Раскрась мой мир

Сяо Чжань закрыл дверь и без сил опустился на пол. Не мигая, он уставился на стену, пытаясь проанализировать сказанное. Но мысли путались, а сердце билось так громко и сильно, словно отбивало реквием по всем его надеждам. У него не было сил встать и дойти до кровати. Сяо Чжань уткнулся лицом в ладони, и они сразу же стали влажными от слёз. Неужели всё, что происходило между ними с Ван Ибо, было ложью? Неужели Сяо Чжань был нужен ему только для того, чтобы он вылечился от болезни?       Он провёл так почти всю ночь и, совершенно измотанный, начал собираться на работу. Не желая общаться с коллегами, Сяо Чжань уткнулся в свой телефон. Фанаты опубликовали новое видео, на котором Ван Ибо, уже частично в гриме, выходил из гостиницы и садился в машину. «Какой же усталый у него вид! И такой подавленный. Любимый мой, неужели ты и правда так сильно болен? Почему же ты сразу не сказал? Глупенький, это не я вернул тебе краски мира, а ты раскрасил мою жизнь и подарил мне уверенность в себе». Сяо Чжань ни на секунду не усомнился в своей любви к Ван Ибо. Он стал его первой и единственной любовью, его мужчиной. Если бы он мог, то отдал бы Ван Ибо весь мир. К концу дня он твёрдо решил, что если голос или он сам могут вернуть Ван Ибо к нормальной жизни, то он сделает всё возможное, чтобы Ван Ибо всегда его видел и слышал. И даже если Ван Ибо не любит его, то всё равно сможет жить полноценной жизнью.       Придя домой, Сяо Чжань начал искать все известные продюсерские компании и студии, а также людей, которые занимаются продвижением и поиском новых исполнителей. Он разослал им свои песни, приложив фотографии, сделанные Ван Ибо, который отметил, что на них Сяо Чжань выглядит потрясающе и очень сексуально.       У Сяо Чжаня совсем не было аппетита. Он сидел за столом, глядя на остывший ужин, и на своего кота, который с удобством устроился на мягкой лежанке, подаренной Ван Ибо. Затем его взгляд упал на шкаф, где лежала новая одежда, и в голове мелькнула простая, но очень чёткая мысль: не стоит верить всему, что сказал тот парень на парковке. Это лишь проявление человеческой ревности и зависти. К сожалению, такие люди всегда были и будут существовать в этом мире, ведь зависть — это чувство, известное с давних времён. В душе Ань Бэй не было искреннего желания счастья для Ван Ибо. Наоборот, она питала лишь тёмные мысли и злые намерения. Если бы Ван Ибо не испытывал к Сяо Чжаню хотя бы малейшей привязанности, то вряд ли стал бы что-то делать для него. Разве стал бы он предлагать жить вместе?       Ван Ибо просто захотели испачкать грязью. Он вспомнил, как над ним издевались в школе, как он был отверженным до встречи с Ван Ибо. Его охватил страх при мысли о том, что может произойти с его возлюбленным, если его болезнь начнёт прогрессировать. Он представил, как карьера Ван Ибо пойдёт под откос, как люди, которые раньше считали его своим кумиром и другом, отвернутся от него, и он станет изгоем. Этого нельзя допустить! Сяо Чжань попытался дозвониться до Ван Ибо, но его телефон был выключен. Тогда он отправил сообщение с просьбой о встрече и разговоре. Однако ни утром, ни днём Ван Ибо не ответил на сообщение. Сяо Чжань также напрасно прождал его вечером.

***

      В каждом человеке есть тёмные желания. Проблема возникает тогда, когда они берут верх над разумом и душой. Именно это и произошло с Ань Бэй. Он не мог смириться с тем, что Ван Ибо полюбил другого человека. Ань Бэй понимал, что не сможет соперничать с Сяо Чжанем за любовь Ван Ибо. Даже если бы он и смог заставить его полюбить себя, то эта любовь не была бы искренней. Он осознал, что Ван Ибо никогда больше не вернётся к нему. На парковке Ань Бэй увидел, как Ван Ибо действительно любит. Как с нежностью и бесконечной любовью смотрит вслед любимому, как ласково касается его руки. Это пробудило в нём желание отомстить. Он хотел, чтобы Ван Ибо тоже испытал, что значит быть брошенным и ненужным.

***

      Ван Ибо ощущал такое сильное горе, что у него горело в груди и покалывало сердце. Он просидел у дверей Сяо Чжаня до поздней ночи, но тот так и не открыл ему. Прохожие жильцы пригрозили вызвать соответствующие службы, если он не уйдет. Только тогда Ван Ибо покинул это место и отправился в гостиницу. Под утро он забылся беспокойным сном, а сейчас стоял на съёмочной площадке, с трудом понимая, чего от него ждут. Помощник режиссёра бегал туда-сюда, раздавая указания актёрам. Сцену уже много раз снимали, но оператор всё равно был недоволен. Внезапно режиссёр, который стоял возле монитора, раздражённо крикнул: — Ван Ибо, в перерыве немедленно подойди ко мне! Почему я вижу в твоём ухе наушник? Ты собираешься запороть дубль? Ван Ибо вытащил наушник-вкладыш и, повернувшись, чтобы ответить ему, заметил Ань Бэя, который стоял рядом с режиссёром. Актер что-то шептал ему на ухо, держа в руках телефон Ван Ибо. — Какого хрена ты берёшь мои вещи? — в ярости закричал Ван Ибо и бросился к нему, пытаясь отобрать телефон. Но Ань Бэй поднял руку с гаджетом и передал его режиссёру. — Слушаешь эти песни, чтобы казаться нормальным? — с ядовитым презрением прошипел он. — Так вот, больше этого не будет. Теперь все узнают, как ты умеешь лгать и изворачиваться. Остальные записи тоже у меня, можешь не искать. — Что за фигня происходит? Как ты оказался в моём номере? Кто разрешил тебе копаться в моих вещах? — нахмурился Ван Ибо. — Ван Ибо, если то, о чём рассказал Ань Бэй, правда, то у тебя большие проблемы. — Ах ты, дрянь! — мгновенно вспылил Ван Ибо и, набросившись на него, с такой силой ударил, что тот отлетел к стене. Ван Ибо, отбросив реквизит, принялся бить актера изо всех сил. Съёмки превратились в драку, которую пришлось разнимать всей группе. Когда конфликт был улажен, участников развели в разные стороны. Приведя себя в порядок, Ван Ибо отправился в кабинет администрации. — Ван Ибо, — обратился к нему менеджер, — если то, о чём нам рассказал Ань Бэй, подтвердится, это будет считаться прямым нарушением обязательств с твоей стороны. Ты будешь отстранён от работы и исключён из съёмочного процесса сериала. Более того, по всем контрактам с тебя будет взыскана неустойка. Я не уверен, согласятся ли какие-либо бренды работать с тобой, но точно не в нашей стране. Я не верю в истории о том, что чьи-то песни возвращают цвета. Поэтому через пару дней ты пройдёшь полное медицинское освидетельствование. Если заключение врачей будет не в твою пользу, то ты уже слышал, что произойдёт. До окончания комиссии ты не имеешь права покидать свой номер и лишаешься сотовой и любой другой связи. Если же доктора скажут, что с тобой всё хорошо, ты сможешь приступить к съёмкам позже. А у Ань Бэй будут неприятности за клевету. Ты меня понял? — Да, — прошептал Ван Ибо, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног, а мир погружается в темноту.

***

      Ван Ибо лежал на кровати в своём номере, устремив взгляд в потолок. От сильного стресса его тело сотрясала дрожь, а краски исчезали, как старая краска со стены. Он пытался представить яркие цвета, но перед глазами были лишь серые пятна. В душе поселилось безразличие, и не хотелось ничего делать, даже шевелиться. Всё было кончено. Мир вокруг стал чёрно-белым. Карьера закончилась, мотоспорт остался в прошлом, а Сяо Чжань не вернётся. Его голос тоже пропал. Как теперь жить? В дверь номера раздался деликатный стук. Ван Ибо с тяжёлым вздохом поднялся с кровати и открыл. На пороге стояла невысокая девушка с аппетитными формами, держа в руках поднос с едой. Он узнал в ней помощницу одного из гримеров и жестом пригласил войти. Девушка вошла в комнату и, поставив поднос на стол, зашептала: — Господин Ван Ибо, вы можете мне доверять. Если то, о чём сплетничают сотрудники, правда, скажите мне, где живёт этот человек, и я приведу его к вам. — Не трудитесь, — хмыкнул Ван Ибо, — ерунда всё… — Господин Ван Ибо, если он любит вас, то обязательно придёт. Пожалуйста, дайте мне адрес или телефон, я найду его и провожу в гостиницу. — Почему вы так настойчиво предлагаете свою помощь? Девушка покраснела и смутилась. — Вы замечательный человек и очень мне нравитесь. Не в том смысле, не подумайте, я всё понимаю. Просто как актер и человек. Она ещё больше смутилась, напомнив ему о милом сердцу Сяо Чжане. Ван Ибо устало прислонился к стене. — Не думаю, что теперь он захочет меня видеть…