Очарованный луной

      Тихий голос басом проносился в ушах главы клана Лань, а руки нежными касаниями гладили его сильные, но в то же время хрупкие плечи. Глава клана Не чуть посмеивался над ухом мужчины в белых одеждах, отчего у того в свою очередь на коже пробегались мурашки, а тонкие пальцы сжимали в замке чужую руку. Хотелось получить больше поцелуев от этого, на взгляд хмурого и строгого мужчины. Хотелось утонуть в его ласковых объятиях и никогда не отпускать его из своей пасти.       Не Минцзюэ вновь нежно поцеловал в висок возлюбленного, большими ладонями оглаживая его талию, не переставая тихо говорить:       — Глава клана Лань, под этой яркой луной ты так прекрасен. Пожалуйста, не уходи из моих покоев этой ночью.       Чифэн-цзюнь впервые был так красноречив с кем-то. Хотя бы даже пытался… и это все ради него. Ради этого человека, что сейчас нежился в его теплых объятиях, отвечая на поцелуи и отдавая свою налобную ленту прямо ему в руки, перекручивая меж пальцев.       — Твои ладони такие холодные, — чуть громче произнес Минцзюэ, хватая того за руки, сжимая их в своих и поднеся к губам, старался их согреть, попутно целуя его тонкие, как полированный нефрит пальцы.       — А-Цзюэ, — послышалось тихое щебетание с уст Сичэня, отчего Чифэн-цзюнь нахмурился и залился румянцем. — Спасибо тебе, дорогой.       Не Минцзюэ смог убить старшего сына главы Вэнь, он был лидером отряда по аннигиляции солнца. Этот человек, казалось, был готов повергнуть самих небожителей, взмахнув своей саблей и разразив небесные чертоги. Но Лань Сичэнь был его единственной слабостью, единственной душой, и кажется, единственным смыслом жить. Он его любил настолько сильно, что был готов отречься от пути сабли и развивать свою душу и разум, но быть рядом с Цзэу-цзюнем. Ему хотелось оберегать его, любить его, скрыть от всех нечистых взглядов на него вокруг. Хотелось, чтобы этот мужчина с внешностью самого небожителя был всегда его. Был всегда счастлив.       Не Минцзюэ боялся потерять его…

***

      Крик от боли пронесся по округу, слышались какие-то голоса. Кто-то пытался схватить его, но он не оставлял их в живых. Сабля каждый раз разрезала кого-то, но он этого не чувствовал. Он хотел убить его, убить этого сына продажной женщины! Он был предателем, разве этого никто не заметил? Он ведь…       В глазах показалось белое пятно, что стало медленно переливаться в алый. Вдалеке послышался крик. Чей-то тонкий крик и плачь. Ох, скорее всего, младший брат. Но где же Сичэнь? Он должен усмирить себя. Он не должен ранить его.       К щеке прикоснулась рука. Холодная такая, а пальцы тонкие-тонкие, что даже больно стало. Он упал на его руки, он видел улыбку. Грустную такую, а глаза были мокрые. Эй, не плачь… ну же…       — А-Цзюэ… — Хрипло произнес мужчина в белых одеждах, чья кровь окропила ткань. — Ты должен… успокоиться… эй, А-Цзюэ… — ладони Сичэня продолжали оглаживать щеки мужчины с саблей, выхаркивая очередную порцию крови.       Взгляд прояснился. Сичэнь? Почему он ранен? Он ведь… он ведь не…       — С-Сичэнь? — Не Минцзюэ, кажется, забыл, каков на вкус сладкий свежий воздух. Его грудная клетка превратилась в камень. — Н-нет, я не мог…       — А-Цзюэ, чего же ты… не плачь, родной, ну же… все… все будет хорошо… — Из рта снова хлынула кровь. Чифэн-цзюнь… плакал. Вливал свою энергию в тело этого мужчины, кто сейчас болезненно улыбался и гладил его руку, которая была… перевязана белой лентой. Дрожащие руки Сичэня поднесли ладонь своего возлюбленного к своему лицу, слабо сжимая её.       — С-Сичэнь, только не закрывай глаза, ладно? Ты не умрешь… я не дам тебе умереть… не засыпай, А-Чэнь, не засыпай… — Голос охрип, а слезы скатывались по строгому лицу.       Сичэнь смотрел в глаза Минцзюэ и тихо произнес.       — Не трать энергию… все будет хорошо… все будет…. В порядке… — Пролепетал хрипло Цзэу-цзюнь и улегся на руках Не Минцзюэ. — Посмотри… луна красивая какая… полная… — Подняв руку, показал на круглую луну, что таилась в облаках. Она была воистину прекрасна.       Не Минцзюэ зажмурился на мгновение и тихонько улыбнулся, прижав к себе Сичэня.       — Да… она… красивая. Тихо сказал Минцзюэ, посмотрев на Сичэня, чьи глаза были закрыты, а пальцы больше не сжимали его руку. Чифэн-цзюнь прижал к себе тело возлюбленного, пытаясь согреть его. Он больше не смог бы жить с осознанием того, что сотворил своими руками.       Он убил его.