соседи.

ночь. совсем темно, но из чьего-то окна был виден яркий, даже кислотный розовый свет ламп. да-да, Казуичи, в одной футболке и шортах, допивая очередную кружку кофе, проектировал новую разработку. была слышна тихая ругань механика, если что-то вдруг не получалось. брался за ластик, елозя им по бумаге, затем снова что-то рисуя. — выдохся..нужно проветриться. — устало промямлил Сода, медленно шагая на кухню, чтобы подышать свежим воздухом. поставив грязную от кофе кружку в раковину, он направился к балкону, громко открывая его ручку, шагая прямо навстречу холодному порыву ветра, который приятно дул в лицо механику. 8 этаж, вид отсюда был необычайно красив. на удивление, спать вовсе не хотелось, хотя на часах было около четырёх ночи. закрыв глаза от некого наслаждения, механик слабо улыбнулся, подняв лишь уголки холодных губ, ему ещё никогда не было так спокойно и свободно на душе. — Казуичи? Сода вздрогнул, то ли от холода, то ли от неожиданности, испуганно посмотрев на объект шума. через стенку на него удивлённо смотрел высокий, бледный парень, явно не понимая того, почему тот всё ещё не спит. — Танака? а ты что тут забыл? — к твоему сведению, смертный, днём было невероятно много земных дел, значит ночью я в состоянии выполнять свои неземные дела. — со слабой злостью смотря на собеседника, тихо, почти шепотом, от холода утыкаясь носом в шарф, произнёс животновод. — хах, боюсь даже представить, какие у тебя «неземные дела» вдруг появились. — с усмешкой сказал Казуичи, отводя свой взор куда-то далеко в сторону. Гандам лишь фыркнул, очевидно, этому человечишке было всё равно, это лишь новый повод смеха. — такой же вопрос к тебе, Сода. — да знаешь ли, в отличие от твоих «неземных дел», у меня реальные дела. я уже вторую ночь не могу довести до ума свой новый механизм — зевая промямлил розоволосый. — смертный, у тебя на уме одни глупые шестерёнки, да болты. нет чтобы чем-то реально полезным заняться. — с явным сарказмом и ухмылкой сказал Танака, переводя взгляд на собеседника. Казуичи сильно задело сказанное обладателем шарфа, и лишь посмотрев на него уже совсем мокрыми от слёз глазами, как бы взглядом сказав : «тебе лишь меня до слёз довести», всхлипнув, он ушёл прочь, громко хлопнув дверью балкона. лишь только сейчас до чернокнижника пришло осознание того, что он обидел сказанным механика, он пулей выбежал с балкона прочь, ведь где-то в глубине своей мрачной души он любил Соду. накинув на себя свой длинный чёрный плащ, он выбежал из квартиры. быстро закрывая её, он направился к входной двери механика. постучав в дверь, он надеялся что ему всё-таки откроют. наконец послышались шаги, звон ключей и те самые всхлипы, которые было так больно слышать. на пороге стоял, весь в слезах, разбитый Казуичи. тот и сказать ничего не успел, как его заключили в тёплые, такие нужные механику объятия, что он расплакался ещё больше. животновод гладя того по макушке, тихо шептал : — прости..я не хотел задеть тебя моими столь глупыми словами. я не стою- неуспев договорить начатое, розоволосый робко поцеловав Танаку, всхлипнув сказал — с-стоишь.. чего-бы там ни было, ст-тоишь. Гандам подхватил того на руки, после чего поцеловав в лоб. механик тихо хихикнул, обвив шею чернокнижника своими руками, положил на его плечо свою голову, закрыв глаза. дойдя до комнаты, Танака аккуратно положив на кровать Казуичи и лёг рядом. укутавшись в тёплый длинный шарф, розоволосый заснул, прямо в объятьях животновода. а тот, ещё долго перебирая его розовые непослушные волосы, шептал : — никакой ты теперь не смертный..а самый настоящий король чёрной магии..и шестерёнки с болтами твои, совершенно не глупые.