Последний танец моего безумия

Наслаждение. Всегда сложно сообразить, в каком именно смысле, человек, сказавший это слово, имеет в виду. Оно у всех разное: от наслаждения от сексуальных отношений, до приятных мелочей, таких как поцелуи, боль или даже танцы. Сейчас они кружат в нежном танце, в центре прекрасного зала. Вокруг никого, и им это нравится. Никакой музыки на самом деле нет, и им это нравится. Даже если это последний танец, который они способны подарить друг другу — им это нравится. Им просто нравится быть вместе, несмотря на то, что они оба конченые садисты, к тому же оба мазохисты. Им нравится причинять друг другу физическую боль и залечивать раны. Один раз, Том сидел в ванной и игрался с ножом, рисуя имя Торда на своём запястии, и именно тогда Торд понял, что это его шанс добиться любви этого мазохиста. И добился так, что они сыграли свадьбу. — Хэй, Том, — Торд медленно прервал движения худого тела за бёдра, — Повторим наш первый танец? — Конечно. Он же станет последним. — Том повернулся в нежных объятиях возлюбленного садиста и положил руки ему за шею. Движения были местами резкие, что можно было бы сломать позвоночник, а местами нежными, словно мёд или лепестки пахучих цветов. Руки Торда плавно изучали тело парня, подхватывая и направляя его движения ближе к идеалу. Том тоже не отставал, делая опасные прогибы в спине до боли в ней, но ему это нравилось, ровно так же как и его партнёру. Ему было приятно видеть и участвовать в боли своего бывшего врага, который и являлся его любовником и «человеком всей его жизни». Ноги также двигались в смешанном безумии по мраморному полу. Руки Риджуэлла блуждали по торсу «рогатого» парня, хватаясь за шею и бока, как за последнюю надежду не упасть и не пробить себе череп. Торд вернул Томаса в изначальное положение с помощью красивых движений их танца и положил руки ему на талию, что выделялась синим смокингом. — Ты стал даже лучше, милый. — Закрыв глаза, прошептал Торд. Том не видел его лица, он был за его спиной и чтобы не остаться со сломанными пальцами в очередной раз, тот не смел повернуться и взглянуть в глаза своей пассии. Может он и любил эту боль, но это было неудобно в повседневной жизни. А хотя какая разница уже сейчас. — Спасибо. — Хочешь продолжить танец, или перейдём к главному? — С неким азартом проговорил, даже практически пропел, Торд, всё ещё изучая тело супруга. Хотя, чего скрывать, оно изучено уже давно. Том знал, что это за «главное», но он не понимал зачем он хочет это сделать. — К главному, но… — Том остановился, создав неким образом интригу. — Но? Том повернулся лицом к парню с лёгкой улыбкой. — Зачем тебе всё это. Почему мы не можем просто оставить всё как есть? — Его улыбка становилась всё слабее, а на глазах появлялись слёзы. — Только не говори, что ты испугался, Томми… — Поспешив вытереть его слёзы, сказал Торд. — Я не испугался, я…я…не понимаю. Я просто не могу понять. — С глаз ручьём лились слёзы, пока Торд не оставлял надежду вытереть их. — Это и есть испуг, но ты сам согласился. К тому же…я видел, что ты делаешь в ванной. Ты сам хотел, я знаю. Ты тоже, — Том кивнул. — Тогда давай. — Томас снова кивнул. Коварная улыбка пронзила лицо Ларссона. — Но…я так и не понимаю почему. — Ты поймёшь когда-нибудь, но не сейчас… — Тихо сказал его собеседник, прежде чем перед самыми губами прошептать —…а сейчас, насладись сладостным и последним моментом. Целуя жаркие и такие родные губы, Торд стал направлять их тела к окну высокого здания. Этот момент был приятным и расслабляющим, если бы…

Если бы наша история закончилась хорошо.

— Ты готов? — Я всегда был готов к этому, — С безумной улыбкой, полной счастья, сказал Том. — Я люблю тебя, Торд. — Я тоже люблю тебя, очень сильно. Торд раскрыл широкое окно, которое позволяло им двоим поместиться в его ширине. Взявшись за руки, они улыбнулись друг другу, прежде чем совершить невозвратное. Торд потянул Тома за собой, который и не сопротивлялся. Пока они летели, они не прекращали смотреть друг другу в глаза и счастливо улыбаться, держась за руки. Они всё быстрее преодолевали высоту, приближаясь к их долгожданному финалу.

***

— Вы клянётесь, жить в мире и согласии, пока смерть не разлучит вас?

— Клянёмся.