Пожалуйста, улыбайся чаще

-Уже совсем темно, — Ойкава хоть и неуклюже, но, сохраняя нахальное спокойствие, присел на ступеньки вычищенного трехступенчатого подъема у его мини-дома на колёсах. Его детской мечтой была покупка небольшого вагончика на пустынном берегу темно-синего Японского моря. Там, где единственный шум, доставляющий больше удовольствие, чем дискомфорт, — это шум воды. Там, где в ногах из-за поношенных фиолетовых сланцев будут застревать ракушки, камни и песок. Там, где, просыпаясь, он будет забывать на несколько минут о том, что живет в крупном мегаполисе, посреди бетонных построек, пыли и гудящих машин. Автодом был крайне миловидно покрыт бледно-голубым цветом у основания. Невооруженным глазом любой гость бы заметил, как неумело закрашена дешевой бирюзовой краской ржавчина. Однако в то же время это придавало жилищу особенный уют, который невозможно уловить в любых других жилищах. Через большое, кристально чистое окно у двери было видно практически все, что находилось внутри машины: широкий матрас с кипельно-белой помятой постелью, молочного оттенка гарнитур, на котором виднелись свежие капли заваренного кофе, прозрачный электрический чайник с видимой накипью, набор ножей, крайне ровно развешанный на стене, и растения, много растений. Эту картину Иваизуми видел уже не в первый раз. Ещё в первые дни их знакомства у Хаджиме завелась странная привычка: он провожал капитана команды до дома каждый день после тренировок. Почему они пришли к этой установке — никто не знал, но в то же время всем казалось это обыденным, абсолютно нормальным явлением, не нуждающемся в объяснении. Да и друг с другом они это ни разу не обсудили, и даже не задумывались о том, что это необходимо обсудить. -Сегодня тренировки были достаточно продолжительными, — поддержал Иваизуми. -Обычно возвращались на закате, а сейчас впервые вместе разглядываем звёздное небо. Знак ли это? — он криво ухмыльнулся, однако из-за темноты и традиционного японского фонаря, расположенного за его спиной, эмоций не было видно -Выезжаем в Сендай завтра? — Иваизуми вновь не ответил на вопрос. -Рано утром… — Ойкава будто хотел взглянуть на часы, но вспомнил, что сломал их сегодня на тренировке. — Через часов восемь. Похолодало. Хаджиме застегнул голубую в цвет вагончика ветровку с эмблемой Аобаджосай. -Ты должен был сообщить мне это раньше, — он смотрел на него сверху вниз, но, подумав о виде Тоору, который в таком положении манил его своим дразнящим лицом, сел на корточки. — Впрочем твоя легкомысленность ожидаема. Я пошёл. -Нет-нет-нет, стой! — Ойкава начал цепляться за его шорты. -Придурок, я просплю, — он даже не пытался снять его руки с себя. -Мы можем поехать вместе из моего дома! — он начинал словно ребёнок истерить. — Останься! Ты всегда уходишь! -Отпусти, сейчас ударю, — Хаджиме даже не смотрел на него. -У меня есть сменная одежда! Много-много одежды для тебя! Она чистая! — Ойкава повалился в его ноги, пытаясь сделать ситуацию более драматичной. -Что ты, блять, творишь? — Иваизуми закатил глаза и прислонил руку, покрытую мозолями, к лицу, пытаясь скрыться от этого позора. — Немедленно встань, ты весь в песке. -Пожалуйста, не оставляй меня вновь одного. Ойкава резко стал слаб. Последняя фраза прозвучала совершенно случайно, однако в точности передавала все его переживания. Самый одинокий Тоору, на самом пустынном берегу моря, в самом тихом вагончике. И так изо дня в день. Иваизуми, не снимая надменности со своего лица, смотрел на друга, продолжающего лежать у его ног в песке. Однако сейчас эта надменность на лице была лишь способом скрыть бесконечные размышления в голове. Так они простояли ровно тринадцать секунд. -Ты говорил, что умеешь готовить, — Хаджиме направился в вагончик. Стоило ему видеть лицо Ойкавы в этот момент. Он, резко встав и непринуждённо смахнув с себя песок, поспешил за Иваизуми. -Так и знал, что согласишься. -Я храплю. -Я закроюсь подушками.