Судьба по интернету

— Зачем ты ушла? — выйдя из черного автомобиля, подбежал ко мне Чонгук с криками. Меня передернуло не только от моего странного состояния, но и от его угрюмого вида. — Чон, мне так стыдно, — еле вымолвила я, словно в бреду. Моя голова сильно начала болеть и было безумно жарко, а горло стало непроизвольно хрипеть. — Эй, — почувствовав, что мне становится плохо, Чон тут же подлетел ко мне ближе, сооружая опору для моего тела. –Ты вся горишь! Подняв меня, словно пушинку, парень двинулся к своей машине. Аккуратно усадил на переднее пассажирское сидение, не забыв пристегнуть. После я ничего не помню, мои глаза окончательно слиплись от тяжести век. *** Лучи солнца старательно тянулись до постели, пытаясь хоть капельку задеть мою оголенную ногу. Пробурчав что-то невнятное, я решила перевернуться на другой бок, но сильная усталость и тяжесть тела не дали мне это сделать. Взвизгнув от боли в шее, я зажмурила глаза и потерла место тянущей боли. За дверью послышались шаги, и через секунду в проеме стоял обеспокоенный парень. Увидев его, я потеряла дар речи. В проеме стоял не брутальный и пафосный Чон Чонгук, а милый и домашний Гук. Чон был одет в серую футболку без рисунка, которая не облегала его, а наоборот, свисала с его мускулистых плеч, и черные спортивные штаны, которые, в свою очередь, тоже висели на парне. На голове творился беспорядок, волосы в были в разные стороны, но это выглядело очень мило. — С тобой все хорошо? Что болит? — Чонгук присел на край кровати возле меня. — Шея, — тихо сказала я. Чон незамедлительно поднял ноги на кровать и полностью оказался на ней.  — Потерпи немного, — спокойно ответил он и аккуратно сжал кожу на моей шее. Немного помассажировав, Чон взглянул в мои глаза с явным вопросом: «как ты себя чувствуешь». — У тебя шея затекла, ведь ты лежала в одном положении всю ночь. — Где мы? — почему-то сейчас меня очень интересовал этот вопрос. — У меня в квартире, — ответил Чонгук и сел в позе лотоса. — Почему ты не следишь за своим здоровьем, тем более, что сейчас в Сеуле не так уж тепло и дожди — постоянное явление. Не надо из-за обид на меня подвергать себя опасности, солнышко. Последнее слово словно триггер. За всё время нашего общения Чон постоянно называл меня солнышком, а я его кроликом. Как бы дружеские прозвища, но в реальности это звучит совершенно по-другому. — Спасибо, конечно, тебе за всё, но мне пора. Я здесь и так задержалась, — невзирая на свою ноющую боль в этой проклятой шее, я привстала и уже собралась вставать, как меня рывком вернули на место и даже нависли сверху. — Никуда ты не пойдешь, — рявкнул Чон. — Отпусти, придурок, — крикнула я в ответ. — Признай, что этому придурку ты благодарна, — а что? Мне сказать нечего. Я и правда очень благодарна Чону за то, что не бросил меня, несмотря ни на что. — Поэтому просто заткнись и отдыхай. А лучше поднимайся и иди поешь. После своих слов Чонгук поднялся с кровати и, напоследок кинув на меня раздражённый взгляд, покинул помещение. В моём сердце смущение — это топливо, которое вырабатывалось от каждого моего необдуманного поступка. И поэтому я с утра похожа на спелый помидор. Терять нечего, придется идти на кухню, ведь живот недовольно бурчит. Шаркая тапочками, которые нашла возле кровати, я направлялась на кухню. Пройдя мимо огромной плазмы на стене, я мельком замечаю, что она включена, и от неё доносится мелодичная музыка. Ожидая увидеть на кухне хаос от готовки парня, я лишь заметила грязную посуду, но и то аккуратно сложенную в раковину. Не скрывая своих эмоций и поступающего с каждой минутой удивления, я улыбнулась искренней улыбкой. Заметив меня в помещении, Чон показал мне на стул. Я стала неторопливо есть суп. *** — Юри! — крикнул Пак, выпуская свою возлюбленную из объятий. — Я смотрю, он к нам жить переехал, — также грубо, как и раньше, ответила я Чимину. — Мы тут беспокоимся о тебе, а ты грубишь нам, — надулась подруга. — Если бы волновались, нашли бы меня и вернули обратно. А так, какие же из вас беспокоящиеся друзья, — не имея никакого желания разговаривать с ними, я положила рюкзак на тумбу и подошла к своей кровати. — То есть, ты пришла и сейчас собираешься ложиться спать? — непонимающе взглянула на меня Хавон. — Во-первых, сейчас восемь вечера, во-вторых, завтра в университет, ну и в-третьих, я болею, — все, как на духу, рассказала я и легла. — Ты хоть в душ сходи, — все не могла замолкнуть моя подруга. — Вот твой хахаль уйдет, тогда схожу, — ответила я и отвернулась к стенке. Ухом я слышала посторонние шорохи, и через секунду до меня дотронулась явно не женская рука. — Пак, если ты не уберешь свою руку от моего лба, я тебе её тебе сломаю, — грозно прошипела я. — Милая, у вас есть градусник, а то наша Снежная Королева, кажись, тает, — возвращая свою ладонь к себе в карман, Чимин вернулся на кровать соседки. А Хавон побежала на поиски аптечки. *** — Ты какого хрена делаешь в университете? — начал злиться Чонгук. — Ты почему её не остановила? — Знаешь, какая она упрямая, — возмущалась Хавон. — Заткнитесь оба, и без вас голова раскалывается, — крикнула я. Вокруг сидящие люди даже обернулись и начали шептаться, но меня это не волновало. Я поднялась из-за стола и вышла прочь из столовой. Не прошло и двух минут, как вдруг меня кто-то схватил за руку и повел в пустую аудиторию. — Ну давай, читай нотации, Чон Чонгук.