"-Для чего я живу?"

— Карл. . . Можешь открыть дверь?

— Да, сейчас, погоди. — Прохрипел он из-за долгого молчания.

И вот, вставая с места, он последовал к двери. Открывая её, он. . .

Тишина давила на мозги и терпкая тревога залила дно горла. Хотелось ходить по комнате, окончательно превращаясь в хаотичный ком из скопившихся внутри переживаний, и одновременно с этим лечь на пол и умереть. Было сложно терпеть. Карлу было ужасно сложно не заплакать снова, увидев в этих двух разных, но таких родных, глазах заботу и полное смятение из-за непонимания всей ситуации. Он сделал глубокий вдох, чтобы сосредоточиться и ответить оправданием о своём состоянии, как раздался вопрос. — Как ты, милый? «Милый» так и зазвенело внутри. Тепло исходило от всего того, что пряталось за этим простым словом. Хотелось таять, как снег, от этого. В голосе слышались ласка и переживание. Они давно так называют друг друга. Они знают, почему это слово работает. Карл перевёл свои глаза на эти два разных оттенка и, беря в грудь воздух, начал отвечать, — Да, я в порядке- А ведь договорить не дают: в поле зрения появляется сам Уильям и складывает руки на груди, хмурясь от услышанного. — Карл, не ври Джорджу. Мы же договорились, что мы всё обсудим. — Я. . . Хорошо, только можно в зале, с кружкой чая. . . — обвинённый во лжи сжимает конец рукава своего худи. — Хорошо, я принесу зелёный чай тебе. А ты какой будешь, Гоги? — Мне. . . можно малиновый? — Хорошо, я буду кофе. Ждите меня в зале. Мы должны всё вместе обсудить. — Хорошо, — сказали хором парни, перед тем, как друг пропал из поля зрения. Джордж перевёл взгляд на Карла и прикоснулся к его щеке тыльной стороной ладони, — Только не ври. . . Хорошо? Тебя не будут тут осуждать. Я — тем более. Карл неуверенно кивнул, после в его голове возник вопрос, — А что он тебе сказал? — Уил. . . — Выдохнув, Дэвидсон немного задумался, смотря куда-то в сторону и вспоминая, после продолжил, — Когда я пришёл, то увидел, как Уилбур сидел на диване. Он был таким нервным. Мне показалось, что он плакал. Глаза были красные. Он так же пил кофе, кружка стояла на столике рядом. Но что меня напугало, — он сделал паузу, взвешивая слова, сидящие на языке, — Так это то, что он заряжал ствол. . . Я уже и забыл, что у него он был. Его движения были резкие. Он даже опрокинул кружку. Он будто и правда собирался прострелить что-нибудь или кого-нибудь. Обычно, когда он в более менее хорошем настроении, он играет на гитаре, как ты знаешь. А тут такое. — Ох. . . А дальше? Что вы обсуждали? — Ну. . .

***

Ранее

Джордж, заходя в квартиру, заметил какое-то напряжение в доме. Оно витало в воздухе запахом сигарет и кофеина. И, повесив куртку, как и разувшись, Гоги, чтобы найти виновников этого чувства, крикнул на всю квартиру: — Карл? Уил? Ответа не последовало, что стало напрягать только сильнее. Но просто стоять тоже не вариант, потому он решил самостоятельно найти хотя бы одного из них. Пройдя в зал, он увидел такую картину: Уилбур сидел на мягком диване посередине зала, рядом был чайный столик. И, это было бы обычной ситуацией, если бы не сам вид парня. Он выглядит так, будто плакал. Красные, опухшие глаза, пятнисто-красное лицо и усталый вид, вернее, подавленный, выдавал недавний срыв. На самом столике уже валялась кружка с пролитым кофе, оставалось совсем чуть-чуть до того, чтобы оно полилось на пол. Но то что привлекло его внимание, так это чёрная вещь в руках.       А именно кольт. Сразу же возникал вопрос, откуда он у него. Но тот почти сразу же отлетел, так как ответ Джордж знал. Знал дату покупки, помнил радость, день, проведённый на испытательном полигоне. Но сейчас его пугало осознание, что тот парень не собирался куда-либо ехать, чтобы пострелять. И было неизвестно, во что именно будут выпущены немногочисленные патроны. Но Джордж старается успокоить собственную панику, он знает, что на него не направят оружие. Потому он думает о том, чтобы поговорить и, по возможности, вразумить его. — Уилбур. . . Что случилось? Ответа не последовало, но собеседник замер на месте, перестав мучить холодное оружие и медленно положив его на столик, где не было пролито кофе. Тяжело выдохнув, Уилл плавно поворачивает свою голову в сторону пришедшего с прогулки друга. — Джордж. — Да? — Он замечает, что чужие руки мелко дрожат. — Джордж. . .! — Да, это я, Уилл, что случилось? — Подходит ближе. — Боже… Джордж, ты… Фаунд не понимал, что с Уилом, почему он твердит его имя, что произошло, пока его не было. Но нужно было как-то действовать по сложившейся ситуации. — Уилбур, теперь успокойся и расскажи, что случилось? — Это. . . Это не так важно, сейчас нужно позвать Карла. Да, его. Гоги, ему нужна твоя помощь. Я — просто не могу. — Что не можешь? — Неосторожно спрашивает он. — Я такой ужасный друг. Гоги, я даже не могу его поддержать. Я настолько ужасен. — Выразительность черт лица актёра играет отчаянное желание оправдаться. На это гетерохромированный даже не ответил, а просто притянул, наконец достигнув, друга в крепкие объятия, начиная поглаживать по спине. Тот совсем не сопротивляется, скрепляя свои дрожащие холодные руки за спиной. Ощущается, как они хватаются за голубой свитер, и как одежда в районе плеча начинает намокать. Боже, как же сложно находится посередине бури. Никто не объясняет, что происходит, и ты вынужден действовать без плана и сам разбираться со случающимися штуками. Теперь, увидев своими глазами такой поворот, он встревожился: что-то серьёзное, вероятно случившееся (что нельзя было исключать), его пугало. Но сейчас расспрашивать об этом — не самая лучшая идея. Джордж понимал, что нужно дать другу просто выплакаться от нагрузки, которая лежала на его плечах, и, в конце концов, успокоиться. Да, каждый из этой троицы был опорой для друг друга, каждый был поддержкой. Из раза в раз, когда кому-то одному становилось плохо, становилось плохо и другим. И им втроём необходимо было решать возникающие проблемы. Или двум становилось невыносимо, а третий должен был отложить свои дела и помочь им. Так и сейчас, Гоги был тем самым, третьим человеком, который будет разбираться, как и они в другие моменты.       Прошла четверть часа. Всё это время они молча сидели, пока старший плакал. Но сейчас слышалось только тихое сопение. «Он. . . уснул? Прямо так? Мх. . .» Что же, придется подождать, пока Уилбур не проснётся. А Фаунду только и остаётся ждать и гладить, параллельно перебирая кудрявые волосы спящего, и размышлять о том, что между теми двумя произошло.

***

В настоящее время

— Ох, прости Джордж. Получается, мы сейчас разбудили его? Это я виноват… — Что? Нет-нет, Карл, он проснулся раньше. Просто тогда я попросил его убрать… оружие и поставить чайник греться. Он рассказал, что нам нужно поговорить. — Он не рассказал причину? — Нет, сказал, что ты сам расскажешь. — Хорошо, прости. Мне сложно поднимать эту тему. — Ничего страшного, я всё пойму. Да и я не хочу снова возвращаться сюда, а тут такая напряжённая ситуация. — Хах, хорошо. — Да, потому пойду в зал. А то вдруг он снова возьмёт кольт!       Карл уже стал смеяться и кивнул с улыбкой на лице, что вызвало ответную улыбку у собеседника. На этот раз они правда направились в зал, где расположились на диване. Ну как, Грибочек на диван, расслабленно развалив ноги в стороны, а Белый Кролик на кресло, стоящее напротив дивана. И оба дожидались Уиллку Ждать того долго не пришлось, вернулся он достаточно быстро. Что не могло не радовать одного, а другого не заставлять нервничать. Замечая тревогу младшего, Дэвидсон ему мягко улыбнулся, немного привстав чтобы дотронуться до его руки, говоря движениями, что они его никуда не торопят, и он может сосредоточиться. — Вот ваши чашки чая, — он достаточно небрежно поставил их на стол, так что небольшое количество пролилось, стекая по стенкам кружек и образовывая мокрые круги. — Спасибо большое, Уил. Теперь садись туда или сюда, как хочешь, — Джордж показал на пару стульев, беспорядочно стоящих посреди комнаты, затем на свободное место на диване, — И вы мне сейчас всё расскажете. — Ох, хорошо, сейчас. Было прекрасно видно, что оба парня волновались, но какова причина для этого, было сложно понять. — Итак, Карл, начнешь? — Гоги не стал дожидаться, пока Уилл усядется. — Я? Хорошо, но с чего именно? — Ну, давай по порядку. Что произошло такого, что ты закрылся в комнате? Из-за кого или чего? Послышался глубокий вдох. Ему надо было собраться с мыслями, что и сделал младший и, наконец-то, начал свой рассказал. — Из-за. . . Ну. . . Уже как пол года со мной пытается связаться Сапнап, — отклика на имя не от кого не было, таким жестом они выражали готовность слушать дальше. — И сегодня он пришёл, чтобы высказать мне всё, что он держал в своей глупой башке. — Карл недовольно вздохнул, зажмурился, массируя пальцами веки. Потом посмотрел прямо в разноцветные глаза, — Он хочет наладить отношения. . . — Ты согласился? — в чужих глазах сильнее прежнего загорелся интерес. — Я, думаю. . . Я не уверен, что это хорошо, но сердце ноет. Я сказал ему подождать ответив. Но, Джордж! Я не знаю, что делать, мне хочется снова с ним общаться, но прошлое не даёт мне этого. — Продолжай. —. . . Собираясь снова с мыслями, он почувствовал, как кровь прильнула к его щекам, из-за того, что нужно было сказать, голос стал немного дрожать. — Понимаешь, мне нравится Ник, — слишком тихо сказал он. Но его точно услышали. — В каком плане? — Во всех, это так глупо, когда он был причастен к этому всему. И я просто не знаю, что мне делать, — повторился Карл. — Так, погоди, ты хочешь сказать, что неровно дышишь к нему? При том, что вы не общались несколько дне — лет. А в те года и то, общались совсем немного. — Нет, не совсем. Я знал Сапнапа раньше, с социальных сетей. Понимаешь, он часто заходил на мою страницу в инстаграме, чтобы пролайкать мои фото, что я стал делать в ответ. И мне сначала понравилось, как он вёл себя при нашей недавней встрече. Но сегодня — — Что за чепуха! — Перебил парня Уильям. Он, сгорбившись, сидел на стуле задом наперед, опираясь локтями на деревянную спинку. Его брови сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую линию. Видно было по нему, что такие разговоры его злили. Или это только при упоминании Сапнапа? — Как ты вообще мог влюбиться в такого уëбка?! Карл, это ужасно! — Я — — Что ты?! Что? Ты — обезумевший идиот, раз тебе нравится он! А не я. Оба парня не понимали, почему Сут так злился. Что его разозлило? Что его друг гей? Что он влюбился именно в Сапнапа? Что же не так? — Уилбур. Голос Карлоса стал укоризненно ниже, серьёзнее: ему не нравилось, как друг отзывается о Нике. Да, он знал, что это походит на безумие и может выглядеть странно, но сердцу нельзя было приказать не любить. — Почему ты думаешь, что твоё мнение самое важное?

Тишина

Она била по перепонкам, это было невыносимо. Стали слышны нервные вдохи и выдохи. После этого вопроса огонь, грозящий взорвать пороховые запасы, залили водой. Былой пыл стих у обоих. Но только Джордж хотел сказать что-то важное, подводя итог, как услышал: — Отвратительно. Выплюнув это, Уильям соскочил со стула, который неустойчиво пошатнулся, и вышел из комнаты, теряясь в известном только ему направлении квартиры, куда позволяли её просторы. Между оставшимися повисло свинцовое молчание. Джордж уставился на выход из зала, боясь повернуться к вставшему с кресла Карлу. Он срочно придумывал, что сказать часовщику в качестве успокоения. И, когда какой-никакой план был готов, он повернулся, глянув мельком в чужие глаза. Они стеклянно отблёскивали, мрачно уставившись туда же, куда и Джордж ранее. Хотя сам Карл и стоял, неподвижно, но его сердце сильно колотилось, а в голове беспрестанно появлялись новые вопросы, делая ещё хуже. Джордж, чуть не забыв о придуманном, подскочил с дивана. Он обогнул кофейный столик, хватая в объятия друга и не отпуская. Карл почти не среагировал, продолжал стоять, как статуя. — Джордж. . . Я настолько ужасен ему? Почему он так разозлился? — часть вопросов отчаянно вырвались из головы. Поток разума продолжил уносить его в свой мрак. Какая-то случайная мысль, отвечающая на некоторые, острой иголкой кольнула сердце, заставляя слёзы скопиться в уголках глаз, а затем сразу же скатиться по щекам. — Тише, милый, я с ним поговорю. — протянул Джордж уже проговоренной несколько раз про себя фразой, — Но сейчас скажи мне. . . — Что? — спросил он. Карла нужно было срочно вытаскивать из этого. И этот вопрос мог означать, что он в состоянии переключиться. — Тебе правда нравится Сапнап? — Джордж чуть-чуть подождал, чтобы тот успел понять смысл сказанного, — Если это так, то я готов простить его ради тебя, чтоб ты смог с ним возобновить. . . хотя бы дружеские отношения? Конечно, я всё ещё не могу довериться ему, как и Дриму. Но тебе. . . Но ты ему веришь, поэтому я, думаю, что могу быть спокоен по этому поводу. — Да, он мне нравится, — неуверенно ответил собеседник, задрожав, схватив кофту друга. Он не в силах был больше сдерживать ту боль и осознание того, что контролировать свои чувства он не мог. Он не мог по щелчку пальцев разлюбить человека. Более того — он не хотел. Щеки, глаза, нос, уши — всё стало слегка красным. И на лице смешалось смущение и стыд. — Прости, я такой ужасный — стал твердить он снова и снова, сам веря в это. — Это не так! Ты всё ещё для меня остаешься одним из лучших. Мы справимся, знаешь. — Правда? — Конечно, вот увидишь! Завтра ты и Уилбур будете, как до этого дня, друзьями, будто и не было ссоры! — Хах, я так надеюсь на это. Я боюсь к нему сейчас подходить. — шмыгнул Карл. — Я понимаю, потому это сделаю я. Я не хочу, чтобы вы ругались. — Спасибо тебе. — Всегда пожалуйста, а сейчас — пей чай. Думаю, вам стоит отдохнуть от этого дня и ситуации. Ответа не последовало, только кивок. После чего установилась облегчённая тишина, как после бури. Слышались только малые всхлипы и тиканье часов.

***

      Прошло уже как часа два после того скандала, конечно, сейчас с одним всё решили. Но это не значит, что обделять другого и не дать ему объясниться — это хорошая идея.       Уильям был на балконе, за всё это время он кое-как смог успокоиться. Но услышав скрип двери позади, он неровно набрал в грудь воздух, чтобы наконец-то посмотреть на источник звука, находившегося позади него. Он выдохнул, увидев там Джорджа, который уже скорчил гримасу отвращения, чуть учуяв неприятный запах. Между пальцев Уила была зажата сигарета. Он начал курить недавно — месяца два. Оправдывал это потребностью в подкреплении нервов. И об этом знали. И это пытались сначала как-то принять, но здравый разум двух других сожителей одержал победу. Потом в ход пошли лёгкие методы — просьбы и уговоры. Но только потому что они не работали, теперь, за каждую пойманную сигарету, его упрекали. Чаще всего в порче своего же здоровья. — Джордж? — Да, это я, Уил. Нам нужно поговорить. — на удивление первого, никакого комментария по поводу курения не было. — Может не сейчас? Настроения вообще нет обсуждать, что Карлу нравится этот придурок. — сигара медленно тлела в руке. — Сейчас не об этом. Это не касается интересов Карла. Только твоих. — он глянул сквозь прозрачный дымок, витающий в воздухе, прямо в глаза, — Почему ты так разозлился? Ответа не послышалось. Уилбур, видимо, задумался, упираясь локтями в оконную раму. Он приложился губами к фильтру и медленно вдохнул отраву, чувствуя, как лёгкие напрягаются от нечистого воздуха. Затем выдохнул, смотря куда-то в даль, опираясь уже на железку помещения, — Я и сам не знаю. . . — с ноткой философии в голосе ответил он. — Ты врёшь. — Что? — Всё же кудрявому пришлось посмотреть на низкого по росту друга, встречая его глаза и лицо, что изображало злость и недовольство. От такого ухмылка сама по себе полезла на лицо. Он легко усмехнулся, — Что ты такое говоришь? «Я» и «врать»? Я всегда с вами честен! — Нет, Уильям Сут. Сейчас ты врёшь или просто не хочешь признавать. Уилбур чуть не поперхнулся, услышав свою фамилию. Его очень редко звали так. Даже когда он стал президентом класса, затем школы, а потом и университета, в который поступил по приглашению — его никогда не звали полным именем. Даже на награждении за рассказ, который его упросили написать в учебные годы, использовали наиболее распространённую форму клички. Даже награду подписали именем «Уилбур». Джордж знал, куда бить. Теперь от этого разговора так просто не отделаться. — Так теперь ответь: почему ты разозлился? — Ты серьёзно хочешь знать то, чего я сам не знаю? Сказал же, я без понятия. — он сложил руки на груди. Но Гоги видел его насквозь. Он так всегда делал, когда невербально пытался защититься от разговора. — Почему же ты так боишься рассказывать? — пришлось надавить. — Джордж. Пойми, это тяжело! — Уилбур вскинул руки, пытаясь донести до собеседника весь смысл, который только мог вложить в это «тяжело». — Ну так расскажи и станет легче? — как просто Джордж нашёл выход. Просто молодец. Гениально. — Я- — Ты мне не доверяешь? — манипулятивно высказался Джордж, стараясь, наконец, добраться до правды. — Что? Нет! Конечно, доверяю, просто. . . — попытался оправдаться тот, выдыхая и хватаясь за кудрявые волосы. Паника стала нарастать, — Понимаешь, это так. . . Боги, я не понимаю. Просто. . . Это. . . — Тебе нравится Карл? — А? — Ну, я подумал, что ты так отреагировал, потому что приревновал?       Возникла неловкая тишина, как щёки парня стали теплеть, и он мигом прикрыл рот рукой. Осознание будто ударило по голове, как и частое дыхание. Он попался. — Правда? Как давно? Какой же стыд ощущал высокий парень, он чуть не свалился с перил балкона. — Перестань, я сам не знаю. Давно, наверное. Я не знаю! Не знаю… — Но, погоди, это же не взаимно. — Я. . . да? Да, это, скорее всего. . . так. — Поэтому ты так разозлился? — Наверное. . . — теперь он сам, до этого блуждая в догадках, понял свои мотивы, — Я сильно его обидел? — М, не думаю. Но он чувствует себя плохо после той ситуации. Сейчас же он спит, думаю, ему лучше отдохнуть, как и тебе. Но скажи, кроме Карла ты на кого-нибудь смог положить глаз? — Я, по-твоему, влюбляюсь во всех подряд? — Хах, зная тебя, то это вполне реально. — Ой, завались. — Как скажешь, дорогой — специально игриво сказал парень ростом ниже и улыбнулся, после же помахал рукой. — Ладно, Я пойду. — Спасибо. — Уилбур потушил сигарету и улыбнулся одной из своих потрясающе-шикарных улыбок. — Да всегда пожалуйста! Как только старший остался один, он выдохнул тяжело, тело тут же бросило в дрожь. — Как тупо, Уильям. Влюбиться в собственного друга! Какой абсурд. . . И боль. . . Блядь. Уилбур почувствовал, как его сердце только-только расцвело, будто ярко-пунцовая роза, а потом тут же было брошено разбиваться в бездну. Он, словно убитый, вышел с балкона в свою спальню. Напротив на стене висела гитара, в аккурат между шифоньером и книжными полками. Но только один вид её прошиб Уила с ног до головы. Играть он точно не хотел. Но нужно же чем-то отвлечься. В голове всплыл один способ, перенятый у одного знакомого: алкоголь. Ощущалось, что только он мог сейчас спасти. Нет, Уилбур не пил. Но мозг, лишившись сердечной поддержки, не хотел слушать свою адекватную сторону. Этот кусок нерва не хотел принимать, что между его хозяином и Карлом ничего не может быть. Просто никак. И Уилу, сдерживая ком в горле, пришлось переодеваться.       Пока он натягивал свой фирменный жёлтый свитер — свой бренд — раздумывал, куда лучше пойти. Остаться и забухать дома — худший вариант. Не пойми что он может сделать в состоянии нетрезвой головы. Вроде, взрослый мужчина, но такие, казалось бы, пустяковые проблемы трогают его голову. И он ничего не может поделать с собой и этими напастями.

***

      Вот на часах уже двенадцать часов ночи, а Уильям уже в брюках, своей любимой красной шапке и пальто с нашивкой, которая осталась ещё со школьных времён, когда он мечтал создать свою политическую партию. Он уже стоял в прихожей, пока ещё трезво взвешивая этот план на ночь. На ногах теперь были чёрные, как смоль, туфли, натёртые до лучезарного блеска.       Настроение было к чёрту плохое, ком в горле никак не позволял проронить и слова. А потому сообщать сожителям их общей квартиры свои планы он не стал. Уилл осторожно вышел из дома, мысленно сравнивая свой побег с побегом какого-нибудь вора, или попытку сбежать в юности из-под домашнего ареста на недо-свиданку. Но сейчас он не собирался встречаться с кем-либо, он направился в один из ночных баров этого города. Откуда он знает их местонахождение? А просто за всё это время, кареглазый смог найти знакомых, которые когда-то его туда привели, чтобы отметить какой-то праздник. Конечно же, на одном заведении они не остановились, поэтому объехали половину города, отрываясь в каждом по полной. Уилбур уже и не помнит людей, с которыми тогда праздновал свой День рождения, будто бы он был один. Зато он запомнил адскую головную боль, от которой хотелось повеситься, на следующий день и незачёт по тесту… До ближайшего бара он добрался достаточно быстро: всего пол часа ходьбы. Подходя к дверям, он уже слышал музыку и человеческий гул. Но танцами Уил не был заинтересован, он пришёл сюда выпить. Отвлечься наилучшим, по мнению его знакомого, способом от всей этой суматохи и… невзаимной любви, как не как. Пройдя в глубь помещения, Сут направился к барной стойке и сел на высокий стул. Он тяжко выдохнул воздух из лёгких и перевёл взгляд на бармена, заказывая шот виски. Конечно, позже он пожалеет об этом решении, но сейчас было так плевать. Даже не думая, он залпом выпил всю принесённую жидкость, пренебрегая выпивальческим канонам, и заказал по новой. Ему было плевать, что будет дальше, что случится с ним, что сам сделает на пьяную голову. Но после третьего стакана, он почувствовал тяжёлую руку на плече, поворачивая свою затуманенную голову, даже не понимая, кто перед ним сейчас. — Ох, какие люди! Любовничек, что ты тут делаешь? — этот голос смутно и горько отозвался в памяти. Но ответа сразу не последовало. После же раздался вопрос. — Мы знакомы? — Как же. Ты меня обижаешь, любовничек, — его сощуренный взгляд упал на содержимое стакана, после в глазах появилась догадка, — Уже совсем пьян? — Я? Нет. Со мной всё в порядке. — язык уже начинал легонько заплетаться. — Ясно. Что случилось? — конечно, пришедший не был тупым. он достаточно знал Уилла, чтобы предсказать причину его прихода сюда. — Не твоего ума дело! — Всё собрал, что только можно, бинго! Ладно-ладно, — усмехнулся тот, присаживаясь рядом, — Неважно. Хэй, Барнет, бутылку вина! В ответ сотрудник по ту сторону недовольно буркнул, видимо, не признавая именных связей с гостем, но отправился к разделу со склянками. Гитарист не понимал, кто этот человек. Затуманенный взгляд не давал ему распознать внешность. — Ну так что, Уилбур, почему ты тут? — Я пришёл выпить, — неуверенно пропыхтел он себе под нос, но так, чтоб было слышно собеседнику. Музыка, бьющая ритмом по танцполу, грозилась заглушить их разговор. — Вот оно как… Чт… на …чном фро. те? — слышался лишь отрывок предложения. Еле как в состоянии достроить предложение, мозг совершил великое усилие, после выдал ответ. — Хреново. — Хм? — То есть, всё вполне нормально. Если бы не он. — Кто «он»? — Да этот… пидрила! Сначала Джордж, теперь Карл! Я не понимаю. Почему эти двое забирают у меня их! Ладно, если б они как друзья. Но как пара. Как же я его- — язык совсем запутался. Уилбуру остаётся надеяться, что собеседник его понял. — Неразделённая любовь? — Да. Я так устал. Хочу отвлечься от этого всего. — Думаю, я смогу тебе помочь. — Как?! — Уилбур совсем не понимал, к чему это клонится. — Ну смотри, что ты хочешь? — Отвлечься. — Как? — Не важно. — Алкоголь тебя только делает открытым, а как насчёт… твоих желаний? — Собеседник повернул голову британца за подбородок к себе, наклоняясь, говоря слишком близко такими… манящими, суховатым губами. — Желания.? — Да, любовничек, желания. — Я- Голова отключается совсем и разум перестаёт полностью осознавать реальность. Тело же, лишившись строгих рамок приличия, спрашивает, но, не дожидаясь ответа, само решается на действие. Уилбур впивается в губы собеседника, забывая спросить имя. Он уже и не видел никого, кроме человека, с которым хотел. Хотел. Забыв про остальных людей, он прильнул к шее, жадно целуя миллиметры. Но его чрезмерно резко отстранили, отчего он выдал тихий разочарованный стон. — Воу, потише, дорогой мой. Куда спешишь? Тем более, мы не дома. — усмехнулся самоприглашённый. — Прошу, не могу больше терпеть. — Ну тише, давай лучше выпьем, — не менее шикарная улыбка, как сказал когда-то Уил, отразилась в принесённом бокале, после превратилась в ухмылку. — Ммм, — только и промычал в согласии парень. Когда бармен отдал заказ шатену, оба мужчины начали пить. Было осушена только половина бокала, но бедному гитаристу уже было невтерпёж. Он был достаточно пьян и сам полез с поцелуями к собеседнику, этим выбивая того из залитой алкоголем колеи и понимания. В целом, всем людям здесь было плевать на окружающих. В этом клубе много кого было, не важен был пол и гендер. Все делали, что хотели, что позволяли правила. Но уже тут, парни, грозясь нарушить одно из них, вышли из здания, заплатив за алкоголь, и завернули в ближайший переулок. К внутреннему удивлению Уила, сам парень напротив был ниже его. Когда первый оценивал чужую внешность, которая, наконец, смогла чётко показаться, в голове промелькнула мысль о том, что если б он был трезв, то никогда бы так не делал. Он ничего бы не вытворял и не был бы здесь. Но прямо сейчас ему стало так плевать на всё, на всех. Хотелось отвлечься. К утреннему сожалению, способ, который он выбрал, был далеко не из лучших. Впиваясь в губы партнёра, он прижимал того к стене. Плевать, что другому может быть неудобно. Лёгкое жжение после выпивки только усиливали ощущения. Переключался на шею, ключицы которые были открыты, так как Пушистик, как прозвал его сейчас гитарист, находился в футболке и кофте на застежке, а то, что находилось ниже, он не рассматривал.       Безумие! Вот, что творится. Он видел не другого человека, а только того, которого любил. И снова прильнул к шее, начиная оставлять еле заметные засосы. Для неожиданности он сильнее прикусил кожу и этим смог выбить стон. Боже, как ему он понравился, такой тихий, хриплый. Слышалось сдерживаемое, но сбитое дыхание. Руки уже сами залезли под футболку, начиная водить по всему, изучать всё, до чего можно достать. Как только Уилл опустился чуть ниже и прильнул к груди, задев сосок, вновь послышался стон, который заглушили прикушенной рукой. Эта дешёвая попытка прозвучала как вызов заставить пытающегося перестать прятать столь сладостные звуки. Но это не могло больше продолжаться. Послышался звонок, исходивший из кармана пальто. — Боже, кого там, — британцу пришлось отстраниться, достать телефон, чуть не уронив его, и ответить на звонок, еле как попав по зелёной кнопке на экране, — Да? — Уильям! Где ты? Почему тебя нет дома?! — Ах, Джордж это ты- — Да, я! А ну бегом притащил свою задницу домой! Подожди. . . — о, нет, — Ты что, пил? — всё-таки заметил звонящий. — Какая тебе разница? — Большая. Бегом домой! — Да что ты как какой-то отец! Нет, как мамаша какая-то. Блядь, я не ребёнок, и мне не пятнадцать! И я, тем более, могу постоять за себя. На той стороне было тихо. Но, выдохнув, Уильям продолжил, уже наиболее спокойным и трезвым голосом. — Сейчас приду. И он бросил трубку. Из-за свежего воздуха и нервного разговора, немного, но он протрезвел. Посмотрел на парня, уже отошедшего от стены, и осознал, что только что собирался сделать. — Ты- — Да-да, я. Иди. Забудем, что произошло, любовничек, — усмехнулся тот, поправляя свой внешний вид. — Завались, Шлатт. Был бы я не пьян, даже не прикоснулся бы к тебе. — Ага, конечно. Вали домой. Тебя, кажется, там ждут. Они решили больше это не обсуждать. Всего лишь-то… главная ошибка этого дня. Это всё алкоголь. Он бы ничего этого не сделал.             Нет.

Ведь так?

***

Когда он чуть не ввалился в открывшуюся дверь, дома, как и ожидалось, его уже ждал Дэвидсон. По его крайне недоброму виду загнанного до нервной усталости пса, было понятно, что предупредить об уходе всё же было необходимо. — Не хочешь объясниться?! На часах половина четвёртого ночи, ты чёрт знает где, телефон не берёшь. Ты окончательно довести меня решил?! — Боже! Заткнись, Джордж. Дай я лягу спать. И так, без тебя, тошно! Ещё и того ублюдка встретил. — Уилбур, схватившись для драматизма за голову, прошёл мимо, чуть толкнув Гоги. Он сбросил на пол пальто, и дёрнул за дверную ручку. — Что? Кого? — Завтра. Короткий, но ясный ответ поставил точку в сегодняшних разбирательствах. Гитарист дополз до кровати и, только его лицо коснулось подушки, тут же уснул. Сил переодеваться уже не было, как и желания. Всё, что он сейчас хотел — это забыть этот день, как страшный сон. Всё, чего он желал — это не проснуться нахрен утром, чтобы не разбираться со всём совершённом. Ведь завтра будет серьёзный разговор с Грибочком.

Этот день выдался таким тяжёлым, что же его ждёт завтра?