Человек с аметистовыми глазами

Мэн Яо стоял на балконе, держа в руках сигарету, выкуренную до фильтра. Ветер, пробравшись сквозь железную решётку, касается ног, обдавая их прохладой, и колышет подол бархатного белого халата. Янтарные глаза устремлены в тёмно-синее небо, чье отражение остается во взгляде смотрящего. Этот теплый и тягучий, словно мёд, цвет пленил многих, сладкие слова сутенёра действовали как полу-сладкое вино, заставляя чувствовать слабость в ногах и трепет бабочек внизу живота. К сожалению, на избранника парня это не распространялось. Сердце Сичэня отдано другому. Его аметистовые очи, пронзающие, глубокие и печальные. Яо неоднократно заглядывал в них — там, лёжа на кровати. Новая затяжка отдаётся неприятной горечью в горле и дымом в глазах, они тут же начинают слезиться. Это даже удобнее, теперь есть на что списать мокрые дорожки на щеках. И всё же парень старательно вытирает их рукавом, выкидывая свой бычок. В его голове вновь появляется тот благородный образ. Ах, знал бы Сичэнь, что все его слова о любви ничего не значат для наследника Цзян. Знал бы, что тот неоднократно посещает бордель. И причём даже не для того, чтобы развлечься с девушками — на них он даже не смотрит. Узнал бы и всё равно бы любил… Что с ним не так? Мэн Яо устало вздыхает и массирует виски пальцами, стараясь отпустить ненужные мысли. Кожа пропитывается запахом табака и дыма. Яо раньше не переносил сигареты, но появились причины, по которым он взял их в руки, а после чуть ли не скупал весь табачный отдел. Голос одной из этих причин за спиной сутенёра действует лучше ведра ледяной воды и Яо оборачивается, натягивая на лицо мягкую улыбку. Неспешной походкой он возвращается в комнату, где на просторной кровати его поджидает Цзян Чэн. Парень лежит, прикрыв наготу тонким одеялом алого цвета, оно выглядит дорого и красиво. В квартире Мэн Яо практически всё выглядит дорого, но самым привлекательным украшением этих хором является он сам. — Это уже третья за сегодняшний вечер, — хмуро подмечает наследник компании Цзян, — Такими темпами в могилу себя сведёшь. — Не переживай, — с лёгкой полу улыбкой успокаивает Яо, — Со мной всё будет нормально, я чувствую себя превосходно. Уж лучше в могиле, чем в кровати с тем, кто отнимает у тебя любимого человека. Сутенёр не скажет этого в слух. Пусть Цзян Чэн думает, что он ему дорог и не ведает, что во время их любовных утех Яо представляет совсем другого человека, запах которого так въелся в самого наследника. Мэн Яо ненавидит человека с аметистовыми глазами, но опять послушно ложится под него, подставляя бёдра, как искусная куртизанка. Он вновь уткнётся носом в шею Цзян Чэна, вдохнёт запах свежести и сосен, который исходит от Сичэня, и вновь будет тихо постанывать, чувствуя в себе инородное тело. Когда-нибудь это обязательно закончится и их любовный треугольник наконец-то превратится в дуэт и соло. Когда-нибудь, но явно не сейчас. Яо пока не знает, кто именно станет динамичным дуэтом вместе с Сичэнем.