от себя, — вы сейчас проходите и оставляете всю лишнюю одежду в ячейках. Если вам пока некомфортно представать перед коллегами нагими, можете попросить простыни у сотрудника гардеробной. Приятного всем вечера! Если у кого-то остались вопросы, я буду рада ответить на них лично. Повторный шквал аплодисментов оглушает, но ненадолго — голодные до секса посетители спешно набиваются в открытую дверь, не стесняясь стягивая с себя одежду прямо по пути. Красивые и не очень тела жмутся друг к другу, распаляясь, совсем не вызывая у Антона нужной реакции. Парень прирос к полу, не понимая, куда себя деть и как вообще решиться на публичный секс, хотя где-то в сознании хотелось опробовать подобный фетиш. В конце концов, он на равных с этими людьми, и никто, даже встреть его на улице, не станет осуждать за содеянное. Парень повторно глубоко вдыхает и выпускает воздух через трубочку губ, решительно делая шаг в сторону уже подрассосавшейся толпы, и вглядывается в помещение за той самой заветной дверью. Огромная светлая комната с тремя широкими диванами по периметру, столики с содержимым, наверное, целого ящика лубрикантов и салфеток, мохнатый белый ковёр по центру, и в эпицентре минималистичной роскоши петтингующие пары и даже тройки разносортных граждан. — Может, вам что-то подсказать? — звучит тот самый приторный голос хозяйки сегодняшней вечеринки, и душный аромат духов мерзко щекочет ноздри, вынуждая непроизвольно фыркнуть. Антон повторно окидывает рассеянным взглядом помещение и, криво улыбаясь, вопрошает быстрее, чем задумывается, нахуя ему это: — Где здесь туалет? Женщина как-то хитро растягивает улыбку и кивает в сторону выхода: — Возле бизнес-зала. Антон не говорит больше ни слова, лишь нервно кивает и быстрым шагом залетает в не разделённую гендерами уборную, тут же ныряя в кабинку. Юноша опускает крышку унитаза и грузно усаживается на неё, тут же запрокидывая голову вверх и выдыхая. Он явно оказался не готов к такому раскрепощению, хоть и секса хотелось до звона в яйцах. И атмосфера, и алкоголь, и люди симпатичные — всё просто благоволит к веселью этим вечером, но… Но если бы можно было уйти в приватные комнаты, даже не обязательно перед этим узнавая друг друга. Чтобы сосредоточиться только на партнёре, не париться из-за лишних глаз, чтобы не стесняться и не сравнивать себя с другими. Просто без каких-либо обязательств получить и принести удовольствие. И, кажется, вселенная слышит страдания Антона. За бежевой перегородкой в абсолютной тишине слышен шорох и приглушённый звон бьющейся при расстёгивании пряжки ремня. Кто его сосед, Шастун не видел, как и не слышал, чтобы кто-то входил следом за ним, но это и не важно. Антон окидывает взглядом пространство перед собой, продолжая тонуть в размышлениях и идеях побега, ищет взглядом камеры и, не найдя, тянет из кармана Джул, как… Буквально перед самым носом из не замеченной ранее дыры в пластике, по контуру обклеенной серой изолентой, образовывая тем самым рваное «солнышко», уверенно и плавно появляется крупная малиновая головка. Головка массивного вздыбленного члена. Глаза лезут из орбит прямо пропорционально масштабам охуевания — о таком не говорилось в приглашении. Однако бежать окрылённым паникой Антон не спешит. Он изучающе смотрит на действительно красивый по всем его собственным меркам, обрезанный, ровный ствол и непроизвольно сглатывает. Жар внизу живота запускает в голове обратные здравому смыслу мысли, ведь когда ещё выдастся побывать в условиях одной из своих особо любимых категорий порнхаба? Шок отступает быстро, как и мысли «это неправильно», «вдруг кто-то узнает». Абсолютная анонимность, безопасность и интерес успокаивают, в то время как дёрнувшийся призывно член, уже полностью появившийся в прорези, подстёгивает голодного до экспериментов юношу, у которого внутренний демон планомерно вторит на возгласы ангела на плече: «Я не хочу» — «Но ты же не пробовал!» — «Я не хочу» — «Попробуй!» И демон выигрывает. Антон стекает с унитаза, не брезгуя опускаться на кафельный пол на колени, смачивает губы загустевшей во рту слюной и без рук и каких-либо слов неожиданно тянется к чужому горячему органу, накрывая ртом головку. Мужчина по ту сторону довольно хрипит в унисон мурчащему парню, который, распаляясь ответным удовольствием, движется сразу дальше, старательно заглатывая пенис до самой глотки. Смазка, выступающая на уретре, кислит, но не противно, напротив, добавляя остроты ощущениям, разжигая жажду и требуя выжать из мужчины всё до последней капли. И Антон выжимает. Он сосёт старательно, слушая каждый тихий полустон низкого голоса, упирается носом в холодный пластик и жадно вдыхает мускусный запах чужого тела. Антон втягивает щеки, облизывая нежную кожу головки, и жалеет, что не может полноценно дотянуться до яиц — те, хоть и появляются в дырке, но остаются ровно в её владениях. А член тем временем поражает всё сильнее. Антон и его партнёры никогда не жаловались на вместимость его рта, но в этом конкретном случае становится очевидно, что, выйди мужчина из-за стенки и толкнись поглубже, обычный минет мгновенно превратится в глубокий горловой. И не то чтобы Антон был очень сильно против. Шастуна сложившая ситуация охуеть как заводит. Собственный стояк рвёт изнутри ширинку, пока руки скользят от пота по поверхности перегородки, страстно желая сжаться на чужих крепких бёдрах, ощупать чужие ягодицы и, быть может, даже скользнуть длинным, музыкальным пальцем между ними, усиливая для верхнего наслаждение от минета. Хотя, кажется, того и без подобных манипуляций всё происходящее вполне себе устраивает, как и самого юношу, стоящего на коленях. Слюна тонкими ручейками стекает на гладкий подбородок, очерчивает линию острого адамова яблока и срывается на ворот любимой рубашки, но Антону не жалко. Он сглатывает, пережимая чувствительную головку языком и нёбом, кружит под головкой, играя с уздечкой, спускается ниже по стволу, лишь кончиком языка задевая мошонку и возвращаясь назад выше, специально легко задевает острыми зубами выпирающую кайму головки. И мужчина, отпустив себя окончательно, громко стонет. Антон на это лишь самодовольно ухмыляется — минеты от него это всегда лучший опыт в жизни партнёра. Руки юноши спускаются на собственный пах, мнут пышащий жаром ствол, следом выпуская наконец пуговицу из петлички, а член из тесных оков белья. Антон тихо стонет, пуская по чужому члену вибрации, стоит только толкнуться в собственный кулак и осознать внезапное — с таким хуем хочется попробовать большее. Именно в этом закрытом клубе, за закрытыми дверьми туалета, с охуенно горячим незнакомцем — если не Мэтью МакКонахи, так определенно Колином Фарреллом — раскрепоститься окончательно. Антон с громким чпоком выпускает изо рта влажный от слюны член, поднимается с затёкших колен и разворачивается к партнёру спиной, выпутывая лишь одну ногу из джинсов и трусов. Он расставляет длинные ноги максимально широко, наклоняется и вовремя ловит пальцами начавший исчезать в дыре член, без слов поясняя: «Мы ещё не закончили». Смазка с клубникой находится на полке рядом с туалетной бумагой как нельзя кстати, поглощая приторным ароматом прочие запахи помещения. Два пальца отточенным движением растирают лубрикант по анальным мышцам, пока член в дырке тяжело покачивается, подрагивая от предвкушения. И Антон весь подрагивает вместе с ним. Чувство наполненности пускает импульсы по всему телу, когда головка настойчиво протискивается в узкий сфинктер и проходит мимо простаты дальше, задевая и вынуждая парня закатить от наслаждения глаза. Электрические разряды ощутимы даже на шее, на скулах и на кончиках пальцев обеих ног. Антон насаживается сам до упора, влажными ягодицами вжимаясь в стенку кабинки, крутит задницей, играя мышцами ануса, то сжимая, то разжимая их, привыкая к действительно внушительным размерам, пока жилистые узловатые пальцы не появляются сверху, обхватывая перегородку на манер перекладины, и мужчина, очевидно приняв упор, выходит и рывком толкается обратно. У парня перед глазами светлячки яркими пятнами перекрывают реальность, собственные стоны мелодией страсти накладываются на ритмичный глухой стук чужих бёдер о поверхность пластмассовой стенки. И это просто охуенно. Антон выгибается сильнее, закидывает ногу на крышку унитаза и подмахивает бёдрами, позволяет члену поршнем долбить свою простату, пока собственная рука лениво размазывает нереальное количество предэякулята по рельефному каменному стволу. Во рту пересыхает уже на второй минуте, яйца поджимаются с каждой фрикцией всё сильнее, но Антон не спешит дрочить себе в такт толчкам — с таким партнером хочется продлить удовольствие по максимуму. Однако незнакомец уже не в силах сдерживаться: толчки становятся резкими, частыми, что кажется, сократи мужчина амплитуду, и ритм, отбивающийся металлической пряжкой его ремня, составит конкуренцию лучшим партиям Джои Джордисона. И Шастун уже откровенно воет, чувствуя грань, и пережимает свой член под головкой, наконец спуская в собственный кулак. Рваные толчки в заднице не прекращаются, лишь горячие густые потёки на бёдрах и гортанный рык подсказывают юноше, что мужчина кончил за ним следом, а может, даже и раньше, дотрахивая Антона и заодно растягивая собственный оргазм. В теле долгожданное опустошение и звонкий гул в голове, в горле стучит собственное сердце, а произошедшее осознается словно через толщу воды, и тем не менее… Когда горячая плоть пропадает из его тела, Антон знает точно, что такого партнёра упускать нельзя, что он хочет это однажды, а может, и уже завтра всё это однозначно повторить. С этим членом, с этим мужчиной, но уже наверняка где-нибудь не здесь. Что движет парнем? Исключительно интерес. Может, конечно, и переливы счастья от охуенного секса в чуть ли не бьющихся друг об друга от радости долгожданной разрядки яйцах. Антон наспех вытирается, тратя добрую часть рулона туалетной бумаги, поправляет на себе одежду и выскакивает из кабинки вовремя — мужчина так же спешно покидает свою, не желая потерять из виду столь горячего любовника. Антон не заботится о своей внешности, не стреляет даже мимолётно взглядом в зеркало у раковин напротив. Он отмеряет ударами сердца ожидание, пока дверь кабинки партнёра не закроется, наконец явив перед юношей того самого единственного, которого выбрала Золушкина туфелька, так идеально совпав по размеру. И действительно, упругие бёдра, обтянутые тканью чёрных джинсов, узкая талия, широкие плечи в зелёном поло, крепкая шея, тонкие губы, голубые глаза и чёрные волосы — всё в точности как в самой заветной фантазии, да только… — Арсений Сергеевич? — Шастун? И мать твою. Никакого кольца от Тиффани.