Его вожделение

       Не секрет, что Хонджун любит, когда его трахают о любую поверхность, но больше всего ему нравятся стены. Ему нравится, как его заставляют стоять и пока его ноги подкашиваются, он буквально висит на члене партнёра. Ему нравится, как его член трётся о сухую стену, ему нравится, как его рука будет "бороться" против него, чтобы найти что-нибудь, за что можно ухватиться, однако всё безрезультатно. Он обожает, когда чужие глаза осматривают его там, где он не в силах увидеть. Ему нравится грубость. Ему нравится, когда это делает Уён. Младший изольёт весь свой сдерживаемый гнев и разочарование на всё его нытьё и поддразнивания. А Хонджун охотно примет это. Он был бы идеальной вещицой, не что иное, как тряпичная куколка с тёплой дырочкой для Чона. И когда Уён закончит, он оставит Джуна там, в собственном беспорядке, совершенно без сил лежащем в луже спермы. Он бы плюнул, если бы захотел — а Джун лишь поблагодарит его.        Уён знает, как сильно старший озабочен. Знает, и поэтому не стесняясь дарит дистанционный вибратор, который охотно хочет опробовать на нём. Хонджун с удовольствием вставляет его в себя и тянет Уёна на прогулку. Младшему нравится наблюдать за тем, как стоя на эскалаторе, ноги Кима подкашиваются и он чуть-ли не падает. Он также любит смотреть на эту смущённую улыбку Джуна, зная, какой же он развратный, какой он похотливый и точно также приторно улыбается в ответ. А потом он уведёт его в грязный общественный туалет, плевать, что там люди, плевать, что кабинка не закрывается, плевать на всё, Уён жаждет этой сладкой дырочки, жаждет этих стонов и пошлых, томных глаз. Хонджуну без разницы где и как, без разницы, что подумают мужчины, входящие в туалет, ему важно лишь своё удовольствие, которое он, безусловно, получает. Не вынимая вибратор, Уён входит в Кима, зная, что тот растянут и тело, что находится под ним, начинает трястись, ноги подкашиваются и изо рта доносятся самые сладкие и жалобные для Уёна звуки.        Другое дело, когда они находятся дома. Когда на ум приходят сто и одна идея, каждая изощрённее другой. Одной из таких была проверка Хонджуна на терпеливость, когда его тонкие кисти рук были привязаны к железным краям кровати, а ноги туго связаны верёвкой. Уён не сможет забыть то неприличное лицо Хонджуна, которое вскоре просило, умоляло младшего остановиться. А Джун, в свою очередь, не забудет, как руки Чона быстро проводили по члену, как сжимали головку и давили на уретру, как они блуждали по его телу, мягко касались чувствительных сосков. Один запрет — нельзя кончать. Тело изнывало от удовольствия, член становился чуть багрее. И всё могло бы кончиться удачно, пока Уён не захотел взять в рот. Язык скользил по горячему члену, касаясь каждой венки, время от времени целуя ствол. А взгляд, смотрящий исподлобья, сводил Хонджуна ещё сильнее и больше, потому и испытание казалось таким невыносимым. Сущая радость накрыла старшего, когда уретра освободилась от пальца и он смог излиться сполна, чуть ли не плача.        Они оба друг друга стоят. Один полон разных идей, а второй лишь охотно их принимает, одну за другой.