Странные отношения.

      После того, как Тарталья бросил Люмин одну, прошло примерно два дня. Предвестника гложет чувство вины.       «Какой же я идиот!»       Чайльд очень волновался за девушку, но подойти к ней после собственной ошибки было очень стыдно. Хотя, признаться честно, его не часто преследовало чувство вины. Или это была вовсе не вина? Мысли переполняли его.       Как какая-то обычная девушка могла так действовать на одного из самых опасных предвестников? Хоть Тарталья не раз и сам заявлял о том, что не согласен с большей частью методов Фатуи, но, если взглянуть с другой стороны… а чем он лучше? Унёс меньше жизней? Очень сомневаюсь.       Когда Люмин при одной из встреч спросила, почему он не оставит организацию из Снежной, то ответ её не особо утешил:       — Понимаешь ли, моя юная леди, — положив руки, облаченные в мягкую ткань, на нежные девичьи плечи, приятное мурлыканье сменилось рассудительным шепотом. Счастливая синева, которая до этого отражалась в глазах, сменилась серым, едва заметным блеском.       Если при спаррингах в глазах был виден задор, при встречах — радость, то сейчас что-то вроде разочарования. Аякс завел прядь пшеничных волос за ухо девушке, легко коснулся губами лба; шумно выдохнул, и тихо продолжил, упираясь ей в лоб лбом:       — Царица — сильный, справедливый и заботливый Архонт, руководящий нами, Фатуи. Не смотря на те военные методы, которые она применяет, поверь, Луми, она хочет для Тейвата лучшего: мирного, неизменного и непоколебимого будущего. Я давал присягу, и останусь ей верен. — в слова предвестника ей верить не хотелось. Тарталья прервал тишину, что оглушала те несчастные секунды: — Буду верен Царице и её королевству, пока она сама его не предаст.       Это была первая, и, наверное, последняя девушка, что спросила об этом.       Что касается чувств к Луми… признаться, у Аякса было достаточно девушек, даже Синьора, хоть и однодневкой, но регулярно. Скажем так, у него с ней ничего и никогда не было в плане романов; в Снежной, при тренировках, каждое сражение с ней заканчивалось сексом без обязательств, просто ради разрядки. Не учитывая её, ни одна не была похожа на путешественницу. Грациозность, красота, ум, доброта… да это буквально идеальная девушка. смекаете, как отличается от игровой гг?       Тарталья ее не заслуживал: он был не достоин даже ее пальца; «Высокомерный, кровожадный, неблагородный и бессовестный Фатуи!», — так думала Паймон. На самом деле, они были друг друга достойны. Луми не была настолько белой и пушистой, также как и Чайльд не был тираном. Точнее, немного иначе: Тарталья был тираном… но не всегда.       Предвестник на следующий же день после происшествия всё же удостоверился, всё ли хорошо с путешественницей.

***

      Вечерами в Ли Юэ загорались фонари, на улицах становилось менее оживлённо: кто-то с работы идёт домой, кто-то в кафе, ресторан, или слушать историю рассказчика. Мельком над городом пролетали светлячки, окна небольших домов ярко горели… Самая настоящая красота, не так ли?       На береге тоже было достаточно людей, — в основном какие-нибудь пары. Тёплая вода аккуратно билась о берег, будто вдыхая и выдыхая, иногда доходила до ног людей, маня к себе… Красивое зрелище: солнце плыло по небу, постепенно закатываясь на запад и покрывая землю тьмой, а небо сумерками. Закаты в Ли Юэ волшебные — вечерами небосвод переливался от пунцового, перетекал в оранжевый, после — частично лазурный, переходящий в блестящую синеву.       Тем временем Аякс шел проверить Люмин. В его руках было 3 ветряные астры… 3 её любимых цветка. Астры выглядели слишком причудливо для Города контрактов: лепестки, чей цвет был сравним только с утренней зарёй, были изогнуты, будто мельница; центральные лепестки были близки к цвету драгоценного металла. Особенным отличием цветов Королевства Барбатоса являлось то, что стоило лепесткам поддаться прохладному ветру, и они действительно закрутятся, словно мельница, на кою и похожи эти цветы. Достать в Ли Юэ такие цветы было очень сложно, точнее быть — невозможно, но Тарталья смог.       — Надеюсь, ей понравится, — едва слышно прошептал предвестник, направляясь ко двору. Ибо если она не там, то, вероятнее всего, погибла на том же поле с монстрами.       Во второе ему искренне не хотелось верить, так как хоронить бедную путешественницу он не был намерен. А если оно и случилось, то… Ох, Архонты, он редкостный кретин. Приближаясь к «Ваншу», его терзали сомнения. Вдруг, даже если она жива, то не простит его? Это как-никак предательство, а он — придурок, коль уж так поступил.       Поднявшись на лифте, он начал осматриваться, искать госпожу Голдет… И спокойно выдохнул, когда нашел её.       — Добрый вечер, Верр, — в уставшем голосе послышались нотки беспокойства.       — Здравствуй! — поддернуто улыбнулась женщина, — Что-то случилось, или ты номер хочешь снять?       — Не могли бы Вы мне подсказать, в какой комнате сейчас находится юная ле… — запнулся Тарталья, и чуть прочистив горло гортанным рычанием, продолжил: — Люмин? Да, Люмин…       Переведя взгляд с парня на цветы в руках и обратно, женщина смекнула, тяжело вдохнула, и ответила:       — Она остановилась в 15 комнате, но на данный момент там не присутствует.       — Хорошо… спасибо, — на выдохе произнес Предвестник. Она тут появлялась… Она жива.       Чайльд быстро пошел по направлению влево. Приоткрыв дверь, он застал только мирно посапывающую Паймон.       «Пожалуй, нужно просто положить цветы», — расстроенно пронеслось в мыслях Тартальи, он аккуратно положил цветы на прикроватную тумбу и отправился на поиски Люмин.       Предварительно поверив, насколько крепко спит компаньон, Аякс направился в кафе. Быть может, Луми там?       Через время, не найдя путешественницу и там, он опросил работников. И ничего нового он не узнал…       «Должно быть, она с Сяо», — Тарталья переменился в лице, картинно чуть нахмурил огненно-рыжие брови, и вернулся в здание постоялого двора. А что ещё оставалось ему делать?       Парень зашел на балкон, но никого там не встретил. Сев за столик, он начал разглядывать пейзаж. Уже начинало постепенно смеркаться…       Он уж собрался уходить, как вдруг с прищуром взглянул в даль, и завидел знакомые черты, что узнал бы из тысячи… Лицо возгорелось, а зрачки чуть сузились от злости и непонимания. Тарталья сломился на хрупкие деревянные перила, потрёпанные адептом, что жалобно заскрипели от очередного вымещения злости на них. Оно и понятно, — эти длинные бледные пальцы чуть ли не каждый час держали оружие: гидро клинки, электро клинки, луки, прочее мелкое оружие; из-за определённых обстоятельств не всякий материал выдерживал силу предвестника на себе. У Аякса где-то в груди вдруг заскребло, а из эмоций сейчас были лишь две сестры, — горечь и отчасти обида.       Люмин и Сяо сидели где-то на песке, обнимаясь. Вскоре путешественница заснула на плече адепта.       — Что я сделал не так?