Наблюдатель

Всё стало иначе с Того Самого Дня. Тот Самый День разделил мир Фрэнка на До и После, на С-ним и Без-него. Нет, это не был день смерти жены Фрэнка от зубов левиафана. Это был день, когда великая любовь победила жажду мщения! В Тот Самый День раздался звонок Бобби Сингера. Фрэнк не ожидал от этого события ничего хорошего и, конечно же, оказался прав. Бобби звонил вовсе не чтобы поздравить его с давно прошедшим Днем Рождения, и не чтобы поинтересоваться, как там Фрэнк поживает или просто пожелать ему хорошего дня и настроения. Нет, ничего такого, а как всегда, обыкновенная кошмарная рутина: ребята Бобби попали в опасное и неприятное положение между грязью и законом. Фрэнку не очень-то хотелось с кем-то общаться, да еще вникать в чужие проблемы. У него и своих хватало, кто бы знал. Но он был хорошим человеком и не стал отказывать старому приятелю в помощи. Следующее, что навсегда врезалось в память Фрэнка, это две пары ботинок, невесело протопавших в его убежище. Поднимая взгляд выше — свободные джинсы с такой заниженной талией, словно вот-вот спадут (о, хоть бы…) и только еще сильнее подчеркивающие стройность их обладателя. Широкие сильные плечи. Царская походка. Шикарная и ухоженная каштановая гривка, как у заправской красотки. Сладкие и мягкие, приоткрытые губки. Чистая нежная кожа. Смазливое наивное лицо. Божественные, бьющие в самое сердце, самые трогательные и красивые в мире щенячьи глаза… Дин Винчестер называл это прекрасное Нечто — «Саманта». И все время машинально старался огородить его своим телом, словно оберегая от всех ужасов и угроз внешнего мира. «Пресвятые левиафаны… Что это такое?.. Что, я вас спрашиваю?!» — вспыхивали отрывочные панические мысли в голове Фрэнка, пока он скороговоркой раздавал свои важнейшие указания Винчестерам. Язык Фрэнка неукоснительно делал свое дело, уж как мог в данной непростой ситуации, когда всё существо Фрэнка было сконцентрировано в это время на неожиданном, поразившим его в самое сердце госте. Какая шея, боже… А какие руки!.. А выражение лица!.. До чего же красивая и в то же время забавная мордашка… А какая неприличная невинность!.. А какие идеальные формы и какие лосиные размеры!.. Не иначе, как сам Адонис вживую стоит перед ним!.. Прекрасный Аполлон спустился с Олимпа и вошел в эту скромную недостойную обитель!.. Фрэнк был готов упасть прямо ему в ноги и просить разрешения прикоснуться к этим ногам губами… Ему приходилось сдерживать себя. Фрэнк сдерживался, как только мог. На самом деле перевозбужденный Фрэнк едва-едва контролировал себя. В самый тяжелый момент, чтобы не сорваться и не завалить младшего Винчестера прямо на изумленных глазах его, без сомнения, опасного брата, Фрэнк взорвался и в бешенстве раздолбал ноутбук Сэма об стол. Это неожиданное насилие немного разрядило обстановку. Да и все равно от этого предмета необходимо было избавиться. Под конец торопливо и резко выпроводив парочку, Фрэнк упал в кресло и в одиночестве долго трясся от смеха в истерическом припадке. Его трясло и не отпускало, и единственное, что он мог тогда связно подумать, было: «Вот так и сходят с ума…» Затем, изможденный и выжатый своими чрезмерными переживаниями и эмоциями, он провалился в глубокий сон-бездну, сон-кому прямо в этом же кресле. А очнувшись через пару часов, понял, что с прошлым покончено навсегда. Нахуй левиафанов! В жопу Дика Романа! Теперь в жизни Фрэнка начиналась новая эпоха. Режим Фрэнка давно не отличался распорядком, но с Того Самого Дня стало еще хлеще. С утра до ночи и с ночи до утра Фрэнк был бесконечно занят и возбужден. Возбужден он был из-за того, чем он был занят, а вечно занят этим он был, потому что был вечно возбужден. Фрэнк вел скрытый мониторинг с нескольких камер и прослушку с телефонов. Камеры он всегда ставил сам, лично, на свой страх и риск. Приходилось постоянно разъезжать, перебираясь с места на место по стране, и тратить уйму времени, сил и недешевого оборудования, но выбора не было. И это всё были еще не главные неудобства… Всякий раз, когда звонил Дин Винчестер и поднимал свои любимые темы о Дике Романе, Фрэнк с большим трудом собирался с мыслями, пытаясь вспомнить, кто же такой этот остоебучий негодяй с подозрительно знакомым именем? — Ааа! Роман! — смутно припоминая, кричал он в трубку. — Да-да, Дин, конечно же, я слежу за Романом! Уже все глаза стер до дыр! Четвертые очки за неделю треснули — вот как усиленно я за ним слежу! Но ничего не знаю. Никаких новостей. Ааа! Погоди, ты о Дике Романе?! Нет, о нем тоже никаких новостей! Впрочем, в новостях он как раз без сомнения есть. Укуси меня, если его там не будет. Я надеюсь, ты смотришь новости, Дин? Ты знаешь, что это такое? Если я должен пересказывать тебе все выпуски, так сразу и скажи, чтобы я сразу пустил себе пулю в лоб! Что?! Нет, я в порядке, а ты в порядке? Ты умеешь пользоваться интернетом, Дин? Я же тебя учил. Если забыл, спроси Сэма, как найти сайты новостей. И заодно сайты этого Романа. Что-что? Сам знаешь и умеешь? Ах ты, чудо! Как ты меня обрадовал! Раз так, то мы все в деле, Дин! Зачем же тогда отвлекать серьезных людей от их работы? Будь здоров! Да, да и еще раз да: Фрэнк бессовестно лгал Дину о том, что занимается левиафанами и следит за Романом! За кем же на самом деле сутками напролет следил этот странный человек и где расставлял свои камеры? Счастье Винчестеров было в том, что они не знали правильные ответы на эти вопросы. Фрэнк с наслаждением потягивал холодное пивко, не отрывая влюбленного взгляда от большого монитора, на котором транслировалась кровать самого обыкновенного дешевого мотеля. На кровати сладко, ничего не подозревая, спал Сэм Винчестер. Даже Люцифер в его голове спал, и хотя много знал, но даже не догадывался, что за ними наблюдает всевидящее око Фрэнка. Так вот, на мониторах Фрэнка Сэмми спокойно и в своем милейшем сэмовском духе, спал. Вот уже сто двадцатую ночь камеры Фрэнка снимали это бедное событиями действо, а тайный фанат все равно записывал и записывал. Фрэнк смотрел на спящего Сэма всё с тем же наслаждением и благоговением, как когда снимал это впервые, много месяцев назад. Это были самые любимые и спокойные часы в жизни Фрэнка, потому что он знал, что Сэм будет просматриваться все время, а не пропадать неизвестно где, как во время бодрствования. И еще Фрэнк знал, что после сна Сэмми, скорее всего, пойдет принимать душ. В ванной Фрэнк обычно ставил не одну, а сразу несколько камер. На всякий пожарный и для разных ракурсов. Короче говоря, весь ужас был в том, что Фрэнк подло и бессовестно сталкерил за Сэмом Винчестером и плевать хотел на проклятого остоебучего Дика Романа, чью рожу он теперь буквально видеть не мог аж до блевотных рефлексов. Конечно, была у Фрэнка одна маленькая папочка и для левиафанов с Романом. В ней была вся информация, добытая Фрэнком до встречи с Винчестерами — не очень много, совсем капелька информации. «Достаточно на такую грязь» — справедливо рассуждал теперь Фрэнк, довольный тем, что всё его железо работало, так сказать, на Сэмми и, главное, хранило Сэмми. — Сэм… Сэмми, — ласково целуя монитор с его изображением, выдыхал этот эксцентричный субъект. — Как идут дела, Фрэнк? — снова и снова отрывали его от таких приятных занятий звонки Дина Винчестера. От бешенства Фрэнк не сразу находил слова. — Я спросил — как дела? — повторял Дин, думая, что Фрэнк плохо расслышал. — Пока не родила! Спроси: а Роман где? — И где? — Нет, ты правильно спроси! — А Роман где? — В Караганде! — Серьезно? А что он там делает? — Сам подумай, что он там делает? — Жрет кого-нибудь? — В яблочко! И Дин получает двести баллов! Второй вопрос! Угадай, кто левиафан — Перес Хилтон или президент Путин? Фрэнк возбужденно и быстро выплевывал все слова, точно автомат — пули. Так что Дину было нелегко сообразить, что к чему под этим его хаотичным и произвольным обстрелом. — А разве Путин сейчас президент? — усомнился Дин, смутно вспомнив еще какого-то Медведева на фоне российского флага. — Неправильный ответ! Очень жаль, Дин, но ты выбываешь из игры! Гуляй!!! И гугляй побольше всякой инфы! Фрэнк поспешно обрубил связь, пока Дин не завел опять какой-нибудь разговор про треклятых левиафанов. Этого нужно было по возможности не допускать, но при этом постараться не вызывать никаких подозрений. К счастью, Фрэнк был всегда так возбужден, что, не особо напрягаясь, держал под контролем любую ситуацию с Дином. Фрэнку ничего не стоило заговорить кого угодно, так что человек надолго забывал, зачем вообще обращался и вспоминал только спустя несколько часов после такого вот очередного бурного контакта. Именно такое общение у них с Дином и стало правилом, вошло у обоих в привычку. И это нравилось Дину! Он «включался» в игру и с удовольствием импровизировал на ходу все новые и новые шифры, которые — по его мнению — использовал Фрэнк, чтобы их разговор не поняли левиафаны… Вот только на самом деле Фрэнк пытался «зашифровать» лишь одну-единственную и простейшую информацию, которая рвалась у него при каждом общении с Дином и звучала примерно так: «Заебал!!! Заебал!!! За-е-бал!!!» — Дин! Ты человек или клещ?! — в очередной раз на нервах орал в трубку Фрэнк. — Я — не левиафан, если ты об этом, — ухмылялся на другом конце Дин, думая, что всё понял. — Уж лучше бы левиафан! Дин быстро пытался составить «правильный» ответ на эти странные слова. — Я — Опасный Клещ! — бодро отвечал Дин, довольный собой и их шпионским мини-клубом на двоих. — Звоню Закопанной Цикаде, чтобы она насвистела, чем занимаются Мерзкие Тараканы на нашей кухне при выключенном свете. Мля-а-а… Озабоченный Сэмом мозг Фрэнка просто категорически отказывался быть восприимчивым к такой неебической хрени! Вдобавок ко всему, он вдруг увидел, как на одном из мониторов в этот момент Сэм расстилает свой гимнастический коврик… И вот уже сквозь назойливый голос Дина и шум собственного усилившегося кровотока Фрэнк смотрит, как Сэмми стягивает с себя домашние треники… А под ними оказываются шерстяные шаровары. Фрэнк закусывает губу и завороженно смотрит, как Сэмми стягивает эти шаровары. Под ними — спортивные лосины. Фрэнк стонет, а Сэмми неторопливо стягивает лосины. Под ними обнаруживаются тонкие чулки. У Фрэнка безмолвно отвисает челюсть. И замирает сердце, когда Сэмми снимает их правильно: медленно и осторожно скатывая сначала с одной ноги, потом так же с другой. Черт возьми, от Сэма Винчестера никогда не знаешь, чего ожидать. У Фрэнка мучительный стояк, но он не может приступать к желанному неприличному делу, пока Дин всё ещё висит тут на проводе стопудовым грузом. Фрэнк, скрипя зубами, смотрит, как Сэм надевает свои лайкровые шорты, в которых так замечательно видно все его изгибы и линии. Милый малыш собирается делать гимнастику, йогу и растяжку и, может быть даже, снова сядет на шпагат… Вся сущность Фрэнка сфокусирована на экране, телефон практически выпадает из его ослабевшей руки, но на периферии сознания еще слышно, как Дин зовет его: «Закопанная Цикада?.. Как слышно? Закопанную Цикаду вызывает Опасный Клещ! Закопанная Цикада?.. Ты там жива? На связи Опасный Клещ…» Необходимо было что-то ответить, чтобы поскорее избавиться от этого безумия. — Слушай, ты, как там… Энцефалитный Клещ!.. Иди поищи себе нового хозяина, пока я не воспользовался скипидаром! Дин быстро обработал этот шифр в своей голове и с удовольствием продолжил «игру»: — Уже нашел: Хозяин Тараканов разводит Блох в прямом эфире! Считаешь, стоит воспользоваться против него моющим средством, чтобы все бЛохи увидели? Мы уже как-то раз пробовали… …о, да, Сэмми на мониторе выгнулся в глубокой растяжке и в какой-то изумительно неприличной позе, и Фрэнк, уже не думая ни о чем, тупо вырубил связь с Дином. И выключил телефон, потому что знал, что Дин обязательно станет перезванивать. «Не видеть и не слышать Дина» — вот что давно стало заветной мечтой Фрэнка. И дело было не только в постоянных назойливых звонках, но и в том, что, шпионя за любимым Сэмом, Фрэнку волей не волей все время приходилось лицезреть и его неразлучного брата. Проще говоря, Дин просто невольно затер Фрэнку все глаза и всю душу. Вот и в этот раз, перерубив с ним связь, Фрэнк этим не специально спровоцировал Дина податься к Сэму… И, таким образом, избавившись от болтовни Дина через телефон, Фрэнку пришлось «наслаждаться» наблюдением спины Дина через камеру! Большой и широкой спины, которой Дин Винчестер перекрыл на экране вид полуобнаженного Сэма, «удачно» встав прямо перед скрытой камерой! Фрэнк мучительно застонал. Это было какое-то наказание — нигде ему не было спасения от Дина. — Уйди!!! — беспомощно орал он на него за несколько миль от Винчестеров. — Отойди в сторону!!! Что встал?! О-той-ди!!! Но Дин, конечно, не слышал его, и так и стоял, как будто специально. А потом достал из кармана фляжку и стал параллельно потягивать свое пойло, явно и не собираясь куда-то уходить. Похоже, что наблюдаемое зрелище его вполне устраивало. Только через пятнадцать минут Дин чуть-чуть сдвинулся. Сэм, как оказалось, уже скатывал коврик… — Я хотел тебе рассказать, что звонил Фрэнку, — сказал Дин, видя, что Сэм закончил. — Психу, который разбил мой ноут? — сразу же недобро припомнил этого человека Сэм. — Я даже не успел скинуть оттуда видео, где мы кормили зверей! Фрэнк вспомнил, как смог извлечь из разбитого ноута память. В том числе множество видео Сэма и Дина. В том числе ошеломительное трехчасовое шоу в зоопарке. Ошеломляло оно в первую очередь своей длиной. Во вторую — длиной. В третью — длиной. И в четвертую — потрясающим однообразием, особенно при такой длине. Фрэнк подобного еще не видел. Всё начиналось со снятой во весь экран вывески «ЗООПАРК»… И продолжалось долгими стояниями-наблюдениями возле каждой клетки и вольеры. Везде, где было разрешено, Сэмми кормил животных специальными кормами. Все три часа можно было передать в трех словах: Сэмми кормил животных. Зверей было видно не очень хорошо, а Сэма — просто прекрасно. Еще в кадр постоянно попадало жующее и довольное лицо Дина. Дин все три часа ел. Было видно, что он в данный момент полностью удовлетворен жизнью и счастлив. Но все равно начиная со второго часа Сэм озадаченно на него поглядывал. А затем регулярно выражал свое беспокойство вслух. В конце он недовольно, и даже почему-то почти обиженно и оскорбленно, заметил: «Сколько кормлю зверушек, только один ты, Дин, во всем зоопарке можешь столько жрать». Дин если и обиделся, то не показал виду, а сказал прямо в камеру: «Сколько существует этот зоопарк, только один Сэм во всем мире может снять такое видео!» «Что ты имеешь в виду?..» На этом съемка обрывалась. «Надо будет вернуть им их записи» — совестливо осознал Фрэнк. Кстати, он давно сделал отличный клип из этого трехчасового видео под песню «Perfect Day» Lou Reed. — Я так и знал, что ты всё никак не можешь простить ему этот чертов ноутбук. Не будь таким злопамятным, Сэм! — призвал Дин. — В момент такого глобального кризиса Фрэнк хоть что-то делает. В отличие от тебя. Работает мужик, пока ты тут задницу свою крутишь и растягиваешь! — Что-что? Ладно, Дин, не повторяй. И что же этот Фрэнк реально полезного сделал? Назови хотя бы одну вещь. — Научил меня, как быть хакером! — Кликать на сайт новостей, Дин — это еще не взлом. — Сучка. — Придурок. Братья начали очередную перепалку, а это значило, что пришло время повеселиться. Фрэнк обнаружил, что за всю жизнь столько не смеялся, как с того момента, как начал свою слежку за Винчестерами. — Кстати говоря. Подрочить на журнал, Сэмми — это еще не секс, — попытался уколоть брата в отместку Дин. — Тогда меньше дрочи. — Сучка. — Придурок. Фрэнк открыл чипсы и развалился в кресле, глядя своё любимое комедийное шоу Сучки и Придурка. — Заниматься сексом с самим собой, Сэмми — это еще не значит иметь личную жизнь, — не сдаваясь, более точно перефразировал старший Винчестер. — А трахаться со всеми подряд — это, конечно, очень личное… — проворчал Сэм. — Ишь ты, как тебя передернуло. Вместо того, чтобы втайне завидовать, мог бы просто кадрить телок вместе со мной. — Должно же быть у тебя хоть что-то, чему мне завидовать. — С-с-сучка! — Придурок. Фрэнка всегда трогало и умиляло то, как упрямо эти бедные мальчики старались делать вид даже наедине друг с другом, что они — нормальные, ну прямо самые-самые нормальные парни. Подумаешь, одна «маленькая-маленькая» грязная тайна на двоих… как легко и заманчиво было делать вид, что её просто не существует. Да, уж если какую «страшную тайну» — если это вообще можно было назвать тайной, а не очевидностью — Фрэнк и узнал про Винчестеров из своих скрытых наблюдений, так это то, что братья Винчестеры были далеко не только братьями. То есть, да, как и казалось всем, кто их видел, они действительно делали кое-что очень неположенное братьям, да еще так часто, горячо и много, что им бы позавидовали любые супруги. Сэм обычно сучился, но Дин его всё равно уламывал и входил в свою «Саманту»… Просто брал своего любимого хорошенького мальчика, как свою законную жену. Тылы Сэма походу всегда были такими затраханными, что парень буквально источал гомосексуальность и разврат. И часто бывало, что Сэм и сам не выдерживал и наседал на Дина или тонко совращал его, но при этом всегда неизменно оставался принимающим. Короче говоря, Сэмми Винчестер действительно был самой сладкой и самой затраханной и залюбленной сучкой, которую только можно было представить. Внешность и первое впечатление не обманывали. Да, Сэм любил и хотел только Дина и не нуждался в каких-то еще посторонних связях. И Фрэнк готов был поспорить, что и Дин в них не слишком-то нуждался. Старший Винчестер, чьей второй натурой всегда был его имидж, лишь свято оберегал свой знаменитый крутой образ брутального мачо. Для себя. И для отвода глаз. Но главное — для того же Сэма. Потому что Дин знал, что с одной стороны младшего Винчестера бесят эти его похождения, но с другой стороны Сэм всегда был без ума именно от Дина — от такого вот плейбоя и мачо. Так что Дин не видел смысла менять свои «дурные привычки», которые заставляют его Сэмми гореть страстью еще жарче и время от времени даже капельку ревновать. — Я это все к чему. Взломать парочку систем и паролей — это еще не значит, что ты хакер, Сэм, — продолжал тем временем в неугасающем споре гнуть что-то свое старший Винчестер, которого задело, что Сэм не ценит его новообретенных хакерских навыков. Хотя и Дин догадывался, что Сэм так пренебрежительно относится к ним лишь потому, что научил им Дина Фрэнк, а не он. Сэм просто ревновал, вот и насмехался над Дином в который раз. Но все равно мелкому за это хотелось врезать. — Хм, — Сэм сделал вид, что задумался над этой новой услышанной глупостью. — Тогда что же это значит? — Да просто. Ничего. Что ты взломал парочку систем и паролей. — Дин… Уймись. — Давно проехали. Сэм, знаю, не мое дело, но мне не нравятся твои шорты. В следующий раз возьми хотя бы мои. Или купи себе такие же. — Красные? Да я лучше вообще без шорт буду. — Ты уже сейчас как без них. — А по-моему… по-моему, ты просто придурок. — Голая сучка! Фрэнк радостно посмеялся, отмечая про себя новый счет, который был пока всё еще в пользу Сэма — 3:1. Фрэнк еще не видел никого, кто бы столько ревновал, дразнился и нарывался, как братья Винчестеры. Но, если говорить серьезно, то Фрэнк считал, что Сэм заслуживает кого-то получше, чем Дин. Нет, Фрэнк не имел ввиду себя, если кто-то вдруг такое подумал. Просто Фрэнку рядом с Сэмом почему-то представлялась девушка с мега-сексуальностью жены кролика Роджера, с коэффициентом интеллекта Девушки-с-татуировкой-дракона и с преданным навеки сердцем Джульетты. Впрочем, и Дин был по-своему чертовски хорош, а главное, он любил Сэма такой огромной любовью, которая редко бывает на земле, а когда бывает, то буквально переворачивает этот несовершенный мир и становится легендой. И, кстати, что касается Дина, Фрэнк не успевал соскучиться по нему, как старший Винчестер уже снова набирал его номер. Фрэнк неохотно переключался с камер, на которых был Сэмми, на сайты про Романа, чтобы быть немножко в теме. — И это всё, что ты можешь сообщить? — спрашивал разочарованный голос Дина после скромного доклада. — Это я и сам знаю. — А откуда мне знать что-то еще? — А как же морские раковины? — Чего?! Дин зажал свой рот рукой вокруг трубки и шепотом пояснил, раз Фрэнк не догадался: — Скрытые камеры!.. — А!.. Там не так уж все скрыто, ты же понимаешь. — Что же мы будем теперь делать? — Не знаю! Не знаю! Почему я должен знать?! Будем плыть по течению. — Ну и в какую жопу оно нас на этот раз вынесет? — Не знаю!!! — снова сорвался Фрэнк. — Дин, ты — настоящая рыба-прилипала!!! Ты, блять, китовая присоска!!! Говорю в последний раз: хватит кормиться за мой счет!!! Я не могу больше так жить!!! Не могу!!! Дин напрягся, пытаясь понять, что этим хочет сказать ему бедный Фрэнк. — Китовая Присоска вызывает Зарытую Мурену! Сообщение принято. Зубастые Акулы не будут кормиться за счет Простых Тунцов. Что будем делать, куда плыть? Фрэнк закатил глаза, чувствуя, что его терпение на исходе, и бешенство так и рвется наружу: — Ты меня уже задолбал!!! Больше нечего делать?! Приставай к своему брату! — Гигантский Кит устал и спит. «От тебя устал» — подумал Фрэнк. — Тогда к кому-нибудь еще приставай. — К кому? Руди не отвечает. Кас пропал. Гарт во мне не нуждается. Осталась только ты… Зарытая Мурена!.. Фрэнк терпеливо промокнул пот со лба платочком. — При чем здесь я?! Приставай к селедкам! Я хотел сказать, к девицам! — Что-то настроения нету. Слушай, а мне не нравится быть какой-то Присоской. — Отлично! — хлопнул себя по ляжке Фрэнк. — Супер! Тебе не нравится быть Присоской! Так не будь ей!!! — Ладно. А кем я тогда буду? Фрэнк понял, что Дин имел ввиду только кодовое имя, и смирился. Терпеливо и ласково, как с больным или ребенком, он предложил: — Ты будешь глазастым и губастым Раком Себастьяном, — и чтобы Дин снова не отверг, добавил. — А Сэм будет той бедовой рыжей русалочкой под твою ответственность. — Вообще-то, похоже, — с улыбкой признал Дин, и Фрэнк понял, что не прогадал. — Сэмми — рыжая девчонка форевер. Это просто гениально, Фрэнк! — Еще бы, мы же с тобой просто два гения. — Да, и в тему о нашей гениальности. Что же насчет Ро?.. То есть, что насчет Акульего Вожака? Вот если бы у нас был хотя бы крошечный ПЛАНктон… И Фрэнка вдруг прорывает. Совсем прорывает. Он плачет. Дин этого не слышит, потому что Фрэнк зажимает рот носовым платком, пока его щеки бороздят соленые капли отчаяния. Слыша подозрительную тишину и заглушенные всхлипы на другом конце, Дин решает все-таки закругляться и дает последнее «ободряющее» напутствие: — Ну ладно, ты там… смотри за Романом побольше, идет? — Черт! Дин, твою мать, Винчестер! Слушай сюда… Я не хочу на него смотреть! — начал отчаянно выговаривать Фрэнк. — Ты думаешь, я хочу еще больше смотреть на твоего сраного Дика Романа?! Даже трех секунд смотреть не хочу!!! Не хочу видеть этот Кошмарный Хуй во весь экран!!! Не хочу!!! Не хочу!!! «Не хочу, не хочу, не хочу…» — как в бреду повторял Фрэнк, снова сбросив удивленного Дина и раскачиваясь на стуле со сжимаемым в руках телефоном. Ничто не могло заставить Фрэнка прыгнуть из Рая обратно в Ад. Нет, никакого Дика Романа, ни за что и никогда. «…Не хочу, не хочу, не хочу…» Кроме своей добытой незаконным путем информационной собственности под строго-засекреченной аббревиатурой С.Э.М.М.И. (Сексуально-Эротический Мираж Мужского Идеала), Фрэнк чтил вещественные предметы — фетиши. Он раздобывал их по воле случая в те моменты, когда расставлял скрытые камеры в комнатах, машинах и душевых Винчестеров. В его горящие страстью и нежным обожанием руки попали: любимая рубашка Сэма; его зубная щетка; яблоко, которое Сэмми держал в руках, а потом передумал есть (Фрэнк весь измучился, решая вопрос — высушить его, заспиртовать, забальзамировать или покрыть золотом — и так и не успел решить: яблоко само высохло, пока он метался); расческа Сэма, даже с несколькими драгоценными волосами; полотенце; трое трусов, стянутых, нет, не с Сэма ночью, а из сумки и в разное время; сотовый телефон, который Сэмми так часто прижимал к уху и держал в руках (заботливый Фрэнк вынул симку и оставил её на месте телефона, и Винчестеры потом долго в шоке глядели на эту оставшуюся на столе симочку, привычно недоумевая — что здесь вообще происходит?); книгу «Как пережить смерть второго отца для чайников»; носовой платок, в который Сэм сморкался с горя; стельки из его ботинок и т.д. и т.д. Из-за этих очередных странностей Дин подозревал призрак Бобби. А Сэм не мог понять, зачем призраку Бобби его нижнее белье, и тайно подозревал в этой краже Дина. А на худой конец какую-нибудь очередную чокнутую фанатку. Но по-настоящему его грела мысль только о Дине. Эта мысль, что Дин снова делает что-то неприличное с его нижним бельем почему-то сильно заводила младшего Винчестера. Все-все вещи Сэма, включая ноутбук, который Фрэнк в своем припадке разбил в их первую и единственную встречу, были разложены, развешаны и расставлены особым образом на своих местах в тайном священном хранилище Фрэнка. В принципе, действия Фрэнка отчасти можно было понять. Просто даже будучи чокнутым, он не был таким дураком, чтобы подумать, что у него есть хоть какой-то самый мизерный шанс с Сэмом. И не только потому что Сэм был влюблен в Дина навеки, но и потому что Фрэнк был в курсе, как скептически Сэм относился лично к нему, считая его чудиком и психом. Хотя, это было главным образом потому, что Сэм всё никак не мог простить ему свой раздолбанный комп! Но Фрэнка всё это не сильно расстраивало. Его любовь к Сэму от этого не становилась меньше. Нет, конечно, Фрэнку хотелось быть с Сэмом. Но он помнил, как едва смог с собой совладать в их первую и единственную встречу. А ведь это было тогда, когда он еще совсем не знал Сэма и только впервые увидел его. Дальнейшее наблюдение лишь подтвердило и многократно усилило первое впечатление. Оно его не обмануло: Сэмми оказался просто невероятным, как его ни крути. Получше узнав личность Сэма, узнав его душу, впечатлившись его умом и увидев его во всех возможных позах гейской Камасутры, Фрэнк пропал навсегда… И ему просто не оставалось ничего иного, как только помешаться на младшем Винчестере еще больше. Но что же случится с Фрэнком теперь, если Сэм окажется рядом? Это было сложно даже представить. Однажды в очередном дурацком разговоре с Дином Фрэнк не удержался и вдруг спросил: — А он сейчас действительно там? — Кто — он, и где — там? — ничему не удивляясь в разговоре с Фрэнком, спросил Дин. — Какой-то странный шифр. — Сэм. Он сейчас там? С тобой? — Нет, Сэмми вышел. Он почему-то не выносит слушать наши разговоры. Что-нибудь ему передать? Алло? Фрэнк? Фрэнк?! Фрэнк жестоко ругал себя за то, что у него едва не вырвалось: «Передай, что я ЛЮБЛЮ ЕГО! ЛЮБЛЮ! ЛЮБЛЮ! ЛЮБЛЮ! ЛЮБЛЮ!!!» Пока Фрэнк до крови прикусывал свой непослушный язык, пришло понимание, что он уже слишком долго молчит. Не желая ничего объяснять, пришлось разорвал связь. Да, опять. В следующий раз под конец разговора Дин вспомнил: — Слушай, ты, кажется, в прошлый раз хотел поговорить с Сэмом? Он сейчас рядом, дать ему те?.. Фрэнк еле успел отрубить связь, прежде чем из его горла вырвался крик «неееееет!!!» — Фрэнк?.. Фрэнк?! Вот странный тип, — проворчал Дин, убирая телефон в карман. — В самом деле? — приподнимая брови, саркастично заметил Сэм. — Заткнись. Еще одна сторона сложившейся непростой ситуации была в том, что Фрэнк ужасно боялся, что Дин Винчестер его убьет или, по меньшей мере, сильно поколотит, если ему вдруг станет известно, что вместо слежки за Диком Романом Фрэнк всё это время ведет секретную эротическую слежку за его братом! За его ненаглядным Сэмми, мать вашу! Боже, всё это было бы даже смешно, если бы не было так ужасно. Фрэнку было очень страшно, очень. Фрэнк отчетливо представлял себе ошеломленную, а потом перекошенную физиономию Дина при этой горячей новости. И как он с огорчением произносит это: «Да ты просто больной. Ты — больной, Фрэнк…» И как потом на его лице проступают все отрицательные и небезопасные для здоровья Фрэнка эмоции. Фрэнку неоднократно снился этот момент в кошмарах. — Я верил тебе, Фрэнк! — звучал суровый голос Дина, и вспотевшая от ужаса голова Фрэнка металась во сне по подушке. — Более того: я доверял тебе! А ты меня предал! Как и все. Все предают меня! Но ты… Ты не просто предал. Ты нас извращенчески подвел и обманул! Ты снимал голого Сэмми!!! Ты пялился на него! И мало еще этого, ты втрескался в него! И как ты, больной извращенец, даже не постеснялся втрескаться в Сэмми?! — Я… я не знаю… я не виноват!.. — пытался оправдываться Фрэнк. — Я же не нарочно! Я не хотел!!! — Молчи! — с презрением перебивал Дин. — Если бы ты его не хотел, ты бы не мастерил про него порнофильмы! А занимался бы делом, Фрэнк! Дик Роман ведь не дремлет. В большом отличие от тебя. Даже представить боюсь, что такой озабоченный тюлень, как ты, натворил в своем воображении с Сэмми… Фрэнк оправдывался: — Я занимался Романом! Не так, что б много…. Но пару минут в день всегда было. Ведь тебя и эта инфа вполне устраивала, разве нет? — Что ты ни хрена не знаешь про Дика Романа — к этому я уже привык. А вот что вместо этого ты знаешь каждый шрам и изгиб на теле моего брата — это полный абзац! Так что, извини, но я должен тебя убить, — с сожалением глядя на Фрэнка, Дин достал из-за пазухи своего лучшего друга — остро заточенный нож. — В следующий раз не ставь камеры в душ снимать Сэмми, пока я жив. Дин приближался со своим ножом, и тучи сгущались у него над головой, тени падали на его страшное лицо, гремел гром… Фрэнк в поту просыпался. Одним словом, Фрэнк очень старался, чтобы Дин не заподозрил ничего о его истинных пристрастиях. Еще в самом начале их дружбы Фрэнк отправил Дина подключать скрытые камеры на вышку в поле по координатам Бобби. Идиотская затея, но прокатило. Дин тогда наряжался в костюм мастера тех-службы, поднимался в небо на специальном подъемнике… короче, остался очень доволен новой игрой. Почувствовал себя настоящим героем настоящего шпионского фильма. «Болван, — думал тем временем, глядя на него, Фрэнк. — Дитя недоразвитое. И пусть этот пижон только попробует после такой возни упрекать меня в ничегонеделание!» Но просто расставить с Дином камеры было недостаточно, и Фрэнк это понимал. Так что он обучил Дина многим хакерским премудростям, чтобы тот сам мог играть в шпиона, не беспокоя то и дело Фрэнка, и не отрывая его от действительно важных занятий. И какое-то время это помогало. «Только попробуй снова меня донимать, когда я так занят, — размышлял Фрэнк. — Когда я наблюдаю Сэмми! Вот ведь умненький мальчик. Совсем не такой, как его старший брат. Сомневаюсь, что они родственники. Сэмми — котенок, солнышко, лапочка… — при мыслях о Сэме Фрэнк почти всегда успокаивался и невольно улыбался. — Сразу понял, что с таким двинутым, как я, много каши не сваришь» Увлекаясь мыслями пусть и о далеком, но существующем в ракурсе его вездесущих камер Сэме, Фрэнк мог забывать не только какой сегодня день, но и какой месяц, и какой год. Постоянно пересматривая прошлые записи, в нижнем углу которых обозначались даты съемки, Фрэнк реально запутывался в числах и иногда целыми неделями воображал, что идет ноябрь, тогда как давно уже шел февраль. Он затерялся во времени. Точнее, в его реальности время текло и прыгало в любых направлениях. И только Дин порой возвращал его своими звонками и приходами все к той же вечной проблеме с Диком Романом. «Улыбаться и делать дело» — произносил Фрэнк сам себе свой девиз и возвращался в ту «реальность», в которой существовал Дин (напоминание: в «реальности» Дина Фрэнк день и ночь прослеживал все неимоверно скучные поездки и выступления левиафана-политика). По мере ответов в трубку впопад и невпопад Фрэнк столько злился, что ему иногда даже становилось наплевать на то, что будет, узнай Дин правду. Ну, что бы в конце концов случилось? Может быть, Дин просто сказал бы: «Угораздило нас с Сэмми связаться с таким извращенцем!..» А Фрэнк смог бы наконец высказать свое наболевшее: «А зато ты задолбал меня Диком Романом!!! Самому-то хорошо — Сэмми всегда под боком! А мне приходится из сил выбиваться и камеры везде совать, чтобы только увидеть в сутки хоть краешек его ботинка, услышать его голос… Вот давай-ка поменяемся, Дин! Я буду возить Сэма по стране, спасать его прекрасную задницу и трахать ее. А ты сиди в этом супер-электромагнитном пикапе, где все нервы как провода, и кофеин — главное блюдо пять раз на дню, и пяль глаза на левиафана с телом политика!.. О, тело… Тело, губы, глаза, душа Сэмми… только подумать — рядом с тобой, наглая сволочь, стоит тебе только руку протянуть!..» Эта несправедливость просто убивала Фрэнка. Иногда он часами мечтал, как выскажет всё это Дину. Но затем Фрэнк поминал, что если Винчестерам все станет известно, то как минимум, ставить камеры у них ему больше не удастся и с наблюдениями придется проститься. А это было хуже смерти для Фрэнка, значительно хуже. «Пускай уж лучше убьют» — решил он на такой крайний случай. По-особому Фрэнк любил смотреть, как Сэмми кушает. Почему-то от этого вида по телу Фрэнка разливалась светлая радость и удовольствие. — Подожди, не ужинай без меня, — бросил как-то раз Сэму Дин и сделал вид, что вышел из дома. Фрэнк смотрел, как Сэм сидит перед тарелкой, роясь в своем телефоне, а Дин в это время подглядывает из коридора, с удовольствием наблюдая, как Сэм голодает, но ждет его. «Сволочь! Маньяк!» — возмущенно кричал Фрэнк на Дина, но потом утихомирился, потому что… да, чья бы корова мычала. Спустя какое-то время Сэм отложил телефон и сказал вслух, не подозревая, что за ним следят, причем сразу двое (или трое, если вспомнить еще про призрак Бобби, или даже четверо, если не забывать и про Люцифера): — Что ж, приятного аппетита, Сэм… И тут же себе ответил: — Правда? Большое спасибо! И Вам того же. После этого Фрэнк наконец с удовольствием увидел, как Сэм в отличном, благодаря самому себе, настроении приступил к ужину, подливая себе чая, намазывая хлеб шоколадной пастой… И вот тогда вошел разочарованный Дин. Дин. Дин… Точно ледяная снежная туча, закрывшая теплое солнце. Камера Фрэнка хорошо зафиксировала его изменившееся лицо, когда Сэм пожелал себе приятного аппетита и начал есть. Дин молча с грохотом выдвинул стул из-за стола и недовольно сел. Сэмми поежился, оторвался от еды и поднял на него свой трепетный взгляд: — Что-то случилось? — Я же просил меня подождать, — себе под нос ответил Дин, даже не глядя на так сильно обидевшего его брата. — Что? — Я просил меня подождать, Сэм! Неужели так есть хотелось, что не мог удержаться?! — Да нет, просто… — растерялся Сэм. — Тебя не было, и я… — Всего полчаса! И с кем это ты тут расшаркивался, вежливый ты наш? Снова Глюцифер? — Нет-нет, это я сам с собой… Люцифер ни при чем. Дин с болью откинулся на спинку стула и почти брезгливо отодвинул тарелку, потеряв аппетит. — Да сколько же вас там?.. — произнес он. — Сэм? Сэмми? И Глюцифер? У тебя все дома? Я никого не забыл? — Да что с тобой опять не так?! — Ты меня даже не подождал! — снова объяснил Дин. — Я тебя попросил, а ты плюнул и начал спокойно чавкать, как хомяк. Сам с собой! — Я не понимаю, Дин, ты что ли ревнуешь меня… ко мне?.. — Да я тебя вообще никогда не ревную. Мне плевать чем «вы» там занимаетесь, и что у «вас» там за жаркий бордель. Мне не интересно. Ни капельки. Просто, если ты не заметил, я делаю так, как ты сказал. — А что я сказал? — А ты еще и забыл?! Ты же недавно сказал мне жить для себя! И я, блять, живу для себя! Каждое проклятое утро встаю, нажираюсь, и живу для себя! Кошмар!.. Вот это действительно пиздец! Я как та мышь, давлюсь и плачу, но жру кактус, который ты мне всучил! Всучил и даже уже забыл, мерзавец! А я тебе сказал всего лишь подождать меня к ужину — но и такой мелочи ты не сделал. Снова подвел меня. Что сказать — классический Сэмми! Сам с собой в любви, в плюшевых тапках и с шоколадным бутером, в сахаре и в уюте! — Диин!.. — у Сэма пропал дар речи, когда он начал осознавать, как сильно вновь подвел брата. Теперь и он изменился в лице, и отодвинул тарелку, так как у него пропал аппетит. У Фрэнка выступили слезы от жалости и нежности к любимому. Ему хотелось убить этого противного Дина с его вечными обвинениями и ненормальными обидами, ей-богу, его хотелось просто задушить собственными руками. Но, так или иначе, диалоги и конфликты Винчестеров уже не раз заставляли Фрэнка долго плакать. Честно говоря, он не рыдал так много и часто даже когда потерял жену. — Ты не прав, Дин, — сообразил тем временем, хорошенько подумав, Сэм. — Если бы я знал, что для тебя это столько значит, я бы… В следующий раз я не буду есть без тебя, обещаю. Дин ругнулся и встал из-за стола. — Да что теперь-то не так, Дин?! — Не знаю! — Зачем ты убил Эмми, ты не знаешь. Зачем ты портишь мне настроение, ты не знаешь. Ты хоть что-нибудь знаешь, почему ты что-то делаешь, Дин?! Или я сам всегда должен выдумывать тебе оправдания? — Не знаю! Как говорит Фрэнк — ничего не знаю! Кстати, о Фрэнке… «Нет…» — затаил дыхание Фрэнк, в страхе начиная искать глазами свой телефон. — …Давненько я его уже не слышал. «Нееет!..» — …Пора мне снова пожить своей жизнью. Фрэнк видел, как Дин запускает руку к себе за пазуху… «Неееет!!!» …Как он ее постепенно вытаскивает… «Нееет!!! Только не это, не надо, прошу!!!» …вытаскивает с телефоном!.. На мониторе было видно, как Дин сразу же набирает абонента под первым номером. Конечно же, это Фрэнк! И раздается звонок. Делать нечего, надо ответить, чтобы Дин не вздумал приезжать. Фрэнк смиренно принимает вызов и молча ждет неизбежного. — Братец Бобер! — раздается ему в ухо громкий и уверенный голос Дина. — Братец Хомяк вызывает Братца Бобра! Грязные Гиены по-прежнему гадят наш лес, бесполезно мыть Мистером Мускулом. Что будем делать? Фрэнк молчит, пытаясь сообразить, как отделаться от Дина побыстрее. Дин расценивает молчание как недоверие: — Ты понял, что я не левиафан? — Ааа!.. Братец Хомяк!.. — оживает Фрэнк, собирая всю волю в кулак. — Ты в курсе, что Грязные Гиены подмяли производство кормов для всех зверей? Скоро мы все сдохнем! Если будем этим питаться!.. Надо бы прикупить земли, чтобы наладить новое производство! Натуральное хозяйство возвращается! Следующий этап — натуральный обмен! Приучайся работать мотыжкой и клеймом, Дин, изучай кормление скота! Дошло? Всего скота — и рогатого, и двуногого… На самом деле в этот момент Фрэнк на девяносто девять процентов был занят тем, что пялил глаза на экран и вытирал слюни, бегущие при виде Сэма. А болтал он просто так, вообще не думая, только из-за того, что у него был язык, а Дин висел на проводе. Все реальные мысли и стремления Фрэнка были жарко и тесно сосредоточены на Сэме Винчестере, но об этом нельзя, бессмысленно, да и опасно было говорить. Поэтому Фрэнк просто молол языком, также как некоторые люди стучат пальцами по столу или мотают ногой. Зато Дин всему верил, вслушивался, вдумывался и сильно переживал. Все беды мира, все проблемы на свете тяготили и огорчали его большое и светлое, полное любви сердце. — Ты уверен, что все так плохо, Братец Бобер? — грустно спросил он. — А как там твоя плотина? — Стоит. Держится потихоньку. — Слушай, если что-то надо — говори. Мы с моим… э-э… Братцем Жеребцом?.. — С Сестрицей Рысью, — подсказал быстро Фрэнк, сам от себя не ожидая. Дин впечатлено округлил глаза, оглядываясь на Сэма. Встречаясь с его непонимающим прищуром, Дин сразу же улыбнулся, полностью принимая такое кодовое имя. — Да… В общем, мы поможем… Правда, пока что Сестрица Рысь только сердито машет хвостом. Но зато, если уж она разозлится на кого надо!.. Начнет драть и когтить — мало не покажется. Фрэнк видел на экране, как Сэм морщится и быстро уходит в другую комнату. — Опять важничает, — подытожил Дин, провожая Сэма взглядом. — Ну и фиг с ним. — Как бы опять Красавица Рысь не отправилась на охоту в одиночку, — взболтнул Фрэнк. — Без своего Отважного Хомяка. — Нет, этого уже не повторится. Погоди…- начал соображать Дин, и Фрэнк напрягся, раскаиваясь в неосторожных словах, ожидая, что вот сейчас Дин спросит — а чего это он забеспокоился? — Погоди… А разве рысь не должна слопать хомяка? — Нет, — с облегчением вздохнул Фрэнк, не переставая удивляться мозгам старшего Винчестера. — Если она… хоть немножечко его любит… то пощадит и не слопает… и даже будет спасать… Речь Фрэнка начала замедляться и зависать на каждом слове. Потому что перед его глазами в другой комнате Сэм с головой залез под одеяло и свернулся там почти калачиком. Видимо, совсем его всё достало. Но самым интересным было не это. Фрэнк до крови прикусил губу. Ему казалось, что Сэм делает там под одеялом кое-что очень личное. — Братец Бобер? Братец Бобер? Бо-бё-ор?.. Бобрик! Вызывает Братец Хомяк! Фрэнк превозмог себя, зная, что если он сейчас пошлет Дина, то вероятнее всего тот опять пойдет к Сэму, и конца этому нашествию Дина не будет. Был лишь один выход. — Так, срочно. Записывай, Дин, все объяснения послезавтра! Необходимо поставить камеры по адресам… Фрэнк продиктовал выбранные наугад точки на карте и, злодейски посмеиваясь, дал отбой. Теперь проклятый Дин Винчестер не должен был помешать ему сосредоточиться на младшем братике. У Фрэнка выступил страстный пот. Чем бы Сэм там под одеялом не занимался, это набирало обороты. Фрэнк готов был пожертвовать собственный мизинец, чтобы стащить проклятое одеяло. Но, конце концов Сэм так и остался под одеялом, переходя в сон, и Фрэнк пожалел, что напрасно отослал Дина в этот раз, использовав зря отличную уловку. Вечером за окном стемнело, и пошел мокрый снег. А ночью вернулся усталый, нет — изможденный, Дин. Он громко хлопнул дверью, выражая свое очередное раздражение и недовольство всем мироустройством. Сэм проснулся и включил прикроватный свет. — Блядь, какая здесь жара! — выругался Дин и высунулся в открытое окно. — Что за хрень происходит опять? Не понимаю. Здесь прямо камин как будто жарит! — Дин, ты в порядке? — щурясь от света, на Дина смотрели красивые обеспокоенные глаза Сэма. — Да. Нет… Да. Просто ничего не понимаю. На улице снег выпал, а здесь жарко, как в аду. Я расставлял скрытые камеры в детском саду, в лесу, в бане и в кабинете мэра! Жутко устал. Меня дважды чуть не сцапали. — Левиафаны? — Копы. А может, левиафаны в виде копов. Кто их теперь разберет. — Но все равно ты молодец. Наверное, — с сомнением добавил Сэм. — Да уж, я молодец. А ты всё валяешься? Я смотрю, из постели не вылезаешь, с тех пор как мы остались без Бобби. — Дин… — Ладно, лежи. Я тебя не трогаю. Дин молча разделся и лег в свою постель на бок, горько отворачиваясь от Сэма. Так совершенно неподвижно он провалился в сон, точно труп. Труп… Труп, которому приятнее чувствовать себя мертвым, чем живым, ибо ради чего жить, он уже попросту не знает. Эта очередная депрессия началась у него еще до смерти Бобби — прямо после того, как Сэм решил поставить между ними очередную дистанцию, заставив Дина «жить для самого себя». Хорошо зевнув, Фрэнк в этот раз решил последовать примеру братьев и отправиться баюшки. Он выключил экраны и поскорее лег спать. Проснуться он хотел раньше Винчестеров. Но этой ночью его одолевали новые кошмары. Ему снилась та комната. Оказываясь там в своем сне, Фрэнк никогда не мог остановиться и всегда поступал одинаково: стаскивал одеяло с Сэма, а затем… громко кричал. Потому что под одеялом был не Сэм, а настоящее адское пламя! Бездна, гиена огненная. И Фрэнк начинал падать прямо туда, в этот разверзшийся ад, вопя от первобытного ужаса. Снова и снова Фрэнк просыпался от собственного крика, но никак не мог вырваться из этого круга и сразу по новой засыпал. Снова оказывался в той комнате. Снова стаскивал то проклятое одеяло. И опять и опять летел в пекло. Каждый раз ему казалось, что он умирает и поджаривается уже в полете. На какой-то там по счету раз Фрэнк кричал, но не проснулся. Его падение благополучно завершилось на дне гигантского каменного каньона, в котором живописно текли реки раскаленной лавы. И вот теперь прямо перед собой Фрэнк видит трон. На троне — Сэмми… И какой! Одно слово: прекрасен. В белом костюме, волосы уложены, из нагрудного кармана торчит алая роза. На руках у Сэма, точно любимое домашнее животное, лежит Дин, и его ноги свешиваются за подлокотник трона. Сэмми медленно гладит своего Дина от макушки до середины спины, вынуждая Фрэнка вспомнить Доктора Зло с его котом. Дин гордо и высокомерно смотрит на Фрэнка со своего места. Он абсолютно голый, если не считать красных шорт и крутого ошейника. — Как ты думаешь, Фрэнк, кто лучший друг человека? Собака? — спрашивает Сэмми и добавляет с улыбочкой. — Или девушка? Или Дин? Фрэнк настолько потрясен всем — этим местом, этой картиной, словами Сэма — что способен только пару раз неопределенно тряхнуть головой. — У меня однажды была девушка-собака, — спокойно продолжил Сэм. — Два в одном и два по цене одного — мне очень понравилось. Сначала. После секса я ее пристрелил. Было так жалко… Собаку, конечно же, а не девушку. Фрэнк снова задергал головой, даже не стараясь понять, о чем говорит Сэм. — Была у меня девушка, которая лечила мою собаку, — Сэмми на мгновение задумался. — Не будем вспоминать, после чего она ее лечила… Мне с ними нравилось, и я ушел только когда девушка сболтнула, сколько обо мне думает — как-то стало совсем скучно. Дин еще более гордо приподнял голову, словно умно прислушиваясь. — Была у меня демоница, которая вела себя, как моя самая лучшая сучка, — продолжал Сэм шокировать Фрэнка этим перечислением. — К сожалению, как и все демоны, она оказалась больной на голову. Мы ее зарезали. Была девушка, которая перекидывалась в собаку, чтобы я чесал ей пузико. И я чесал, не зная, не подозревая об обмане, а потом… она перекинулась в знойную женщину! Жутко выбесила меня этим. Как она смела? Так использовать мою симпатию к песикам — это почти изнасилование. Была… Сэм всё говорил и говорил на любимую собако-девичью тему, а Фрэнк в это время не мог оторваться от глубокого неподвижного взгляда Дина, тяжело направленного прямо на него. Этот убийственный взгляд говорил Фрэнку прямо в мозг: «Ты — ничто, Фрэнк. Ты — просто больная безродная дворняга. Я — Любимый Пес Его Величества! Мы происходим из одного Величайшего Древнего Рода. Нет, не Винчестеров, и даже не Адама и Евы… а намного, намного старше. Старее известного тебе мира, Фрэнк. Вавилон, Древний Рим, Ацтеки, Шумеры и еще дальше, в дописьменные времена… Атлантида, Лемурия и многие другие — все эти цивилизации реально существовали. Существовали, пока Мы с Сэмми там не родились! Еще ни одной цивилизации не удалось Нас пережить. И вы не надейтесь, что сможете. То же самое происходило на других планетах, в миллионах других галактик и вселенных, где нас называли по-разному: Истребители Богов, Разрушители Основ, Чертоги Вечных, Последние Инь и Янь… И так далее. Мы — родные братья. И супружеская пара. Наш уникальный естественный инцест — воплощение сверх-божественности. Мы перерождаемся, но это всегда Мы. И всегда при своем главном занятии: уничтожение всего, кроме Нас. Тьма, Армагеддон, Сумерки Богов, Рагнарек, Апокалипсис… Конец каждого существовавшего мира свершался по одной схеме: рождались Мы с Сэмми. Рождались не случайно, а специально, как только появлялась возможная петля-лазейка в пространственно-временном континууме. Рождались с одной-единственной заветной целью: быть вместе! Всегда, неразлучно, заботиться друг о друге, любить и быть любимыми друг другом. Мы приходили и будем приходить на закате каждой цивилизации, просто потому что можем. Просто потому что в традиционном мире появляются бреши. Просто потому что этот проклятый разваливающийся мир, как старый глиняный горшок — пустой, глупый, твердый и хрупкий. Он неминуемо разлетается на осколки под непомерным для него давлением Нашей с Сэмми любви. Да, Фрэнк, Мы с Сэмми как Водородная Бомба Любви, стирающая с лица земли всё, что окажется поблизости. И почему же всё это происходит — вот о чем, возможно, ты сейчас думаешь, Фрэнк? И я отвечу. Всё потому что нет ничего важнее Сэмми и Его Любимого Пса!!! И нет богов выше Нас!!! Узри это и преклони колени, несчастный. Трепещи перед Нами!.. Впрочем, я и так, по твоим глазам вижу, что ты уже трепещешь и покорен. Смотри, смотри какой у меня крутой ошейник, Фрэнк. Смотри, какая крутая укладка на моей шерстке. Смотри, какая у меня крутая черная машина смерти с сатанинской музыкой. Но никогда, о, блять, даже не вздумай!.. никогда не смотри на моего хозяина!!! Убью, тварь» Фрэнк стоял, как пригвожденный. Еще ни разу в жизни он не испытывал такого парализующего страха и, да, трепета. Тем временем Сэм всё продолжал свой бесконечный монолог о собаках и девчонках, дойдя наконец и до Дина. — …А вот это моя самая любимая собачка, — взял Сэмми Дина за загривок, показывая «мордой» получше. — Смотри, какой красавчик! Просто нечто. Правда, он сногсшибательный и неотразимый? Дин — лучше всех. Он — самый лучший, понимаешь? Когда я бросаю ему мячик — он всегда мне его приносит. Даже, когда мне уже не нужно, как было в случае с душой… Но все равно Дин — лучший. Всем за меня глотку перегрызет и правильно сделает. Я очень его люблю. Он всегда у меня был, сколько себя помню. И лучше, чем с ним, мне ни с кем никогда не было… Очень веселый, хороший и преданный пес. В том смысле, что я вечно его предаю. Так уж получается. — Ты — не Сэм! — пробило Фрэнка. — Сэм не такой. — Да нет, я именно такой, — с удовольствием признался младший Винчестер. — Даже не особо это скрываю, зачем? Все равно я самый милый и пушистый. — Нет, настоящий Сэм хороший! — А я что ли — плохой? — усмехнулся Сэм. — Я просто честный. До конца. — Нет, вы не Винчестеры! — упрямо продолжал утверждать Фрэнк. — Не знаю, кто вы… Или нет, знаю, вы, вы… вы — левиафаны! Хотя, нет… наверное… демоны! — Демоны? — разочарованно протянул Сэм. — Всего-то? Ну, можно употребить такую детскую метафору. — Мы — демон-Винчестеры! — придумал Дин. — Не Дин-демон, и не Сэм-демон, а демон-Винчестеры. — Дин обожает всё, что нас объединяет, — объяснил Сэм такую неожиданную фантазию брата. — Что ж, ладно, пора двигаться вперед. Пойдем в твой новый дом, «дорогой», — пригласил Сэм Фрэнка, поднимаясь с трона и доставая из кармана какие-то ключи. — Ты же не думаешь, Фрэнк, что сможешь теперь жить как раньше? Так не бывает. Пойдем, я тебя провожу. И возьми это, позаботься пока о моей любимой собаченьке… С этими словами Сэмми передал в дрожащие руки Фрэнка автоматический поводок, который пристегнул к ошейнику Дина, а сам пошел впереди своей раскрепощенной хозяйской походкой в глубины адских катакомб. К облегчению Фрэнка Дин пошел рядом не на четвереньках, а как нормальный человек. По ходу этой «прогулки» Фрэнк сам не заметил, как приблизился к Дину без всякого умысла или намерения. Но в ту же секунду, словно почувствовав это, Сэм резко обернулся, нехорошо глядя на Фрэнка. — Нравится моя собака? — холодным тоном допросил он. — Н-нет, — заикаясь произнес Фрэнк и на всякий случай отодвинулся от Дина. — Правильный ответ. Держись от него подальше. Еще никто не миновал больших неприятностей, нацелившись на Дина. Не веришь? Был один охотник — афро-лось, в сто раз круче тебя. И только лишь положил на Дина глаз — всё. Я этого мрачного гада даже убивать не стал. Дважды миловал, пока он совсем не рехнулся. Зато в третий раз отвинтил его тупую башку практически голыми руками, как только он к Дину со своими зубами сунулся. Потом как-то раз демон-младенец уволок Дина в Ад. Мой брат спасся, но я все равно выпил крови и порвал этого демона на куски уже буквально голыми руками! Точнее, силой мысли, — самодовольно хвастался Сэм. — Так же, как и того ублюдского демона, который имел Дина в аду. Еще была одна смазливая мамаша-гимнастка… Нет, мамашу я, конечно, убивать не стал, не беспокойся. Только трахнул ее пару раз как надо, когда ходил без души. Убийственный секс — называется. Вранье и чувство вины встали невидимой стеной между этими двумя, что иронично, потом что оба они со мной кувыркались. Еще крутился здесь один прилипчивый ангел, возомнивший себя Суперменом. Ему я вонзил кинжал в спину, но он стал недобогом… Ничего, всё в порядке. Он уже совершил незабываемую прогулку по дну озера, воскрес, снова погиб, воскрес и так далее. Он у нас переменчивая константа. Я даже перестал обращать на него внимание, когда окончательно убедился, что у этого несчастного Пьеро в плаще нет шансов. Еще был вампир — вот это был аврал! Его я с удовольствием планировал убить в обязательном порядке, но сразу не получилось — он оказался на редкость правильным для вампира. И Дин меня опередил: сам его убил ради меня. Опять же, очень иронично. И вот после этого мы с Бенни друг друга прекрасно поняли — что ему тупо нет смысла выходить из Чистилища… Был еще демон. Амбициозный король Ада! Убить его у меня не вышло, — погрустнев, признался Сэм, вспоминая этот тяжелый момент своего позора. — Не моя вина: ведьмовской мешочек не сработал. Уж поверь, сам бы я такой хуевый мешочек никогда не сделал. Зато Кроули я потом все-таки убил собственноручно: под видом принесения в жертву. Жертвы не вышло, да, вышло банальное убийство, потому трещина и не закрывалась… Зато демон посмертно прослыл героем. Еще была рыжая лесба. Но она была хорошей, поэтому лично я ее и пальцем не тронул. Только втянул в опасную авантюру — и всё остальное за меня сделали другие. Еще был британский охотник… С помощью элементарного заклинания я не дал Касу его вылечить, и потом его легко добили демоны. Скажи мне, Фрэнк, ты уже понял намек или мне продолжить дальше? Сказать, что может случиться с тобой? С таким недоделанным геройчиком? Знаешь, я хочу, чтобы до тебя дошло, что я ни в чем не раскаиваюсь. Потому что Дин — мой! Мой, — жестоко сузив свои такие живые и весело сверкающие глаза, повторил Сэм. — Только мой. И если кто-то этого в упор не хочет понимать, то это их проблемы. Жаль, что большинство даже и не подозревают — насколько серьезные… У Фрэнка бегали неопределенные мурашки по спине. Темные стороны Сэма Винчестера вкупе с его неординарным умом, актерством и хитростью восхищали, но в то же время отталкивали Фрэнка. Ведь Сэмми же не такой: он милый, добрый и наивный малыш… Хоть и убийца. И в целом, вот такие вот неожиданные речи от беззаветно любимого человека немного напрягали. — …Даже с собственным отцом я не мог делить Дина. И в детстве, и особенно когда вырос. Честно говорю, я бы не выдержал. Однажды у меня был отличный шанс, я держал Джона прямо на мушке… Не представляешь, какой силы воли мне стоило выстрелить ему только в ногу! Но это было правильно, иначе бы Дин меня не простил… какое-то время. Зато потом я убил двух зайцев одним выстрелом, когда в больнице подтолкнул нашего всемогущего папочку катиться в ад за спасение Дина. Ну что, поучительные истории, не правда ли? Есть над чем задуматься. Ты хоть и псих, но вроде бы не дурак, Фрэнк, — подвел итоги Сэм. — Не искушай злой «рок». Фрэнк бы и в жизни не подумал искушать такой злой «рок» под два метра роста, с таким небезопасным размахом плеч и мощным интеллектом. К тому же, в любом случае, на Дина он же не западал… Хотя, Фрэнк сильно подозревал, что и большинство из тех, о ком тут рассказывал Сэм, тоже вовсе ничего такого к Дину не испытывали, кроме дружеских чувств. Однако ревнивая и капризная натура младшего Винчестера всё интерпретировала по-своему и в результате вот так вот легко и спокойно проложила длинную дорогу из трупов и погребальных костров. Покончив с исповедью и откровениями, Сэм снова сделал свое знаменитое самое невинное личико на свете. Теперь любому было очевидно, что этот золотой мальчик и нехорошего матерного слова не скажет, и перед сном всегда прилежно помолится, и травку будет кушать, лишь бы не убивать невинных животных. И не один бледный и хилый вегетарианец начнет рвать на себе волосы, узнав, что под лопухами салата в тарелке у Сэма прячется огромная свиная отбивная, за которую он не платил на кассе. Да, он же — вегет, все же знают. Забавно, что Сэм был как будто бы и человек, но в то же время он был — истинно дьявольское, лукавое воплощение греха, своеволия и эгоизма во плоти. А самым-самым милым и пушистым Сэм обычно становился перед Дином. Потому что знал, как у старшего рвет крышу от «его малыша Сэмми» — самого желанного и соблазнительного младшего братика во Вселенной. Наконец они втроем вошли в бесконечный адский павильон, заставленный и завешанный металлическими ящиками, решетками и камерами хранения. Внутри этих тесных хранилищ были видны человеческие фигуры… Сэм подошел к одному пустующему ящику, грубо сколоченному из занозистых досок. — Извини, все самые лучшие места уже заняты, — сочувственно объяснил Сэм. — Но всё лучше, чем ничего. Залезай, Фрэнк, будь как дома. Хотя это, буквально, и есть твой дом. — Что это за место?.. — А сам не видишь? Это наш Зоопарк, — усмехнулся Дин. — Круто, да? Страсть — это тюрьма. Никогда о таком не слышал? Фрэнк тяжело сглотнул, начиная понимать, что происходит, и почему он здесь. — Слышал только, что любовь — это золотая клетка, — пробормотал он. — Не знаю, но в твоем случае, это точно деревянный ящик. Но тебе-то какая разница? Фрэнк чувствовал, что Дин над ним насмехается. — А почему ты сам на свободе? Ты же любишь Сэма больше всех. — У Дина — дистанционный поводок, — напомнил Сэм, кстати, отбирая его у Фрэнка обратно. — Хватает ровно до ближайшего бара. Ему это необходимо, чтобы совсем не рехнуться. «Плохо помогает» — подумал Фрэнк, глядя на Дина. — Всё, хватит раздумывать, Фрэнк, заметайся, — поторопил старший Винчестер. — Никто не хочет быть бездомным. Все хотят быть привязанными и погребенными заживо в плену своих чувств! Фрэнк, не видя особого выбора, залез внутрь и услышал, как за ним закрывается крышка, и как защелкивается замок. Странно, но теперь он почувствовал себя спокойным и завершенным, радостным и счастливым. Там, в глубине своего нового «дома» свернувшись калачиком, Фрэнк наконец-то глубоко и сладко заснул. Он был Дома наконец-то. Проснувшись в своей постели после этого странного сна и уже сильно соскучившись по настоящему Сэму, Фрэнк первым делом побежал к своим мониторам. Увидев младшего Винчестера, он сразу успокоился и включил кофеварку, не забыв и про бутерброд с помидором и сыром, любовно заготовленный в холодильнике. Сэмми сидел на своей кровати в пижаме, ханжески застегнутой на все пуговицы, и с отстраненным видом шарил в сети. Дин в джинсах и в рубашке сидел рядом с ним и уплетал за обе щеки гамбургер. Фрэнк кусал свой бутерброд и кайфовал в волнах этой молчаливой идиллии. — Раз ты всё ещё ничего не нашел, как насчет того, чтобы махнуть к Фрэнку? — предложил Дин, дочавкивая. — А то сегодня он запретил звонить. Фрэнк напрягся, нет, даже окаменел от ужаса. — К Фрэнку? Ни за что. Он же не в себе, — просто ответил Сэм. — Ой, кто бы говорил, Мистер-Говорящий-С-Люцифером. — Я могу нажимать на ладошку, Дин, как ты меня научил. А Фрэнку уже ничего не поможет. — Зато Фрэнк может помочь нам. — Не думаю, — как-то хмуро произнес Сэм. — Не хотел тебе этого говорить, но он ужасно похож на моего преподавателя права. Тот был совершенно больной сыч. Знаешь, как он смотрел на меня сквозь свои роговые очки, пока я отвечал билет? Я потом три дня никаким мылом не мог отмыть этот взгляд. — Стоп… Стоп, Сэмми, ты намекаешь, что Фрэнк — скрытый извращенец?! — до крайности заинтересовался Дин и тут же рассвирепел. — Да как ты смеешь говорить такое о Фрэнке? Хватит! Я серьезно, прекращай очернять этого загадочного непризнанного героя! И даже если он и извращенец, то что? Как же я? Я тоже извращенец. — Но ты — явный, а не скрытый, поэтому не противно, — объяснил Сэм. — И, главное, ты мой брат, Дин! А Фрэнк… я даже говорить о нем не хочу. Фрэнк закашлялся от всех этих разговоров, крупно подавившись. Встал, пошел и машинально сделал еще кофе. Еще один стакан, как будто был еще недостаточно обкофеинен и перевозбужден, и как будто по его натянутым нервам не бегали разряды электричества, угрожая когда-нибудь спалить мозг окончательно. Фрэнк выпил большую чашку черного кофе залпом до половины, а вторую часть оставил для спокойствия души, чтобы выпить чуток позже. Затем уселся в кресло в каком-то раздрае. Сэм, что б его… «Не хочет он о Фрэнке, видите ли, даже говорить!..» Вот ведь цареныш еще какой выискался! Фрэнк поймал себя на том, что в штанах снова жестко стояло. Он прикрыл глаза и его воображение услужливо разостлало перед ним траходром с Сэмом на нем. «Сэм… Сэмми… — приговаривал Фрэнк, как в лихорадке склоняясь над объектом своей безумной влюбленности. — Просто полежи смирно… позволь дяде Фрэнку загладить вину за то, что он раздолбал твой ноут…» Через десять минут, когда воображаемый Сэмми перевернулся, принял в себя до конца все грубые «извинения» и громко их прочувствовал, Фрэнк снова был в деле. То есть снова вел сладостный мониторинг и бодро допивал вторую половину чашки кофе. «Жизнь моя…» — сухо, без поэтических метафор, констатировал он, не отрывая взгляда от изображения Сэма. От этого честного признания хотя бы перед самим собой, Фрэнку становилось чуточку легче. Набитый техникой и рухлядью тесный фургон озарялся светом, расцветал райскими садами, птички громко распевали прямо над головой Фрэнка. И уже где-то через двадцать минут Фрэнк представлял себя тем самым преподом права. В своей фантазии он раскладывал Сэма прямо на экзаменационном столе и долго, в разных позах, жестко до боли растлевал за хорошую оценку, в то время как все в коридоре это слышали, обсуждали и подглядывали. И, черт возьми, это было прекрасно. Резко вернулся в реальность Фрэнк, лишь когда заметил, что кто-то из братьев принимает душ. Сердце Фрэнка подскочило, дрожащим пальцем он увеличил изображение. Дин. Увы, это был все снова Дин, мать его, Винчестер. Хорошо еще, что он уже закруглился, вырубил воду и вышел из душа. Зато сразу после Дина принимать душ пошел Сэм… Чувствуя, как пересыхает во рту, Фрэнк глотнул капельку виски из стакана, празднуя и предвкушая дальнейшее. В последнее время он тоннами пил и кофе и алкоголь одновременно и при этом не чувствовал себя пьяным, просто чувствовал себя в «норме». Впрочем, это у них с Дином было общее. Итак, Сэмми снял с себя всю одежду и аккуратно надел на голову целлофановую шапочку для душа. Перед зеркалом тщательно заправил в нее все волосы. Фрэнк как в трансе расстегнул свои ставшие тесными штаны. Сэм начал было заходить в душ, но его взгляд упал на оказавшиеся в этом, на сей раз люксовом, номере полочки со всякой дорогой косметикой. Сэм взял один флакон и прочитал себе вслух: — Сыворотка для питания и омолаживания кожи… минус десять лет?! Не раздумывая, Сэм начал поливать всего себя этой сывороткой, к восторгу Фрэнка, оказавшейся по консистенции и цвету точь-в-точь как мужское семя. Сэмми сначала обильно заливал себя этим средством из тонкого клювика от лица до ног, пока не истратил весь «одноразовый» флакон. А затем приступил к тщательному размазыванию и втиранию этой «кончи». Еще не закончив, Сэм замер: его внимание обратилось к другим косметическим средствам. Он взял следующее. — Маска Сверкающая, для глубокого кондиционирования кожи и придания блеска. Сэм стал наносить маску толстым слоем поверх сыворотки. Впрочем, она закончилась быстрее, чем он дошел до колен. Фрэнк протирал свои очки, надеясь, что к моменту, когда снова их наденет, Сэм перестанет страдать хуйней. Надежда не оправдалась. — Бальзам интенсивный против жировых отложений… Бальзам ложился поверх Маски Сверкающей плоховато перемешиваясь, но Сэмми старался, нетерпеливо размазывая по всему телу жидкое месиво. — Паста для шугаринга… Шугаринга? Сладенькое слово для проклятой эпиляции, — догадался Сэм и отставил эту болезненную пасту, взяв следующее. — Бальзам регенерирующий… и тонизирующий бальзам… С целью экономии времени Сэм натирал оба бальзама сразу, пока и они не закончились. — Крем увлажняющий с мочевиной… Фу! — такой подозрительный крем Сэмми брезгливо выкинул в мусорную корзину, даже не открыв. — Крем супер-омолаживающий… с плацентой?! «Второе Рождение»?! Дрожащими от алчной ненасытности руками Сэм усиленно втирал это легендарное вещество по всем своим поверхностям, и параллельно молился Богу, чтобы Он сложив Свои усилия вкупе с кремом и его молитвами повернул время вспять, придав Сэму еще более младенческий вид, чем было обещано на упаковке. Даже Фрэнк временно утратил возбуждение и только посмеивался, грустно качая головой. — Грязь косметическая… уменьшающая объем тела! Наносить толстым слоем… Сэм наносил самым толстым слоем, естественно, используя средство до дна, и бросая пустую упаковку в мусор к остальным. — Глина вулканического происхождения… Это оказался порошок, но он хорошо ложился в общую массу покрывающей его шубы. Сэм взял с полки последнюю оставшуюся баночку: — Маска из водорослей и грязи со дна океана. Сэм стремительно наносил сверху до низу эту маску, торопясь порадовать свое тело водорослями с океанских глубин. В этот момент в дверь ванной громко постучали. Сэм напряженно замер, держа в руках баночку и впервые замечая, как же ужасно изгажена вся шикарная ванная комната. Темная жирная слизь с его тела была повсюду: на полу, на сантехнике, на стенах, даже на потолке. Кого сюда еще принесло в такой момент? — Сэм, почему так долго? Мне надо отлить! — объявил довольный голос Дина. — Нет, Дин, не сейчас! Иди в другое место. Общий туалет внизу, на первом этаже. — Что?! Ты же знаешь, как я ненавижу общественные туалеты! Там одни микробы, и можно подцепить что-то похуже смерти, просто пописав не в тот писуар! — Ты гонишь. — И что? Микробы — моя вторая фобия после самолетов! — Значит, самое страшное место для тебя — общественный туалет в самолете? — Не заговаривай мне зубы, Сэмми, я все равно войду… — Нет!!! Нет, Дин, стой, нельзя! Иди на улицу. Или воспользуйся бутылкой! Или окном! — Ого, даже окном разрешаешь? Папа меня не так воспитывал. Откуда только тебе такая пиздецкая мысль пришла? Я никогда не слышал, чтобы люди писали из окон. Это слишком страшно. Короче, Сэм, я считаю до пяти и вхожу, кто не спрятался, я не виноват. Раз… Грязный Сэм, как лось в посудной лавке, заторопился залезть в душ за полупрозрачное стекло, по пути поскальзываясь и хватаясь руками за стены, за стекло и наконец за пол. — …четыре… Сэм залез-таки в кабину и включил воду, но старался чтобы на него она не попала — время для воздействия косметики еще не подошло к концу. — …Пять! Сэмми, я иду сливать! Дин вошел и, глядя только в направлении матированного стекла, встал перед унитазом. — Сэм, что это там на тебе? — Смотри в очко, а не на меня! — Надо же, какие мы вдруг стали стеснительные. Теперь Дин впервые заметил жирные грязные разводы на стене прямо перед собой. Он удивленно поглядел вправо, потом влево, в пол… Больше всего его впечатлили грязевые отпечатки раскрытых ладоней Сэма по стенам и по напольным плиткам. Хотелось тут же перестать справлять нужду и схватить ближайшее оружие. Но Дин с усилием продолжил и только спросил: — Сэ-эм?.. Я должен начинать беспокоиться? — Нет. Я просто немного помазался кремчиком. Дин поглядел на забитую флаконами и банками мусорную корзину и до него дошло. — «Помазался кремчиком», говоришь? Да ты у нас теперь настоящий тортик, Сэмми, — от души посмеиваясь, язвил Дин. — Осталось только воткнуть в тебя охапку свечек и закатить вечеринку. — Диин!.. — страшно обиделся Сэм. — Крутая была бы вечеринка, — оставался при своем мнении Дин. — Развратная. Он уже закончил мыть руки, резко завернул краны и стремительно вышел. Пропал, к радости Фрэнка, с экрана. Сэм приступил к процессу омовения, и Фрэнк с запоем ублажал свою завидную эрекцию, но тут зазвонил его телефон. — Блять… Дин?! Ты?! Опять?! Чего тебе еще?! — «Еще»? — усмехнулся Дин. — А что ты мне дал, тебе напомнить? — Скажешь — ничего?! — Вот именно, Фрэнк! Но сегодня, я надеюсь, ты мне больше расскажешь, как обещал. — Когда я тебе такое обещал?! — Позавчера, Фрэнк. Когда мы в последний раз разговаривали. — Позавчера?.. Фрэнк изумленно огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы подсказать ему какое сейчас время суток и какой день. Но первое, что бросилось ему в глаза — это аквариум с наполовину высохшей водой и полуразложившимся трупом золотой рыбки, плавающим на поверхности. Судя по степени разложения, Фрэнк предположил, что в последний раз кормил Ванду недели две назад. Но больше это ничего ему не дало, кроме легкого укола совести и запоздалого сострадания к Ванде. — Нет у меня ничего! Не знаю! — взорвался Фрэнк раздраженно. — Не знаю я ничего!!! В это время Сэмми удалось смыть с себя слои косметической грязи почти до прозрачности. — Да! Да, да, да!!! — громко одобрял Фрэнк. — Давай! Во всех местах хорошо помой! — Фрэнк? С тобой там всё в порядке? — беспокоился Дин. — Да! О, да-а!.. Господитыбожемой… — Давай-ка поменьше эмоций, Фрэнк, и побольше разума. Что ты мне хотел рассказать про Романа? — Рромма-рома-ма-аа! — пропел Фрэнк. — Га-Га-ол-ла-ла-аа… — Фрэ-энк?.. — Рромма-рома-ма-а! — Не смешно, — заметил Дин. — Опять ничего не знаешь про Романа! — О, да заткнись ты уже наконец!.. — Что? Это ты мне?! — Конечно, нет, Дин! Это я самому себе. — Слушай, Фрэнк… — Нет, да вы только посмотрите!.. Как же я хочу потереть тебе спинку, лапочка моя, и целовать, целовать… — Слушай, Фрэнк… — Слушаю-слушаю, Дин, не сомневайся. Но это были лишь слова, а на самом деле Фрэнк уже начал неистово биться лбом об стол, не выпуская из руки мобильника, так что Дин это хорошо слышал. — А что за стуки, Фрэнк? К тебе кто-то пришел? — О, да-а!.. О… о… Оргазм… — Что? Чем ты там занимаешься?! Мне показалось, ты сказал «оргазм»? — Маразм! Я сказал: что за маразм? — Почему — маразм, я же слышу стук. И подумал, что кто-то может быть пришел? — Вот я и говорю — маразм, Дин! Кто может ко мне прийти? Какой дурак? — Ну, я например, — без обидок заметил Дин. — Слушай, я понял, что ты не можешь сейчас говорить. Но, может быть, еще что-нибудь можно сделать? Может, мне еще где-нибудь камеры поставить? «Нет, я не могу, это ж надо! Не беспокойся, Дин: везде, где надо, я уже расставил» — шептал про себя Фрэнк, завороженно глядя как Сэм на мониторе подставляет под струи свое точеное тело. — Не обязательно, — мягко ответил Фрэнк в телефон, не отрывая взгляда от голого Сэма. — Того, что я поставил — пока хватит. Сэм вытирался и, сложив бровки домиком, придирчиво осматривал себя в зеркало. Пробормотал: — Что-то не вижу разницы… Фрэнк прыснул со смеху. — Фрэнк, ты точно в норме? — еще раз спросил Дин. — Да, я тут… за Диком Романом всё слежу! Ты же знаешь. — Молодец. Тогда не буду тебе мешать. Дин сбросил Фрэнка и с деловым видом пошел стучать в дверь ванной. — Ну что, Сэмми, сматываемся, пока хозяева номера не вернулись? Ты хоть доволен? — Нет! — донеслось обиженное. — Оно не подействовало! — Конечно, нет. Нет такого волшебного средства, как стать моложе. Только как стать беднее. Но ты можешь не переживать — ты-то всегда выглядишь как двадцатилетний девственник перед потерей невинности… Фрэнк, посмеиваясь, символически чокнулся стаканом с экранным Дином, выражая полное согласие. Вот так Фрэнк и жил. Хорошо ли, плохо ли, ужасно ли — судить не нам. Даже Богу сложно судить о таких вещах. А вот что Фрэнк поступал аморально — это бесспорный факт. Лгать, преследовать, тайно снимать частную жизнь — незаконно, мерзко и постыдно. Даже безнадежная любовь и одержимость его не оправдывают. Но именно так Фрэнк жил до того самого вечера своей инсценированной (конечно же инсценированной) гибели. Сначала все было как обычно, самый обычный день, Дин мучил его разговором о левиафанах, нес какую-то околесицу, болтал насчет каких-то скупленных помещений в городе, потом насчет какого-то центра для лечения раковых больных, который строят левиафаны в том поле, куда Фрэнк возил Дина ставить камеры. Потом просто жаловался Фрэнку на то, что совсем ничего не понимает (как будто Фрэнк что-то понимал), и снова про центр раковых, из-за которого погиб Бобби… У Фрэнка снова вспотел лоб и он, тяжело дыша, вытирал его платком, в ожидании, когда же эта пытка закончится. — Ладно, Фрэнк, это уже не шутки, — подытожил Дин. — Рак — это дело серьезное. Жди, мы едем к тебе! Фрэнк от неожиданности подпрыгнул на своем стуле и сердце его часто-часто забилось в груди. Никто не знает, сколько сил ему пришлось приложить, чтобы набрать воздуха и выдавить следующие слова: — «Мы»?.. В смысле, ты и машина?.. — Ты, Фрэнк, совсем уже чокнулся. Мы — это я и Сэмми. — НЕТ!!! — Не нет, а точно в голове у тебя привет. — Нет!!! Не приезжайте!!! Или ты один приезжай, а Сэм пусть отдохнет. Пускай поспит наконец. — Сэмми не может спать, — с болью сказал Дин. — Его мозг не выключается ни на минуту, даже когда он ложится. Он просто постоянно думает обо всем и хрен знает, о чем еще. И о левиафанах в том числе. Так что жди нас! Фрэнк всё еще не мог поверить своим ушам. Господи, какая же кошмарная срань небесная!!! Сэм, Сэм, Сэм, Сэм едет к нему… Прямо сейчас выезжает. И скоро будет здесь. ОН скоро будет здесь. — Умоляю… не приезжайте!.. — уже тихо, почти без сил и без надежды взмолился Фрэнк. — Будь готов! Мы уже едем, — круто объявил Дин и обрубил связь, от усталости не желая даже вникать в очередные заскоки Фрэнка. После этого Винчестеры уселись в свою раздолбанную тачку с прицепом и под свою любимую песню «Bad moon rising» покатили навстречу новым неприятностям.

***

Фрэнк метался по своему фургону, так как ясно осознал, что для него и его интересного стиля жизни наступил неизбежный апокалипсис. Но на панику времени не оставалось, необходимо было действовать. Фрэнк быстро складывал свое барахло в давно заготовленные специально на такой случай чемоданы, предварительно вызвав личный вертолет для срочной эвакуации.

***

Тачка братьев, погромыхивая и треща, тащилась по пустой дороге, ярко освещенная светом всевидящей полной луны. Дурной луны.

***

Собрав всё: все памятки, носители, и главное, сундук со священными вещичками и фетишами, Фрэнк принялся за вторую часть плана. То есть, начал крушить и ломать всё в фургоне, чтобы создать правдоподобную картину битвы.

***

Тачка с прицепом терпеливо ползла по горам, степям и пролескам, отважно ныряя под склон и вновь выныривая на подлунном шоссе. — Не знаю, Дин, и зачем только мы едем к этому Фрэнку?.. — пробормотал Сэм. — Если кто и знает, что теперь делать, так это Фрэнк, — объяснил Дин.

***

Фрэнк в дикой спешке разбрызгивал по всему фургону свою кровь из пуливизатора, тоже давно заготовленную и замороженную специально на такой экстренный случай.

***

Едва Винчестеры подъехали, от увиденного у них сразу же возникло дурное предчувствие. Сэм и Дин потрясенно застыли в дверях пустого фургона. Они застали ту самую картину, которую все видели — ту, которую Фрэнк так мастерски состряпал! Со всех забрызганных кроваво-красной краской мониторов улыбались лица Дика Романа, как будто только они здесь всегда и были. Братишки не знали, что обычно здесь точно так же со всех мониторов улыбались, хмурились, стонали изображения Сэма, и далеко не всегда одетого. Не знали они также и того, что память с левиафанами и хитрой обратной связью с заготовленной прощальной речью Фрэнк сам послал Дику Роману. Для окончательной достоверности своей гибели. Достоверность эта предназначалась именно для братьев. Дику же Фрэнк приложил к посылке письмо, в котором каялся в своих делах, сдавался, и умолял оставить его в покое и дать прожить спокойно остаток дней. Фрэнк мог бы и не умолять так сильно: Дик Роман всё равно о нем никогда не думал. И думать бы не подумал и тем более не потрудился бы его искать. Умный мерзавец Дик также, как и Сэм, считал Фрэнка просто эксцентричным чудиком и не возвышал его до уровня своего врага. Однако он был приятно удивлен и польщен получить от него вдруг такой подарок-сюрприз. «Фрэнк-Фрэнк-Фрэнк… Этого давно следовало ожидать» — сказал он, прохладно улыбаясь и тыкая клавиши. Роман долго пытался вскрыть полученную информацию, пока не взорвался гневом, обнаружив, что этот законченный псих зачем-то поставил мощнейший пароль на файлы, которые сам же и прислал. А идеально спланировавший всё даже в мелочах Фрэнк тем временем потягивал коктейль, летя в самолете первым классом туда, куда братья еще долго будут чапать по земле на своей колымаге с прицепом. Зачем он летел? Ну, как зачем — чтобы вновь расставить скрытые камеры там, где Винчестеры остановятся, зачем же еще? Фрэнк вовсе и не думал отказываться от своего прекрасного образа жизни. Зачем, когда теперь всё станет намного проще? И Дин больше не будет донимать его бесконечными звонками и вопросами? Фрэнк всё знал: куда, когда и зачем направляются Винчестеры. В его ушах все время были маленькие наушники и со стороны казалось, что он просто слушает музыку. Наверняка, очень хорошую музыку, так как его лицо озарялось приятной влюбленной улыбкой время от времени. Под утро, когда Винчестеры доехали до очередного мотеля, Сэм, перед тем, как вылезти из прослушиваемой машины, как-то грустно поежился и сказал: — А знаешь, Дин… все-таки жалко Фрэнка. — Он сейчас в лучшем месте, — сказал Дин, даже не представляя, насколько угадал. — Надеюсь. — Да, он же был хорошим человеком. Только… у меня вечно было такое ощущение, что он никогда меня не слушает. А в «лучшем месте» — в новеньком шпионском фургоне в лесу — сидел Фрэнк и плакал от счастья. Он все повторял в уме то, что только что услышал: Сэм его пожалел! Фрэнк прослушивал эту драгоценную запись снова и снова, и плакал, сжимая в руках уже десятый промокший насквозь платок. Фрэнк всё никак не мог прийти в себя и перестать плакать — слишком большой избыток радости воцарился в его душе. Потому что Сэм подумал о нем, и даже лучше — пожалел! И это значило, что все-таки Сэму Винчестеру он был не совсем безразличен.

Happy End