Будет больно

Билл принял бумажный стаканчик из рук коллеги и слабо поставил его на стол. Бессонная ночь на дежурстве давала о себе знать ещё до начала рабочего дня: тяжёлые веки болели режущей болью, пальцы едва обхватывали стаканчик с кофе, а весь мир казался чересчур быстрым для него. — Спасибо, Одра, — произнёс Билл, пролистывая анамнез поступившего неделю назад пациента. Дед по материнской линии умер от рака лёгких, мать страдает бронхиальной астмой, а у отца есть склонность к варикозу. В детстве пациент перенёс двустороннюю пневмонию, корь, а на дальнейших заболеваниях мозг отключился, и Билл глотнул кофе. Пока Одра несла его из кофейни по пути на работу, тот успел остыть, поэтому на языке не остался ожог. — Как дежурство прошло? — спросила Одра, набрасывая на плечи халат и отпивая латте из своего стакана. Билл пожал плечами. — Собирал результаты анализов одного мужчины тридцати шести лет, — ответил он, указывая на планшет в руке с анамнезом. — Мой пациент. Одра охнула и опустилась на стул напротив. Она хотела чем-то занять руки, поэтому попыталась выдавить ногтями полумесяцы на картоне стаканчика, но длина ей не позволила. — Почему именно ты взял его? — подала вновь голос Одра. — И почему только сейчас? Билл залпом допил кофе, отставил в сторону пустой стакан и вытащил из кармана халата телефон, тут же принимаясь в нём что-то печатать. — Кей, — задумчиво назвал он фамилию главврача, отправив сообщение. Ответ пришёл почти сразу, и Билл убрал телефон в карман брюк — как-то раз он отрабатывал в стационаре и утопил мобильник в крови пациентки, такой в рис не положишь; теперь приходилось предусматривать абсолютно все детали, даже самые незначительные. — Спасибо ещё раз за кофе. Билл прижал планшет с анамнезом к бедру и подхватил однокадровый негатоскоп, готовый покинуть ординаторскую и добираться до палаты с видом нагруженного мула, но Одра окликнула его у самой двери: — Есть планы на вечер? Билл виновато улыбнулся уголком губ. — Стационар. Одра понимающе кивнула, стараясь скрыть небольшое разочарование. Биллу и в самом деле некогда было раздумывать над мотивами Одры. Сообщить плохие новости — это не просто сказать: «Боюсь, у вас рак» или «Мы сделали всё, что было в наших силах». Никогда нельзя быть готовым к этому — сесть рядом с пациентом и дать ему понять, что он скоро умрёт. Биллу, как заведующему отделения онкологии, уже, по идее, давно пора было привыкнуть к таким новостям, но проблема заключалась в том, что к таким вещам нельзя привыкнуть. По крайней мере, ему. Он никогда не был циником, хотя это качество пришлось бы ему как нельзя кстати в этой профессии. Он добрался до одиночной палаты №407, на всякий случай сверился с карточкой — имя в истории болезни совпадает. Билл заглянул в огромное окно в пол — он всегда так делал перед визитами, чтобы удостовериться, что пациент не спит, — и заметил сидящего на стуле у кровати мужчину, хотя часы приёма начнутся совсем не скоро. Глубоко вздохнув, Билл открыл раздвижную дверь и вошёл в палату, поудобнее перехватывая планшет. — Доброе утро, — поздоровался он, не удержавшись и метнув быстрый взгляд на посетителя, который поднялся со своего места, едва Билл вошёл в палату. — Меня зовут доктор Денбро, я ваш лечащий врач. Мистер Урис, как вы себя чувствуете? Не устали? Мужчина заправил кудрявую светлую прядь за ухо в лёгком смущении. — Пожалуйста, зовите меня просто Стэн, — сказал он. — Ну, или Стэнли, если удобно… А чувствую я себя хорошо, совсем не устал, голова только немного болит. Билл медленно кивнул и всё же перевёл всё внимание на незнакомца, хотя в сознании появилась смутная мысль, что он уже видел этого человека раньше, но совершенно не мог вспомнить, где именно. — Простите, сэр, но наши приёмные часы проходят с пяти до восьми вечера, — как можно вежливее произнёс он, хотя в голове вертелся вопрос, как медсёстры и другой персонал его вообще пропустили. — Не могли бы вы покинуть палату? Мужчина, суетливо поправив очки, тут же затараторил: — Намёк понял, док, извините. Ладно, Стэн-Супермен, я побежал, ты звони, если соскучишься, а я постараюсь ещё вечером забежать, договорились? — Договорились, Ричи, — ухмыльнулся Стэн и махнул другу рукой. Ричи поправил лямку сумки от ноутбука на плече и спешно ретировался, освободив тем самым место для самого Билла. Стэн не спешил начать разговор, хотя волнение так и отпечатывалось у него на лице. Он внимательно следил за тем, как Билл садится на стул и вновь пробегает глазами по анамнезу, хотя строки о родительских заболеваниях ему здесь были ни к чему. — Мистер… — начал было Билл, но запнулся. — Стэнли. Я сейчас покажу вам снимок и расскажу о диагнозе, вы не против? Стэн настороженно кивнул и поудобнее устроился в кровати. Билл подошёл к оставленному у входа негатоскопу, подкатил его ближе к кровати, подключил к розетке и включил его. Стэн тут же сощурился от забившего в лицо яркого света, но продлилась эта пытка недолго: Билл быстро прикрепил к аппарату рентгеновский снимок грудной клетки. Он открепил от планшета карандаш и стороной с ластиком провёл по многочисленным местам, которые незнающему глазу могли показаться простыми засветами. — Видите эти пятна? — произнёс он, тщательно подбирая слова. С его языка были готовы сорваться медицинские термины, но он знал, что пациент его не поймёт. Мало кто, на самом деле, понимал. Стэнли настороженно кивнул, поджав к груди колени, и на лице его показалось выражение постепенного понимания происходящего. — Это… злокачественные образования. А вот это… Билл провёл по периметру нескольких пятен на ключицах и солнечном сплетении. — …Метастазы. Вы понимаете, что это значит? Стэн спрятал лицо в ладонях и шумно выдохнул, кивая. Он не плакал, но руки его подрагивали. Билл отложил планшет с карандашом и, неловко махнув рукой в сторону снимка, отключил негатоскоп вовсе. — Да, — наконец, произнёс Стэн после долгого молчания и отнял от лица ладони. — Понимаю. У меня рак, да? Билл опустил взгляд в пол и кивнул. Он старался проявлять всё возможное участие, и не потому, что это было прописано в учебниках, что нарушение протокола может выстелить ему красную дорожку в суд. Билл прекрасно понимал, что новость о раке лёгких для тридцатилетнего пациента может ударить сильнее, чем для пожилого человека. — Боюсь, да, — подтвердил он. — Четвёртая степень. Стэн неожиданно хохотнул, немного истерично, и едва Билл собрался спросить, принести ли ему успокоительное, как тот воскликнул: — Но я ведь даже не курю! Билл позволил себе опуститься на самый краешек кровати, у самого изножья. — На самом деле, не только курящие заболевают, — произнёс он. — Рак может быть вызван, например, загрязнённой атмосферой, отравлением такими ядами, как мышьяк или радон, даже пылевыми частицами. Стэн молчал, закусив заусеницу. Билл хотел было скрестить руки на груди, у него даже пальцы дрогнули, но он быстро одёрнул себя за это желание. Закрытая поза при таких разговорах нежелательна. — И сколько мне осталось? — подал голос Стэн, и Билл вновь пробежался взглядом по истории болезни, скорее, больше для необходимости хоть куда-то устремить взор. — Нам нужно будет с вами провести биопсию, — увильнул от ответа он. — Я возьму небольшой кусочек опухоли и отправлю её на анализ, с лабораторией я договорился ещё до визита к вам. Так я смогу подобрать наиболее продуктивный метод лечения. Конечно, при такой степени шанс ремиссии довольно высок, но… не могу пока сказать, добьёмся ли мы полной. — И потом вы скажете, сколько мне осталось? — вновь повторил свой вопрос Стэн, и Билл тихо выдохнул. — Простите, — произнёс он. — Но нет. Стэн немного расслабился, что не укрылось от взора Билла, и ему тут же стала интересна причина такого облегчения. Он решил подумать над ней немного позже, а пока назвал дату и время биопсии, пожелал отдохнуть хорошенько, попрощался и покинул палату. Ведь он не соврал Одре, вечером его ждал стационар, а перед этим ему было просто жизненно необходимо хоть немного отдохнуть. Результаты биопсии Билл получил через два дня после сдачи анализа. Он внимательно изучил их и незамедлительно направился к Стэну, упустив как-то из внимания, что до конца часов приёма оставалось минут сорок, и у его пациента могут быть посетители. Так оно и оказалось: в палате, всё на том же стуле, сидел уже знакомый Биллу мужчина; Ричи, кажется. — Добрый вечер, — поздоровался Билл, открывая раздвижную белую дверь. Ещё утром на ней выделялись жирные следы пальцев, но сейчас они исчезли. — Извините, я, наверное, помешал? Стэн улыбнулся подбадривающе и мотнул головой. — Мне всё равно уже пора идти, док, — заговорил Ричи, тут же поднимаясь. Видимо, Стэн всё же рассказал ему о своём диагнозе, потому что голос его звучал подавленно. Билл прекрасно понимал его: большинство проживают жизнь с пассивным отношением к смерти, считая, что она неизбежно произойдёт с тобой, но когда-нибудь потом, в абстрактном будущем, и не готовы столкнуться с ней в неожиданный момент. Парадокс в том, что Биллу, с какой-то стороны, повезло видеть другую часть картины мира, и он никогда не составит её полную, как бы ни старался, ведь, казалось бы, задача хорошего врача — показать пациенту акценты на тех жизненных вещах, которые не дадут ему опустить руки. А Билл считал себя хорошим врачом. — Мы раньше не встречались? — спросил вдруг Билл Ричи, поскольку его всё никак не покидало это ощущение. Может, они пересекались во время его работы в стационаре? Хотя, с другой стороны, Ричи бы наверняка поздоровался первым и напомнил подобную историю. Пациенты запоминают своих врачей лучше, чем врачи — пациентов. Ричи не сдержал улыбки, хотя она не достигла его глаз. У сказанных недавно новостей есть такая черта: как бы ты не стремился скрыть свои эмоции, они всё равно отпечатком остаются на дне глаз. — Вполне возможно! — только и ответил Ричи, но Стэн решил облегчить своему врачу задачу: — Ричи — довольно известный комик, — подал голос он, а затем ухмыльнулся. — В узких кругах. Ричи сдул со лба выбившуюся прядь смольных волос. — Вот соберу театр Майкрософт, посмотрим, как ты запоёшь, сойка, — пробурчал он, перекидывая через плечо сумку. — Пойду я. Рад был познакомиться, док. Ричи крепко обнял Стэна, пообещав ему навестить его завтра, и спешно ретировался. Сам же Стэн, едва зверь за Ричи закрылась, откинулся на подушку и тяжело выдохнул. — Как вы себя чувствуете? — спросил Билл, сразу же подмечая общую усталость, и Стэн неопределённо качнул головой. — Стал заметно слабее, — ответил он медленно, тщательно взвешивая слова у себя на языке, прежде чем их произнести. Билл кивнул, мол, прекрасно вас понимаю. — Решил, вот, сегодня утром сходить в туалет в конце коридора, ноги размять, а потом часа два лежал из-за усталости. И ещё кости иногда болят, будто сверху чем-то придавили, знаете. Билл уселся на край кровати и опустил взгляд в свой планшет, тут же отыскивая результаты биопсии. — Я получил ваши результаты, — произнёс он, совершенно упустив из внимания тот факт, что ему следовало добавить, что испытывать подобные боли и повышенную усталость — нормально для его диагноза. Впрочем, Стэн и так всё понял, поскольку не стал задавать вопросов. — У вас мутация PI3K, это ген, мутации которого могут значительно увеличить риск развития онкологических заболеваний. Так же у вас положителен тест на мутацию в гене EGFR, то есть у вас нарушена функция белка. Эти клетки у вас бесконтрольно делятся, понимаете? Стэн, помедлив немного, кивнул. Билл не торопил его — любой на его месте растеряется от внезапного завала неизвестными терминами. — Это значит, что вам необязательно переживать химиотерапию. Достаточно препарата «Тарцева», который направлен на торможение этого деления. Рост опухоли прекратится, и раковые клетки погибнут. Но, опять же, это не даёт ответа на вопрос, добьёмся ли мы полной ремиссии. — Я просто хочу домой, — произнёс Стэн, приподняв руку, чтобы протереть глаза, но Билл не заметил в них влаги. — Вам необязательно всю болезнь проводить в клинике, — разуверил его Билл. — Достаточно будет приходить раз в неделю на приём, где мы будем отслеживать ваше состояние и определять дальнейшие действия. — Вы не поняли, — тут же возразил Стэн, отняв руку от лица. Взгляд его приобрёл необычайную твёрдость, какая бывает только у тех людей, которые готовы грызть глотки за свои убеждения. — Я хочу отказаться от лечения. Билл нахмурился. Да, за время его практики ему попадались пациенты, которые отказывались от лечения, но, как правило, это были старики, которые твёрдо полагали, что им нечего терять. Они просто хотели спокойно дожить свои дни в кругу семьи в родном доме, но Билл не думал, что тридцатишестилетний Стэн действительно не имел чего-то, ради чего ему нужно было цепляться за жизнь. В конце концов, рак лёгких, пусть и четвёртой степени — не приговор. С другой стороны, когда речь идёт о таких заболеваниях, проблема заключается не только в том, будет человек жить или умрёт, а ещё и в том, какая жизнь достойна того, чтобы её проживать. Согласишься ли ты потерять функционирование правой руки, чтобы избавиться от обмороков? Потратишь ли ты два года на химиотерапию и болезненные препараты, чтобы прожить ещё год? Когда человек самостоятельно задумывается об этом — он философ. Если он сталкивается с подобными вопросами — он балансирует на тонкой грани жизни и смерти. — Вы уверены? — только и спросил Билл. — Пройдя курс лечения, у вас будет возможность жить дальше. Стэн усмехнулся, и в его усмешке проскользнула горечь. Мимолётная, она быстро исчезла. — Если он пройдёт успешно, — добавил он полушёпотом. Билл не смог найти достойного ответа и промолчал. Видите ли, врачам не позволено давать пациентам точных прогнозов, из-за этого Билл и отказался несколько дней назад отвечать на вопрос Стэна. Дело в том, что пациентов интересует только смысл нового существования, который они должны сами найти. Им не нужны медицинские термины и статистика. — Прошу, хотя бы подумайте, — заговорил Билл, и Стэн долго ему не отвечал. Телефон в кармане завибрировал, и Билл понял, что он срочно где-то понадобился, но уйти на такой ноте не мог. — Хорошо, — наконец, заговорил Стэн. — Но при одном условии. Билл задумчиво склонил голову, ожидая продолжения. Он был удивлён: никогда ещё пациенты не ставили ему условия, если не считать угрозы из разряда «вытащи эту опухоль из меня, идиот, или я тебя по судам затаскаю». — На выходных день Независимости, — продолжил Стэн. — В Гриффит-парке будет проходить фестиваль. — Вы хотите, чтобы я составил вам компанию? — правильно понял его намерения Билл, едва сдерживаясь от усмешки. — Да, — серьёзно кивнул Стэн. — Хочу. Там же я и приму окончательное решение. Билл серьёзно задумался. Это было плохо. Если его заметят с пациентом вне клиники — увольнение по собственному желанию будет ещё лёгким наказанием. — Меня могут вызвать на ночное дежурство, — предпринял он последнюю попытку увильнуть, но Стэн оставался непреклонен: — Понимаю. Но я и не хочу занимать всё ваше время. Пары часов будет достаточно. Билл, глубоко вздохнув, кивнул. Добавив его номер в контакты, он пообещал написать ближе к выходным и покинул палату. Ему ещё было необходимо заполнить этапный эпикриз и отправить Стэна домой, не говоря уже о срочном посещении операционной для консультации. Вплоть до выходных Билл испытывал странное ощущение, и он не мог понять, виновато ли в этом опасение быть замеченным в нерабочее время с пациентом, или же его мучил вопрос, является ли эта встреча свиданием. Он пытался абстрагироваться от подобных мыслей, побаиваясь, что они могут негативно повлиять на работоспособность, но всю пятницу его взгляд то и дело возвращался к экрану телефона, с методическим волнением поджидая звонка или сообщения. Уже поздно вечером, когда он заполнял отчёты в пустынной ординаторской во время дежурства, телефон завибрировал. Стэнли завтра всё в силе? 22:07

Да. В 20:30 у главного входа вам будет удобно? 22:08

Стэнли встретимся там 22:08 Билл заблокировал телефон и приложил его правый верхний угол к губам, погружаясь в омут собственных мыслей. Ему часто приходилось задумываться, правильно ли он поступает, вне зависимости от ситуации, но до этого момента он всегда был способен найти однозначный ответ. Ему определённо был нужен кофе. Уже вечером следующего дня он, засунув руки в карманы удобных штанов, в которые переоделся сразу после работы, стоял у главного входа в Гриффит-парк в ожидании Стэна. Мимо сновали люди, предвкушающие масштабный салют, молодые тайком покуривали, спрятавшись за колонной, то и дело оглядываясь в поисках полицейских, две старушки рядом жаловались друг другу на ломоту в костях и предсказывали завтрашний дождь. — Хэй, — раздался рядом знакомый голос. Билл отвёл взгляд от двух старушек и окинул подошедшего Стэна взглядом. Тот держал руки в кармане лёгкой куртки — довольно странный выбор одежды, учитывая восьмидесятиградусную жару*, — и сутулился. Да и в целом, выглядел он довольно бледным. — Я не опоздал? Билл мельком взглянул на наручные механические часы. — Вовремя, — с несвойственной ему неловкостью ответил он и кратко поджал губы. Его взгляд то и дело скользил по прохожим, видимо, из-за потайного страха столкнуться с кем-нибудь из коллег. — Как самочувствие? Они пересекли ворота парка и чуть свернули к краю пешеходной дороги, чтобы ни с кем не сталкиваться по пути: людей сегодня пришло очень много. — Спина болит, — произнёс Стэн, сутулясь чуть больше. — Но я уже привык. Не дойдя до центра парка, им на глаза попалась пустая лавочка — с неё только что поднялись три молодые девушки, ещё студентки, — и они воспользовались возможностью и тут же заняли её. — У меня есть ибупрофен, — заговорил Билл, едва они уселись. Стэн откинулся на спинку лавочки и расслабленно прикрыл глаза. — Вам достать? Стэн приоткрыл один глаз и принял предложенную таблетку с бутылкой воды, набранной из питьевого фонтанчика в холле клиники. Он чуть усмехнулся перед тем, как забросить в рот белый диск и запить его водой, и произнёс: — Спасибо, доктор Денбро. Его голос звучал довольно тихо, будто он не хотел, чтобы каждый в округе знал профессию своего спутника, и Билл благодарно улыбнулся, внимательно наблюдая за Стэном. — Кстати, — подал голос Стэн, возвращая бутылку. — Можно я буду называть вас по имени? — Я ваш лечащий врач, — напомнил Билл, но на губах Стэна вновь расцвела усмешка. — Мы не в больнице, и я, вроде как, уже не ваш пациент. Билл не удержался и отзеркалил его усмешку. — Пока, — произнёс он и замолк на несколько мгновений. — Уильям. Стэн поёрзал на месте, выискивая позу, в которой его спина будет меньше болеть, по крайней мере, до того, как обезболивающее подействует. — Уилл, значит, — на грани полушёпота сказал он и поморщился, видимо, так и не найдя удобную позу. — Билл, — поправил его Денбро. — Можете опереться на моё плечо, если вам так будет удобнее. Стэн с благодарностью взглянул на него и уложил голову на чужое плечо. С его губ сорвался расслабленный вздох. У Билла сложилось впечатление, что весь мир сейчас накрыло куполом тишины: все внешние звуки будто вовсе исчезли, но возникшее молчание не казалось тяжёлым и неловким. К сожалению, Билл пришёл сюда не для того, чтобы молчать, пусть даже в своеобразном уюте. Надо было вспомнить, для чего он вообще согласился на эту встречу. — Почему вы хотите отказаться от лечения? — спросил Билл тихо, будто боялся, что их подслушивают. Его нос щекотали светлые кудри, и захотелось чихнуть. Стэн не удержался от разочарованного вздоха, будто этот вечер хотел посвятить обычной прогулке с малознакомым ему человеком, а не обсуждать свою болезнь. Что же, подумалось Биллу, в таком случае, выбрал он не того человека. — Знаешь, — протянул Стэн, переходя на «ты». Билл сразу заметил этот переход, но не стал его комментировать, хотя сам намеревался и дальше держать хоть какое-то подобие дистанции. — Не вижу смысла. Лекарство от рака ещё не изобрели, а четвёртая степень — не первая. — В любой жизни всегда есть смысл. Нужно просто понять, в чём он заключается именно у вас. Более того, никто не умирал от попытки. — Зато все, кто пили воду, умерли. Билл фыркнул, не удержавшись, и хотя он этого не видел, лицо Стэна озарила улыбка. Воздух разорвал грохот, и чёрное небо озарилось ярко-красной вспышкой, потом ещё одна — уже жёлтая, и ещё одна — зелёная. Салют не прекращал грохотать, закладывая уши, словно от полёта на самолёте, но и Стэн, и Билл не отрывали от разноцветных огней взгляда. — С днём Независимости, — произнёс Билл. — Тебя тоже. Дальше этой лавочки они так и не продвинулись за этот вечер. Стэн рассказал немногое о своей жизни: работает бухгалтером, с Ричи знаком с самого детства и всегда подозревал, что тот сторчится, а не станет комиком, в университетские годы мечтал покорить Эверест, но так и не занялся спортом, недавно переехал в новую квартиру в Даунтауне, вместо презервативов долго хранил в тумбочке атласную кипу на тот случай, если к нему неожиданно нагрянут родители, но с недавних пор перестал это делать. Билл, в свою очередь, рассказал о себе, чтобы не оставаться в долгу: мечтал стать писателем, но родители настояли на медицинском образовании, влюбился в свою работу, как только пошёл в интернатуру, пророчит себе повышение через три года до заместителя главврача, иногда работает в свой выходной, чтобы не сидеть дома в одиночестве. Когда часы пробили одиннадцать, они стояли у ворот в парк, и Стэн собирался заказать такси. — Могу подвезти, — предложил Билл, мотнув головой в сторону забитой наглухо парковки. Стэн тут же закрыл приложение Uber и убрал телефон в карман. Отыскать среди огромного массива машин необходимую заняло чуть больше времени, чем на то хотелось, учитывая, что единственное свободное парковочное место в восемь вечера оставалось у самого забора с противоположной от въезда стороны. — Да ты… любитель ретро? — протянул с долей уважения в голосе Стэн, разглядывая чёрный Mercury Marquis 1978 года. — Она принадлежала моему деду, — объяснил Билл. — Пришлось потратить много денег на ремонт, но оно того стоило. — Определённо, — хмыкнул Стэн, усаживаясь на переднее пассажирское сидение. Он аккуратно закрыл за собой дверь, будто боялся, что машина вовсе развалится, если хлопнуть слишком сильно. Билл вбил в карты нужный адрес и выехал с парковки. Ехать пришлось не так уж и долго: пробки им не попадались, а от Гриффит-парка до дома Стэна можно было доехать минут за тридцать. Наконец, машина остановилась у второго подъезда, но Стэн не спешил выходить на улицу. — Вы приняли решение насчёт… — начал Билл, но Стэн оборвал его на полуслове: — Пока нет. Это сложно. Когда у тебя выходной? Билл чуть нахмурился. — В среду, — произнёс он. — А что? Стэн пожал плечами. — Хочу показать тебе одно место. Туда надо идти днём, вот и спрашиваю. — Вы… — Ты, — вновь перебил его Стэн, чуть дёрнув уголком губ. Билл шумно выдохнул. — Ты обещал принять решение сегодня. — Я и приму. Но скажу в среду. Билл вновь шумно выдохнул и согласился. Стэн с улыбкой попрощался и вылез из машины. Билл подождал, пока за ним закроется дверь подъезда, прежде чем завести двигатель и выехать со двора.

***

Стэнли я уволился 14:16

Зачем? 14:52

Стэнли ненавижу свою работу давно хотел уволиться, сейчас только решился не могу работать с идиотами забавно, ведь Ричи я как-то терплю 14:53

И что ты планируешь делать? 15:39

Стэнли смотрел фильм «последний отпуск»? 15:39

Нет 15:42

Стэнли значит, посмотрим в среду заедешь за мной? в четыре 15:42 Билл убрал телефон в карман и отправился искать Одру, чтобы поменяться с ней дежурствами. Он давно не смотрел кино и готов был пожертвовать своим сном со вторника на среду, чтобы не упускать возможность хоть немного отдохнуть душой. В среду Билл, потирая глаза после ночного дежурства и огромного стакана кофе наутро, подъехал в назначенное время к дому Стэна. В картах сохранился адрес, и из-за этого отпала необходимость спрашивать его снова. Ровно в четыре дверь подъезда открылась, и на улицу вышел Стэн в хлопковых шортах и всё той же лёгкой куртке. — Привет, — поздоровался он, усаживаясь на переднее пассажирское сидение. — Выглядишь уставшим. Всё в порядке? Билл с улыбкой кивнул и завёл двигатель. — Ночное дежурство, — ответил он, потирая глаза, перед тем, как тронуться с места. — Куда едем? — Пляж Плайя дель Рей. Как дежурство? Билл фыркнул. — Помогал ординатору родильного отделения. Женщине проводили кесарево часа в четыре утра, и её муж постоянно пытался шутить, — начал рассказ он, и Стэн уже открыл было рот, чтобы уточнить, наверняка, про попытки, но Билл продолжил: — На шутке про пенис ребёнка и пуповину мне захотелось его ударить щипцами. Впрочем, как и тот ординатор. Потом он спросил что-то вроде: «Бывает такое, что ребёнок рождается другого цвета, нежели родители?» — и ординатор, не выдержав, выдаёт: «Синий в счёт?» Билл прыснул, в деталях вспоминая тот момент, а Стэн, посмеиваясь, ахнул: — Да ты любишь чернуху! — Он казался уж очень удивлённым этим фактом, так что Билл просто пожал плечами. — А я уже начал бояться, что ты зануда! Билл не сдержал смешка: — Но ведь я зануда. — Зануды не смеются над шутками про трупы детей! За таким перебрасыванием ничего не значащих фраз Билл заехал на Юг-Марин авеню, ту, что шла параллельно пляжу. Он сощурился в поисках самого удобного места на практически пустой парковке и, найдя его, остановил машину. Потянул ручной тормоз, заглушил двигатель, вытащил ключ из ключа зажигания и первым вышел на улицу. Вокруг них не было ни одного жилого дома: белый песок пляжа походил на снег, а с другой стороны дороги высился покрытый густой травой холм. Стэн также вылез из машины и сжал в руке лямку рюкзака, не спеша взваливать его на плечо. День выдался пасмурным, поэтому о палящем солнце не могло быть и речи, но обоих мужчин это более, чем устраивало. Они прошли к самой кромке воды, к тому месту, где сухой песок граничит с мокрым, и Стэн расстегнул молнию на рюкзаке и вытащил синее полотенце. — Давай помогу, — предложил Билл, но Стэн только глянул на него иронично: — Ты мне пока руки не отрезал, так что справлюсь. Билл вторым уселся на постеленное полотенце и вытянул ноги, перед этим стянув сандалии. Подбирающиеся волны облизывали его ступни и тут же отбегали прочь, в море. Шум волн наполнял голову размытой негой, и хотелось смотреть на воду бесконечно. Правда, расслабленная рассеянность улетучилась, стоило только на правом его бедре появиться дополнительному весу. Билл опустил взгляд. Стэн уложил голову ему на бедро, делая вид, что так и должно быть, и продолжал смотреть на море. — Спина заныла, — объяснил Стэн, чувствуя затылком чужой взгляд, и вытащил из кармана куртки упаковку ибупрофена. — Часто его пьёшь? — спросил Билл, и Стэн едва кивнул, глотая таблетку. — Ты им не увлекайся сильно. — К сожалению, я не могу носить с собой морфин без рецепта, — ворчливо протянул Стэн, устраиваясь на тощем бедре Билла удобнее. Его волосы щекотали кожу. — Я мог бы прописать тебе рецепт, — тихо произнёс Билл, и Стэн повернулся на спину, глядя на него снизу вверх. — Будь ты моим пациентом, конечно. — Пытаешься мной манипулировать? — с ехидством спросил Стэн, сощурившись. Билл дёрнул уголком губ в ухмылке. — А у меня получается? Стэн торжественно кивнул, и Биллу не пришлось задавать дополнительный вопрос. Его сознание пронзила мысль, что этим кивком Стэн ответил не только на только что поставленный вопрос, но и другой, висящий между ними дамокловым мечом уже как неделю. Правда, любопытство всё так же распирало Билла, и он всё же решился задать ещё один: — Почему ты так долго думал? Стэн долго не отвечал, но и не отводил с его лица задумчивого взгляда, будто решал, рассказывать ли ему, или лучше просто отмахнуться. В итоге Стэн вздохнул и заговорил: — Я и раньше понимал, что умру, но не знал, когда. После диагноза и твоего отказа говорить сроки я всё так же понимаю, что умру, и всё ещё не знаю, когда. Наверное, я думал, что в неведении мне будет легче, но… стало только тяжелее. Билл уже во второй раз заметил, что их мысли сходятся во многих вопросах, но в данный момент это замечание отпечаталось где-то на задворках сознания, не желая заполнять собою всю голову. — Ты обязательно справишься, — произнёс Билл, понимая, что ему нужно как-то ответить на эту исповедь. Стэн скупо улыбнулся. — Хочется верить. Они сидели в образовавшейся тишине до наступления прилива. Край полотенца намок, поэтому было принято решение сворачиваться и возвращаться к Стэну. Никто из них не забыл об обещании посмотреть фильм, и Стэн, сидя в машине, предложил заказать пиццу, потому что в его холодильнике ещё пару недель назад повесилась мышь. Билл безразлично пожал плечами, не отвлекаясь от дороги, и согласился. Квартира Стэна была далека от уюта, какой представляют обычные американцы: все полки должны быть заставлены самой разной мелочёвкой, на диване обязан находиться ворох подушек, а на стенах хотелось бы не видеть краски из-за кучи семейных фотографий. Зато, войдя в гостиную, у Билла создалось впечатление, что тут совсем недавно прошло торнадо: смятый плед подбивал одну из двух диванных подушек, журнальный столик ломился от ярко-жёлтых кружек из Икеи, а единственная покосившаяся картина, которая представляла собой вставленный в рамку паззл с птицами, закрывала странную трещину. В другое время Билл с интересом рассматривал бы это убранство, рассмотрел бы со всех сторон старый кактус на комоде, который, казалось, поливали лет десять назад, вот только бессонная ночь всё же оставила свой отпечаток. — Кофе? — подал голос Стэн, разглядывая его усталое лицо. Билл медленно кивнул и проследовал за ним на кухню, которая, напротив, сияла стерильной чистотой, будто на ней не бывают вовсе. Стэн пододвинул ему прозрачный сосуд, больше похожий на маленький аквариум, внутри которого лежали капсулы разных цветов. — Красный самый крепкий, — только и произнёс Стэн, и Билл решительно вытянул из аквариума красную капсулу. Сам Стэн вытащил зелёную. Пока кофе наливался в очередную ярко-жёлтую кружку, Стэн удалился в гостиную и быстро нашёл нужный фильм на Нетфликсе. — Про что хоть фильм? — спросил Билл, усаживаясь на диван с кружкой кофе в руках. — Про женщину, которая узнала, что умрёт через неделю, и решила исполнить все свои мечты, — с улыбкой поведал Стэн, присаживаясь рядом. — Мой любимый фильм. Билл внезапно осознал, откуда Стэн перенял свою нынешнюю модель поведения, когда фильм принял обороты. Стэн укрыл их ноги пледом, не отвлекаясь от просмотра, и Билл поджал колени к груди — ступни и вправду замёрзли. Пицца заняла своё место на журнальном столике к концу первого акта, и только тогда Билл понял, насколько был голоден. Несмотря на выпитый час назад кофе, веки всё равно ощущались свинцовыми, и Билл провалился в сон раньше, чем фильм закончился. Он этого не знал, но Стэн, на чьё плечо съехал Билл во сне, мягко улыбнулся, взглянув на него, и приобнял левой рукой. Наутро Билл считал дюймы между их носами, прежде чем начать аккуратно выпутываться из чужих рук. Он не хотел будить Стэна, пока собирался на работу, поэтому аккуратно закрыл за собой дверь.

Записал тебя на приём сегодня в пять Надеюсь, к этому часу ты проснёшься Прости, что ушёл, не хотел будить 08:40

Стэнли бегу 16:34 Стэн опоздал на приём на три минуты. Билл уже ждал его в приёмной, заполняя выписной эпикриз пациентки с раком мозга. У неё была только первая степень — вовремя выявили, — и опухоль благополучно удалось вырезать за десятичасовую операцию недельной давности. — Привет, — подал голос Стэн, проскользнув в кабинет. Он тут же уселся на кушетку, опираясь на поставленные между ляжками руки. Выглядел он потрёпанным: то ли бежал, в чём Билл сильно сомневался, то ли проснулся только недавно. — Давай здесь будем без фамильярностей, — проговорил тихо Билл, сворачивая вкладку с эпикризом на компьютере. — Не хочу, чтобы возникли вопросы. — Хорошо, доктор Денбро, — с тенью усмешки протянул Стэн, глядя на подошедшего к нему Билла снизу вверх. Билл не удержался и дёрнул уголком губ. Он хотел было вытащить из планшета ручку, но та выскользнула у него из пальцев и повалилась на пол. Стэн быстро наклонился за ней, и они столкнулись руками. Билл замер, что было ему совершенно несвойственно. Стэн же заглянул ему в глаза без следа былой усмешки, затем опустил взгляд чуть ниже и быстро разжал пальцы. Билл прочистил горло. — А теперь расскажите мне, как вы себя чувствуете…

***

Стэнли я снял все деньги со своего сберегательного счёта 17:03

Почему? 17:28

Стэнли собираюсь их все прогулять 17:28

Может, не стоит? 18:01

Стэнли ладно, не все ты занят сегодня вечером? 18:03

Работаю до восьми 18:04

Стэнли поужинаем? 18:09

Давай 18:18

Стэнли Crossroads, 21:30 буду ждать тебя там я угощаю 18:18 Билл зарылся пальцами в волосы, задаваясь вопросом, во что он ввязался. К сожалению, на этот вопрос у него тоже не было однозначного ответа. Весь вечер он провёл в каком-то смутном подвешенном состоянии. Казалось бы, вот он смущается, что его привели в ошеломительно дорогое место, а он в рабочих штанах и уродской рубашке с короткими рукавами, похожий больше на бортпроводника, чем на врача, вот Стэн тихо смеётся и говорит, что он хорошо выглядит, вот они спокойно ужинают вдвоём, и почему-то на душе легко и невероятно тепло, а затем, когда Билл подвозит Стэна до дома, тот оставляет на его губах мимолётный поцелуй, заглядывает ему в глаза, шёпотом прощается и выскальзывает из его машины, будто так и должно быть. И, что самое интересное, у Билла даже нет сил и желания хоть как-то противиться этому. Зато в голове появляется ответ на вопрос, во что именно он вообще ввязался.

***

Стэн всё моё лицо покрылось уродскими прыщами 11:26

Значит, «Тарцева» работает 11:40

Стэн из них кровь течёт 11:41

Так и должно быть Всё хорошо Ты молодец 12:07

Стэн мне одиноко 12:12

Хочешь, приеду после работы? 12:16

Стэн хочу пожалуйста 12:16 Билл понимал, что ему не следовало начинать всё это, но перед глазами всё мутнело, когда его губ касались чужие, когда его рабочая рубашка соскальзывала с плеч. Он пообещал себе на всю жизнь запомнить опухшие красные губы, запах ментолового шампуня от перхоти, обнажённое тело под собой и шёпот телевизора где-то сбоку. «Тарцева» работал. Может, у них ещё есть шанс?

***

Стэн как дежурство? 02:12

Сейчас повешусь со скуки Почему не спишь? 02:13

Стэн не могу без тебя уснуть что, совсем скучно? 02:14

Словами не описать, насколько Ещё и в ординаторской нет никого 02:14

Стэн может, я могу тебя как-нибудь развеселить? 02:15

Как? 02:15

В ординаторскую вошла Одра с пустой кружкой, собираясь сварить себе кофе, и Билл быстро заблокировал телефон, как только на экране появилось фото. Он успел только заметить сидящего на коленях, раздвинувшего ноги Стэна в одном нижнем белье, снимающего себя в зеркале напротив кровати. Его лицо было прикрыто корпусом мобильного, передвинутая настольная лампа освещала его тело с пунцовым пятном на груди, а пальцы левой руки по верхние фаланги скрывались за резинкой белья. — Тебе сварить кофе? — спросила Одра, не заметив странного поведения Билла. — Н-нет, спасибо, — едва выговорил Билл, радуясь, что единственным освещением оставался стоящий на улице фонарь и невозможно было заметить его покрасневшее до кончиков ушей лицо. — Люблю спокойные ночи, — продолжила Одра, ожидая, когда пискнет кофемашина. — Кайли, пациентке моей, не спится, вот я и болтаю с ней. Билл смог только кивнуть, стараясь не показывать сбившееся дыхание. Телефон в его руке завибрировал, затем ещё два раза. Одра мельком оглянулась на него, наливая кофе. — Можешь, проверишь? — спросила она. — Вдруг что-то важное. Билл наигранно отмахнулся. — Нет-нет, всё в порядке, — проговорил он, убирая телефон в карман халата. Одра пристально оглядела его, щурясь в темноте, и пожала плечами. — Странный ты сегодня, — только и сказала она, выходя из ординаторской. Билл, едва за ней закрылась дверь, с силой провёл руками по лицу и рвано вздохнул. Он разблокировал телефон. Стэн я сделаю всё, что захочешь эй? чёрт, я поторопился, да? 02:27

Чёрт, прости, коллега зашла Я в шоке 02:30

Стэн ахаха, ничего можем продолжить завтра если хочешь 02:31

А сейчас уже нельзя? 02:33

Стэн прислал ещё одно фото. Билл, от греха подальше, заперся у себя в кабинете. В конце концов, в эту игру должны играть двое.

***

В очередную среду Билл вновь сидел у Стэна, переодевшись в его старую футболку и домашние штаны. Они готовили пасту с морепродуктами, как запланировали ещё неделю назад, вот только Билл сразу заметил поникшее настроение Стэна. Тот постоянно задумчиво разглядывал то вид за окном, то овощи, которые собирался нарезать, и иногда прослушивал то, что ему говорили. — Что-то случилось? — спросил Билл, оторвавшись от размешивания почти готовой пасты в сливочном соусе. Стэн молчал какое-то время, задумчиво прикусив губу. Билл выключил плиту, положил в сковороду лопатку и сел перед Стэном на корточки, обхватывая его сцепленные ладони. — Я похудел на пятнадцать фунтов** за последний месяц, — наконец, произнёс Стэн, разглядывая их руки. — Это плохо, да? Его рука дёрнулась — наверное, чтобы расчесать акне на щеке, как стал делать, когда волновался, — но Билл не позволил ему. Он не хотел говорить, что резкая потеря веса, действительно, ничем хорошим не является. Слова попросту застревали на кончике языка. Билл, поняв, что молчать дальше уже попросту нельзя — да и Стэн уже знал правильный ответ на свой вопрос, — поцеловал тыльную сторону его ладони. — Мы справимся, — прошептал он. — Завтра сделаем тебе томографию, посмотрим, что изменилось, хорошо? Стэн кивнул, шумно выдохнув. Плечи его опустились ещё ниже. На следующий день Билл сидел в кабинете томографии, ожидая, когда медбрат распечатает снимки. Удивительно, что за все эти семь месяцев никто так и не догадался об их отношениях. Удивительно, что всего за семь месяцев они дошли до такого уровня, когда идея уехать на ночь в Вегас и пожениться в первом попавшемся ЗАГСе уже не кажется бредовой. — Доктор Денбро? — подал голос Стэн, поднимаясь с кушетки томографа. Билл поднял на него взгляд. — Мы закончили, да? — Да, Стэнли, — ответил Билл, включив микрофон. — Сейчас я заберу ваши снимки, и мы вместе на них посмотрим, хорошо? Стэн кивнул, и Билл забрал готовые томограммы. Осталось только добраться до ближайшего негатоскопа и вывесить все сделанные за эти семь месяцев снимки. Десятью минутами спустя Стэн нахмурено сравнивал два последних снимка, не понимая, как так вышло. Билл же, сразу же заметив отличия и сделав выводы, резко отвернулся от негатоскопа и зарылся пальцами в волосы. Всю верхнюю долю левого лёгкого закрывала большая новая опухоль, по своей форме напоминавшая расплывшееся по сковороде яйцо. В голове пульсировала только одна мысль: «Почему я не заметил этого раньше?» В ушах раздавался гул от притока крови. Ведь, если внимательнее приглядеться к старым снимкам, можно было заметить приближающуюся катастрофу. Билл вздрогнул, когда со спины его обвили руки. Стэн прижался щекой к его плечу и молчал несколько секунд. — Мы справимся, да? — мягко спросил он, и Билл покачал головой. — Как тебе удаётся быть настолько спокойным? — прошептал Билл. Билл вспоминал лекции в интернатуре. Врачи должны брать больных под своё крыло и оставаться с ними до тех пор, пока те не поймут, что именно наполняет смыслом их жизнь. Но почему тогда у Билла создаётся стойкое впечатление, что под крылом на самом деле сейчас находится он сам? — Помнишь наш разговор в Гриффит-парке? — спросил Стэн, мазнув носом по плечу Билла. — О том, что у каждой жизни есть свой смысл? Билл только кивнул, надавливая запястьями на глаза. — Я нашёл свой, — произнёс медленно Стэн, голос его опустился до шёпота. — Это ты. Билл отнял трясущиеся руки от лица и опустил их к талии, сжимая холодные ладони Стэна. Всплеск эмоций начинал потихоньку сходить на нет, и всё его сознание снова заполнилось раздумьями о следующих действиях. — Это не конец, — после долгой минуты тишины заговорил Билл. — И не начало конца. Это просто конец начала. Проведём биопсию, сделаем тест на мутации, запишем тебя на химиотерапию и продолжим принимать «Тарцеву». Стэн уверенно кивнул и оставил мягкий поцелуй на затылке Билла. — Мы справимся, — произнёс он. — Да, — твёрдо согласился Билл и развернулся, чтобы утянуть Стэна в объятия. — Мы справимся.