Как семья

Солнце только начинало озарять яркими лучами землю и деревья, проводя теплой «рукой» по макушкам зелёных красавиц и протыкая светом, словно копьем, отступающую темноту. Где-то неподалеку птицы только начинали свои мелодичные запевы, оживляя лес. А утренний ветер пытался запутаться в волосах девушки, развевая их из стороны в сторону. Шестая сидела на берегу, вдыхая звенящий, солёный воздух, сливающийся с запахом водорослей и рыбы, которая только была поймана мальчишками и лежала рядом в ржавом и слегка помятом ведре. Ах, запах спокойствия, столь редкий в этом мире. Он нравился девушке, нравилось наполнять им полностью свои легкие. Нравилось ощущать свободу, пусть и ненадолго. Главное, что в такие моменты она чувствовала себя живой и радовалась возможностью приобрести отдых после опасных приключений в любой момент готовых оборвать тонкую нить жизни. Может раньше девочка могла смириться с неминуемой участью, но это было раньше. А сейчас она целеустремленная, смелая и непрогибаемая особа, идущая до конца. Параллельно увлеченная мыслями «Шестёрка» наблюдала за своими друзьями, резвящимися в воде. Ребята смеялись, брызгая друг друга и периодически падая, чем звонче издавался смех и больше становилась мокрой одежда. — Тц, дурачки… — смотря исподлобья сказала девочка. Она всё время предпочитала сидеть в стороне и молча смотреть на них, мысленно улыбаясь и усмехаясь. А когда они заканчивали веселье, то тем приходилось получать тумаков и нотации про опасности, преследовавшие день ото дня. «Да ладно, Шестая, не всегда же быть в страхе. Не будь занудой и не строй из себя родителя. Успеем ещё попереживать.» — именно так и заканчивала разговор Пятая, щелкая по носу свою подругу. Нет, она вовсе не была занудой. Если проверить наличие ловушек или надежность конструкции, то вот вам «Шестёрка». Чаще всего всё это происходило без согласия товарищей, после чего сама девушка получала по заслугам, только в три раза больше, особенно от Моно. Противоречить себе она любила, ведь никогда не слушала других, но была жутко недовольной, когда не слушались её. И иногда ребята пользовались этим специально, только чтоб позлить девчонку. Их забавляло это надутое лицо, с краснеющими от ярости щеками и нахмуренными бровками. В такие моменты она напоминала маленького ребёнка, обиженного из-за отказа родителей дать ещё одну конфету. В их случае конфетой являлась просьба Шестой перестать смеяться. «Да вы невменяемые! Хоть триста раз тресни, всё равно будете вести себя, как глупцы!» — кричала «злюка» и драматично отворачивалась спиной к виновникам испорченного настроения, скрещивая руки на груди. Но не смотря на обиды они были дороги ей. И её привязанность к ним укреплялась с каждым моментом, проведенным вместе. Неважно, обычная посиделка вроде этой или очередная погоня обезумевших людей за ними — всё это лишь объединяло и давало понять значимость друг друга. Они стали… семьей. Да, хоть без мамы и папы, хоть и не было родственных связей, но стали семьей. Каждый защищал, жалел, ругал, обнимал и любил… Весь поток теплых мыслей и воспоминаний, прервала вода, вылившаяся на голову. Холодные капли стекали по волосам и лицу, переходя под дождевик. Шестая вскочила и взвизгнула от неожиданного «душа». — Не захотела пойти с нами в воду — вода пришла к тебе. — ехидно улыбаясь и стоя с ведром, сказал Седьмой, у которого начали образовываться слезы от комичности картины, представшей перед ними. Рядом на четвереньках, впадая в истерику, бил кулаком песок Моно. Неподалеку хохотала Пятая, согнувшись и держа руки на животе, дабы тот не лопнул. Настолько им смешно. — Да… да вы ненормальные! Теперь и я вместе с вами подхвачу простуду или что-нибудь похуже, придурки! — кричала Шестая, встряхивая дождевик от излишней влаги, после чего присела обратно. Пятая подошла к подруге и тут же обняла. — Да ладно тебе, не будь занудой. Мы же просто пошутили. — ещё подавляя остатки смеха, сказала девочка, уткнувшись своей щекой в плечо сидевшей рядом. С другой стороны руками обвил Седьмой, а Моно заключил всех троих в объятия со спины. — Да-а-а, и почему-то моя любовь к вам всё равно не ослабевает. — буркнула, принимая тепло родных людей и отгоняя желание продолжить возмущения, Шестая. И смех после этих слов уже начал исходить от четверых друзей.