they do well.

Они хорошо справились. Они справились отлично, просто прекрасно, и Хёну невероятно горд своими мемберами. Они все сияли, и, судя по реакции зала, можно с уверенностью сказать, что зрителям понравилось выступление. Большего и не надо. Выполняя обязанности лидера, Хёну стоит на огромной сцене среди необычных декораций, и говорит, как благодарен кучке важных людей и организаций, чьи имена и названия он обязан упомянуть, за возможность выступать на этом музыкальном фестивале. Хёну действительно благодарен. Но единственные люди, которых он будет благодарить до конца своих дней — это его семья, стоящая прямо у него за спиной. Они все улыбаются, и Хёнвон с осторожностью держит их награду. Впрочем, он прекрасно понимает, что это не одна из тех пластиковых штук, которые они получают на музыкальных шоу дома, в Корее, и не сломается так просто из-за того, что кое-кто слишком счастлив, чтобы держать себя в руках. Хёну заканчивает речь, они кланяются, готовясь покинуть сцену, улыбаясь ярко и счастливо, потому что справились. Но затем один из ведущих начинает говорить. И то, как он говорит сейчас, не похоже на то, как он говорил ранее — кажется, он пытается подражать Хёну. Мужчина смеётся, и зрители смеются вместе с ним. Хёну слегка хмурится, не совсем уверенный в том, как реагировать, и на мгновение теряется, чуть не врезаясь в спину Чжухона. Он замечает, что группа остановилась, но не совсем понимает, почему. Но Чангюн, кажется, понимает прекрасно, так как направляется к ведущему, который всё ещё хихикает. По пути он хватает микрофон, который Хёну держал минуту назад, и делает это с такой силой, что стойка от микрофона падает. Никто не слышит звука падения. Всем всё равно, потому что Чангюн начинает говорить. — Простите, но что это за херня сейчас была? — произносит он, неверяще глядя на улыбающегося ведущего. — Прошу прощения, кажется, произошло небольшое недоразуме… — подаёт было голос вторая ведущая, но Чангюну плевать. — Без обид, но я не думаю, что это вам стоит сейчас извиняться. Он делает ещё один шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство мужчины. Хёну начинает беспокоиться, но затем чувствует пальцы Минхёка, осторожно касающиеся его ладони. Хёну немного успокаивается. А потом вперёд выходит Кихён и кладёт руку Чангюну на плечо. Но он не тянет его назад, не останавливает, он просто держит, крепко сжимая. Поддерживая. — Я спрашиваю ещё раз, вы правда только что попытались опозорить моего лидера и моего друга перед нами и всеми этими людьми? — Чангюн поднимает бровь. Серёжка в ней опасно сверкает в свете прожекторов, и белое лицо мужчины становится ещё более бледным. — Я, я просто… — бормочет он, не осознавая, что говорит в микрофон. — Да, вы. Ведущий на международном мероприятии. И вы попытались высмеять наш акцент, чтобы рассмешить людей. Такое поведение здесь считается «профессиональным»? —говорит Чангюн, кивая в сторону зала. Зрители молчат, шокированные его напором. — Кстати, сколько языков вы знаете? Один, не так ли? Английский, ваш родной язык. Единственный, которому вас обучили. Очень жаль, что вас не обучили самому простому — уважать других людей. Вы можете не любить нас по каким-то своим, наверняка глупым причинам, но не смейте даже думать о том, чтобы издеваться над людьми, которые хотя бы пытаются узнать о чужой культуре. Чангюн резко вдыхает, намереваясь продолжить, но вдруг встречается глазами с Кихёном. И видит, что тот улыбается. Чангюн выдыхает, чувствуя себя неожиданно спокойно. — Знаете что? С меня хватит. Если ваши родители не смогли научить вас этому, то я уж тем более беспомощен. Мои слова ничего не изменят для вас или тех, кто смеялся вместе с вами. Но я надеюсь, что те, кто меня услышал, сочтут это бесплатным уроком. Всегда пожалуйста. Он отдаёт микрофон растерянной ведущей, разворачивается, хватая Кихёна за руку, и направляется в сторону лестницы, на ходу бросая короткое «идёмте» остальным. Спускаясь со сцены, Хёну чувствует гордость, руку Минхёка на своей талии и влагу под закрытыми веками. Позже, когда они все вместе сидят в машине, везущей их в отель, неловкая тишина давит на уши. До тех пор, пока Чжухон не подаёт голос. — Знаешь, что, Чангюн-а? Тебе стоило бросить микрофон на пол. — Серьёзно? Ты действительно считаешь, что это круто? — Хёнвон сразу же начинает спорить. — Ты же в курсе, сколько стоят эти штуки! — смеётся Минхёк. Привычный шум заполняет салон. — Эй, — Хёну говорит тихо, так что Чангюну приходится наклониться. — Спасибо. — Без проблем, хён. Но теперь ты должен мне еду. Кихён в шутку щипает его за бедро, и Чангюн счастливо жмурится.