невероятный чхве ёнджун

на улице душно и солнечно, но не смотря на такую погоду, в университетском сквере собрались чуть ли не все учащиеся. учитывая расположение сквера, это неудивительно. если смотреть планировку территории университета, то сразу за главным корпусом есть большой сквер с лавочками и столиками, а прямо напротив него, чуть ли не впритык, баскетбольная площадка. так что бо́льшая часть студентов глазеет на потных сексуальных парней без футболок. и субин не исключение. дыхание чхве задерживает каждый раз, когда он подскакивает, забрасывая мяч в кольцо; нижняя губа искусана чуть ли не до мяса, ибо он совершенен; субин вздыхает, а тэхён начинает счётчик вздохов чхве субина на, цитирую, «невероятного чхве ёнджуна». и всё бы ничего, но субин вздыхает трижды за последнюю минуту, и тэхён не выдерживает. — может прекратишь? – кан поднимает глаза с книги всего на секунду, чтобы наградить старшего взглядом полного недовольства, на что субин фыркает. — как можно прекратить это? ах, мой дорогой тэхен-а, ничего ты не понимаешь. просто посмотри на него, на эти кубики, блестящие в свете солнца, на его руки, – субин делает паузу, чтобы ещё раз взглянуть на него и продолжает: – как его вообще можно не любить? он же совершенен. тэхён захлопывает книгу слишком громко, пугая этим старшего, что выжигал дыру смотря на баскетболиста. — идеальных людей, хён, не существует, но всегда есть один, идеальный для тебя. и уходит, оставляя субина один на один с его предметом восхищения и целой толпой людей, что думают так же. идя на пару с перемены, субин размышляет над словами младшего, ибо как это его хён не идеален? он же само совершенство, и красив, и умён, и тело как у аполлона, только вот чхве не понимает как младший не видит этого вот же мелкий упырь, посадил зрение за своими учебниками, кроме них тебе ничего и не светит. размахивая длинными конечностями и попадая в мусорный бак, субин пытается поставить его на место, как можно меньше привлекая к себе внимания. когда бак стоит на месте, а чхве поворачивается, то врезается носом в чью-то макушку. а макушка то на вид очень знакомая, а ещё вкусно пахнущая. он ведёт носом и вдыхает запах, заполняя им лёгкие, и ему даже всё равно, что в коридоре настала гробовая тишина, ибо аромат свежих, кислых яблок кружит голову. когда же снизу раздается покашливание, чхве всё же отстраняется в считанные секунды сразу же извиняясь. на него смотрит пара глаз чертового чхве ёнджуна, тэхён бы сейчас точно пошутил, мол где приставка потрясающий, но субину сейчас не до шуток. глаза становятся размером если не с блюдечко, то точно в огромную такую тарелку, щёки мгновенно пунцовеют, а из уст вырывается только хрип. — милый, – шепчет собеседник напротив, глядя на субина, – мне кажется, или я стал жертвой домогательств? думаю, тебе придется платить. из лёгких пропадет весь воздух, как платить, если чхве едва деньги на рамён соскребает, а тут ещё и платить. он бледнеет не замечая широкой улыбки напротив, сразу же представляя как умрет в кредитах и долгах с кошкой, которая обглодает его тело после смерти из-за того, что субину на хватало денег на корм. его начинает трясти только от одной мысли о таком будущем, поэтому без раздумий разворачивается и уносится прочь. — платить нечем, натурой не отдам!