Тёмная Диада

      Последние дни прошли словно в тумане. Кэтрин не понимала, каким вообще образом она закрыла учебный год и получила свои документы ведь разум погряз в мыслях, схожих то ли с самой грязной лужей, то ли с океаном возможностей... Превозмогая свою впечатлительность, Кэтрин хваталась за ниточку, которая вела ее по жизни. Ниточка эта была змеиным хвостом. В конце концов, не зря же она попала на Слизерин... Тяжело вздохнув, она уставилась в окно, за которым приносились удивительной красоты пейзажи. В любой другой подобной ситуации она бы непременно предалась восхищению и созерцанию шотландских природных красот, но не сейчас.       Сейчас она хмурилась, закусывала тонкие бескровные губы и думала, не обращая внимания на убаюкивающий грохот движущегося поезда. В коридоре послышались шум и возня. Это были ребята с курсов помладше. Сквозь стекло двери она рассмотрела платиновую макушку, а потом растрепанную темную — молодой Малфой и Поттер вне сомнения. Они ругались.       — Точно! — воскликнула Кэтрин, и сердце её забилось быстро от на катившего вдруг осознания.       Едва добравшись до дома, она сообщила матери, что отбудет по важным личным делам на неопределенный срок буквально на следующий день. Сказать, что Маргарет была в шоке — ничего не сказать. Кэтрин вела себя уж слишком необычно: она была взволнована, резка и даже несколько груба. Впрочем терпеть это пришлось недолго, ведь уже на следующий день Кэтрин, спустившись по парадной лестнице, попрощалась с матерью и велела домовику ухаживать за ней.       Выйдя за черту дома, она трансгрессировала.       Оказалась она на когда-то до каждой травинки знакомой территории в Уилтшире. Огромный величественный особняк хмуро возвышался над каждым визитёром, одним своим видом указывая на то, кто здесь хозяин. Нервно вздохнув, Кэтрин побрела к главному входу. С каждым шагом она все сильнее вспомнила и искренне хотела, чтобы из ниоткуда здесь появился шатёр месьё Дюбуа, которого она повстречала на Чемпионате мира по Квиддичу. Без капли сомнения она приговорила бы рюмку Миролюбовой водки. Но реальность была такова, что она едва передвигалась. Поджилки тряслись, конечности немели... А ходу назад не было, как и не было здесь спасительного напитка.       Тук-тук-тук.       Тоненькие пальцы в кружевной белой перчатке тряслись. Кэтрин совсем не чувствовала обледенелых ладоней, и из-за этого постучала уж как-то слишком сильно, напористо.       Дверь открылась, но не сразу. На пороге возникла утончённая женщина в изысканных одеждах. Её блондинистые волосы были собраны точно в такую же прическу как у Кэтрин. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем Кэтрин нашлась:       — Добрый день! Полагаю, вы миссис Малфой. Я Кэтрин Грейс. Прошу прощения, что я без предупреждения, однако я не могла выслать сову по столь важному делу...       — Прошу, — несколько холодно сказала Нарцисса Малфой и впустила Кэтрин в дом.       Конечно, по всем правилам она сейчас предложит чай, но Кэтрин места себе не находила и вдруг остановилась.       — Миссис Малфой, — серьезно и без обиняков сказала она. — Я знаю, что Волдеморт здесь.       Момент звонкой тишины. Один момент, но тяжести непосильной. Нарцисса посмотрела на Кэтрин взглядом "глупышка, что ты говоришь" и сквозь улыбку, но сквозящим холодом тоном ответила:       — Прошу прощения?       — Я подожду здесь. Сообщите ему.       Нарцисса рассмеялась, и стоит заметить, очень естественно. Не будь Кэтрин воспитана в точно таком же обществе, она бы даже поверила в искренность. Но все это было фарсом.       — Присядьте, мисс Грейс. Я принесу чай. А ваши слова восприму как неудачную шутку, — сделала она колкое замечание и удалилась.       Кэтрин так и осталась стоять. В минуты нахождения наедине с собой она уже даже успела подумать, что сморозила чушь несусветную... Подвергла себя опасности? Нет. Она прекрасно помнила, что учудил Люциус Малфой на чемпионате мира по Квиддичу, так что, будь она сто раз неправа, все как минимум сделают вид, что это действительно неудачная шутка.       Напряжение нарастало.       Послышались шаги. Это была Нарцисса, только вот без чайного сервиза. Домовик тоже его так и не принёс.       — Мисс Грейс, — кивнула она, и Кэтрин послушно последовала за приятной наружности женщиной.       Пока Кэтрин ступала по пятам, в голове возникла навязчивая мысль: они с Люциусом красивая пара... А она... Она бы так же смотрелась с...?       Мысль прервалась. Встала комом в горле. Спросить, где он сейчас... Может быть, вот за той дверью... Войти к нему! Увидеть его глаза... Лишь бы на мгновение...       Кэтрин тряхнула головой, отгоняя тяжёлые мысли. Нарцисса остановилась у двери в спальню. Её без сомнения встревоженный взгляд скользнул по Кэтрин. Она словно хотела что-то сказать, но не посмела. Кэтрин же застыла на мгновение. Что она пыталась сказать? Это осуждение? Или предостережение...       Она два раза стукнула в дверь, давая понять о своём присутствии, а затем просто развернулась и ушла. Кэтрин сглотнула. Её привели к Люциусу? Или всё-таки она права?..       Дверь распахнулась по невидимому мановению. Из комнаты повеяло холодом и жутью. Отчего то всё внутри Кэтрин жалобно сжалось, но она сделала шаг.       Справа в большой полупустой комнате тихо потрескивал камин. Тени играли с разумом Кэтрин и обстановкой вокруг. Она не сразу заметила, что у окна напротив стояло большое кожаное кресло. Оно стояло спиной, и в нем кто-то сидел.       — Мой Лорд, — выдохнула Кэтрин. В её возгласе были смешаны пытливость и отголосок облегчения.       — Кэтрин... — раздался до боли знакомый голос, но более холодный, более высокий, более взрослый. Это был голос далеко не молодого мужчины, но с узнаваемой манерой.       — Мой Лорд! — Кэтрин едва не сделала шаг вперёд, но что-то её остановило. Нет, это была не огромная змея, что лениво проползла к камину. Она несомненно не вызывала чувств симпатии, но причиной послужило то, что в этот самый момент на ручку кресла опустилась рука в черных одеяниях. Из рукава мантии показалась ладонь с истонченными неестественно длинными пальцами, и была она откровенно жуткой.       Кэтрин сглотнула.       — Я, буду откровенен, не ожидал от тебя, Кэтрин, — он заговорил тихо, мягко, и по коже прошли мурашки.       — Мой Лорд, — искренняя улыбка озарила лицо. — Я знала, что ты жив... Если бы я только могла...       — Найти меня раньше? — он читал её мысли. Пожалуй, он был действительно удивлён, ведь от неё не сквозило ложью и желанием услужить, а чувствовались лишь искренний восторг и радость. — А ведь многие бросили меня...       — Я знаю. Я читала в газетах.       Волдеморт улыбнулся, но этого не было видно, ведь он всё ещё не встал, не вышел к ней навстречу. Лишь по его голосу можно было понять его настроение.       — Прошло много лет...       Кэтрин поникла, услышав эту фразу. Прошло много лет — для каждого из них. И изменилось, черт возьми, тоже многое, но не для неё. Она одной ногой словно всё ещё где-то там, в 1945-ом...       — Но признаюсь, будь мои нынешние соратники хоть капельку страстными в своём желании нового мира как ты, мы давно бы одержали верх и установили новый порядок.       Волдеморт встал. Взгляд Кэтрин тут же вперился в его затылок. Он был все также высок, но только сейчас его голова была сокрыта капюшоном, и какое-то тревожное чувство никак не давало сделать глубокий вдох.       Повисла тишина. Пара минут, но они были тяжёлыми, долгими. Голос, похожий на шелест змей, окутал пространство холодной комнаты, утопающей в тенях.       — Я рад, что ты пришла сама.       — Мой Лорд, — кивнула Кэтрин, а в её голосе застыл вопрос, ведь его голос сквозил опасностью.       Он медленно обернулся.       Душа Кэтрин сжалась в маленький комок, который застыл за секунды под натиском совершенно нечеловеческих глаз и превратился в ледышку, что рухнула на холодный каменный пол и звучно разбилась. Она даже не смогла вдохнуть, а мозг требовал дозу кислорода. Тело бросило в холодный пот, ноги начали неметь, а где-то в районе живота разразилась острая боль. Нужно сделать вдох. Один чёртов вдох. Но она не могла. На неё смотрели не чёрные глаза с опасной поволокой как в юношестве, на неё смотрели глаза чудовища... Чудовища, о котором она читала в газетах, но совершенно не предавала этому никакого значения. А здесь и сейчас, чёрт возьми, она не могла сделать проклятый жизненно необходимый вдох, находясь во власти безмолвной опасности.       Волдеморт смотрел на неё, немного прищурившись, словно пытаясь что-то понять, разглядеть.       — Ты была в Хогвартсе, — вдруг резко констатировал он.       — Да, мой Лорд, — наконец Кэтрин вдохнула, да так, что перед глазами в пляс пустилось несметное количество черных точек-мух. Она едва сообразила, зачем он об этом заговорил, как перед глазами поплыло.       — Я знаю. Барти рассказал мне о тебе.       Кэтрин мягко шлёпнулась на пол, хватаясь за ниточку логики действий Крауча. Вот почему он поручил ей варить зелье и не сдал её присутствие — с подачи их милостивого Лорда. Радужный перелив света и тепла, что щекотал щёки Кэтрин, загромоздила надвигающаяся тень.       — Кэтрин, — знакомый голос, не потрёпанный годами борьбы за вечную жизнь с самой смертью, мягко позвал её. И она посмотрела вверх. Молодой и красивый Том смотрел на неё всё так же, как когда-то. Его строгие черты лица исказились в едва заметной мягкой улыбке с толикой упрёка.       — Ты же знаешь, что я бы никогда — тихо затараторила Кэтрин, — никогда бы не предала наши идеи, нашу мечту...       — Да, — он кивнул и продолжил всё тем успокаивающим мягким голосом, как в юношестве: — Я вижу, что ты напугана из-за того, как я теперь выгляжу. Но это цена, которую я должен был заплатить, да и внешность ведь не имеет совершенно никакого значения. Не бойся меня, — прошептал он и рассеялся тёмной дымкой.       Острым ножом вонзилась легилименция в белокурую голову, а Лорд Волдеморт уже бесцеремонно искал хоть лёгкий намёк на то, что Кэтрин завербовал Дамблдор. Может быть, она одурачила Барти Крауча, показала свою готовность помогать, но и Дамблдор мог промыть ей мозги, подправить воспоминания. Этот подлый старик способен и не на такое. И не дай Мерлин, она выдала самое важное!       Не найдя и намёка на лживость Кэтрин, Волдеморт саркастично хохотнул. И отчего в его жизни столько преданных женщин? И только... Он тряхнул головой, его лицо стало ещё более жутким из-за напряжения, что проступило маской тревоги. В любом случае, он обещал себе решить эту проблему — именно проблемой была Кэтрин, к тому же очень опасной, несмотря на её участие, — так что он не медля стёр её разговор с Абраксасом, где они говорили о крестражах. Кэтрин была единственной, кто вообще знал о происхождении Волдеморта, о его тёмных секретах; она была единственным мостом в далёкое прошлое, и, не капли не сомневаясь, Лорд Волдеморт разрушил этот мост, пока что всего лишь образный, но такой весомый. В момент возвращения тела он, конечно, позволил себе говорить при всех об отце-магле, но страх приспешников был так велик, что их не смутил факт происхождения господина. Ничего не изменилось! Тёмный Лорд поступал всё в той же свойственной ему манере, как и много лет назад: усыпить бдительность, заставить заглотить наживу так глубоко, что потом не сорваться, лишь замереть, покорно принимая его слова и действия.       Кэтрин всё так же сидела на полу и что-то невнятно хныкала. Её взгляд был затуманен. Ей очевидно было больно, но разве это волновало её господина? Его волновала исключительно своя безопасность.       Он отряхнул руки, по-джентельменски помог ей встать. Он уже был готов уйти обратно к креслу, как Кэтрин усилила хватку и забормотала более разборчиво:       — Гласили зороастрийские жрецы,       Что свершение великого греха       Для тех, что известны как лжецы,       Состоит в пути к невесте жениха...       Кэтрин резко пришла в себя и испуганно отдёрнула руку от господина. Она осознала, что Волдеморт только что рылся в её голове, но не посмела ничего сказать. Раз он так сделал, значит так надо. Единственный вопрос, который мучил её так же сильно, вертелся на самом кончике языка и был готов вот-вот соскользнуть и ужалить змеёй. Но она и здесь не посмела ничего сказать, лишь сильнее сжалась от своих мыслей, и ей стало до ужаса не по себе, ведь он может читать мысли, он видит насквозь.       Волдеморт же отметив про себя, что несколько переусердствовал, отступил и более пристально посмотрел на Кэтрин. Она и так девушка интересная, мало ли что могло повредиться в её голове... Но Кэтрин была в порядке. Осипшим голосом она заговорила:       — Мой Лорд, Игорь Каркаров...       Алые глаза опасно прищурились и с новой силой вперились в Кэтрин. Ей на мгновение показалось, что в щёку ввинтился острый гвоздь.       — Ах, я смотрю ты успела многое разузнать об этом мире, — бескровные губы исказились в едва заметной мерзкой ухмылке. Тем не менее все жесты господина были располагающими, и Кэтрин уверенно кивнула. — Что ж... Как только я найду этого мерзавца...       — Он в Норвегии, — уверенно озвучила Кэтрин.       Волдеморт хохотнул, громко хлопнул в ладоши, а затем отошёл обратно к креслу.       — Хороша! — в изумлении воскликнул он, а его колючий взгляд всё так же буравил миловидное личико.       — Мне довелось с ним однажды завести разговор, во время которого он неосторожно бросил фразу о том, что от Дурмстранга рукой подать до Норвегии.       — Тем не менее, один из моих приближённых уже проверял северные страны... — Волдеморт намеренно пытался вселить в Кэтрин сомнение.       — Он всё ещё там, — твёрдо возразила Кэтрин. — Мои способности... — она запнулась, — несколько обострились... Я проверила. Он всё ещё там.       Она уверенно левитировала золотую запонку на камин, чтобы не быть голословной, а затем, откланявшись, покинула покои.       Как только она оказалась в коридоре, а дверь наглухо захлопнулась, она начала неистово дышать. Её едва не накрыла истерика. Что она вообще думала? Нет, она читала газеты, она знала многое, она даже слышала о его внешности... Но она и представить не могла, что в реальности, что здесь и сейчас ей будет так страшно. Том... нет, Волдеморт! Волдеморт и раньше был опасным волшебником, но сейчас... То, что ей довелось увидеть и почувствовать на собственной шкуре сейчас не идёт ни в какое сравнение! А его аура, то, что она видела ещё в Хогвартсе... Она стала такой уродливой, такой тяжёлой, неполноценной, словно не хватало части; она походила на чёрную дымку, плотно окутывающую пространство, но с огромными проплешинами.       В коридоре показалась Нарцисса Малфой. Её обычно холодное лицо на сей раз выражало озабоченность происходящим. Она не смогла скрыть волнение в голосе и предложила:       — Чай, мисс Грейс?       Кэтрин обессилено кивнула, прекрасно понимая, что в ближайшие сутки она при огромном желании не сможет трансгрессировать даже на пару метров от особняка Малфоев.       Нарцисса оказалась чутким человеком. Она не задавала неудобных вопросов, говорила на отвлечённые темы. Её голос звучал фоном, чему Кэтрин была рада. На самом деле она слушала через слово — что было очевидно. Даже вкус чая не чувствовался. Всё вокруг поблекло на фоне водоворота мыслей, что никак не отпускал Кэтрин. Изучив десятки статей в разных газетах, она представляла, что Том... Что Лорд Волдеморт давно не тот, пусть и странный, но всё же юноша. Он влез в её голову и что-то стёр... Что-то, что представляло для него важность. Нет, Кэтрин не собиралась искать способы разузнать, что это было. Прежде чем прийти сюда, она рассматривала разные варианты развития событий... Поэтому и Каркарова заранее нашла, чтобы задобрить господина, который, логично, за годы скитаний несколько озверел, и к нему с пустыми руками и сладкими речами не подступишься. Правда Кэтрин и подумать не могла, что произошло это с ним в буквальном смысле. Почему-то именно это ей было принять труднее всего.       — Миссис Малфой, — вдруг обратилась Кэтрин, перебивая хозяйку поместья. Нарцисса не приняла это за грубость. Их глаза встретились в немом понимании. — Расскажите мне про современное общество, — попросила Кэтрин. — Расскажите всё, что знаете... об укладах, настроениях, политике. Я многое прочитала в газетах, но я прекрасно понимаю, что там лишь образ, отражение, а зеркало это может быть вполне кривым в угоду вверху стоящих.       Нарцисса молчаливо кивнула, отпила чай и тихо заговорила. А Кэтрин с каждым словом всё больше убеждалась, что занять место подле господина — самая безопасная позиция. Она уж как-нибудь переживёт его внешность (например, избегая частых бесед), нежели примет новые устои. Современное магическое общество шло ко дну. Чрезмерная свобода и потакание маглам буквально приводили Кэтрин в гневное исступление, заставляя всё больше верить в правильность поступков Лорда Волдеморта.

      ☾

Осень, 1995 год

      В огромной мрачной гостиной было прохладно, несмотря на усердно потрескивающие поленья в камине, и довольно темно. Тем не менее Кэтрин чувствовала себя уютно, комфортно, так, словно находилась дома. Она чувствовала симпатию обычно холодной и сдержанной Нарциссы с того самого момента, когда та предложила ей остаться у них, насколько пожелает сама Кэтрин. Кэтрин же особенно страстно желала поселиться где-нибудь в другом месте, что в общем-то и сделала, и лишь изредка на несколько дней появлялась в особняке исключительно по важным поводам. Она не хотела, но в итоге признала, что её всё ещё несколько пугал Волдеморт. Мягко говоря. Однажды её угораздило выйти в ночи до огромной библиотеки Малфоев, и тогда она наткнулась на господина, а точнее на его змееподобное лицо, выплывшее из-за угла едва освещенного коридора. Взвизгнув, Кэтрин выронила охапку книг на пол и тут же выпалила:       — Прошу прощения, мой Лорд.       Она позабыла о магии, левитации, и самым обычным образом склонилась и принялась собирать древние фолианты и гримуары. Она прикусила губу, как потом оказалось, до крови. Ведь после извинений она едва не ляпнула совершенно неуместную глупость вроде "Прошу прощения, мой Лорд, я думала, это уродливый инфернал забрёл в особняк Малфоев, я едва не дала вам затрещину конфундусом". Сердце неистово билось, и Кэтрин окончательно пришла в себя, когда Волдеморт, так и не сказав ни слова, проплыл дальше и растворился во мраке.       — Так и помереть недолго, — шикнула она вслед и отправилась в свои покои.       Оказавшись в небольшой, но приятной комнате, она села за стол, где лежали груды книг, исписанные пергаменты. Кэтрин так и не посмела задать вопрос, который мучил её (на самом деле вопросов было много, но именно на этот мог ответить исключительно Волдеморт). Где Айрин?       Ещё находясь в Хогвартсе, получив то смутное видение, она поняла, что те двое нелюдимых, были вместе. Может быть по окончании Хогвартса они пошли каждый своей дорогой? Вполне может быть, ведь Кэтрин уже не было на тот момент...       — Мэрлинова борода, — проворчала она, потирая виски.       Ни в одной книге она не могла найти заклинание, которое бы помогло установить хотя бы примерное местоположение человека из прошлого; ни одной практики, ни одного выхода на тонкий астральный план, чтобы ухватить хотя бы отголосок. Было бы куда проще, имей она какую-то вещь Дюстер... С Каркаровым ведь получилось.       Кэтрин зевнула. Глаза начали слипаться. Она легла на постель и тут же уснула, затерявшись в неясной мысли, что придумает сама, как найти подругу.       Скудный луч солнца пробивался сквозь плотные гардины в попытке разбудить Кэтрин. Сначала она недовольно поморщилась, а потом резко вскочила. К ужасу обнаружив, что до собрания Пожирателей осталось буквально семь минут, она на ходу привела себя в прядок бытовыми заклинаниями. Впервые Кэтрин обрадовалась, что уснула в платье. Торопливо сбегая по лестнице, она на мгновение замешкалась у развилки, ведущей в другое крыло мэнора, то самое, где находилась его комната. Она избегала разговоров о родственниках, ведь Люциус или Нарцисса могли бы заговорить и о своих, а Кэтрин хотела этого меньше всего. Их сына она тоже почему-то избегала. Наверное всё это омрачало её местопребывание посильнее, нежели жуткий Волдеморт. Тряхнув головой, она прогнала невыносимо тяжелые мысли и поспешила вниз.       За столом сидели люди. Их было немного, но выражения их лиц были серьезными и вдумчивыми. Кто-то изредка переговаривался, кто-то сидел молча. Взгляд Кэтрин скользнул по главному месту, которое, слава Мерлину, пустовало.       Едва заняв своё место, ей пришлось встать вместе со всеми остальными. Волдеморт, величественно и нерасторопно вошёл в большой зал. Лишь когда он сел, сели все остальные.       — Приветствую, друзья, — начал он, положив начало собранию.       Кэтрин окинула взглядом присутствующих ещё раз. Многие выглядели уставшими. Видимо, возвращение Лорда привнесло дополнительную деятельность в их жизни, сопровождаемую бессонными ночами и тревогой.       — Пока что Фадж идёт на поводу и верит, что Поттер просто рехнулся, — уведомил Люциус.       — Это хорошо. Хорошо... Однако, — все вздрогнули, когда голос Волдеморта стал острым, как нож, режущим слух и плоть, — уже прошло полгода и вы, — обратился он к присутствующим, — начинаете мне казаться кучкой бездарей.       — Мой Лорд, — мягко заговорил Люциус, — всё идёт по плану. В Отделе тайн...       — По плану? — глаза Волдеморта вспыхнули багрецом. — Может быть, мне подождать ещё пару десятков лет, пока этот поганый Поттер на пару с Дамблдором не возьмут власть в магическом мире в свои руки? Пророчество должно быть у меня, — угрозу в голосе почувствовал каждый пристывающий, она прошла холодными мурашками по спине, заставляя поникнуть. — И как можно скорее.       После минутной тишины, заговорил Уолден Макнейр, немолодой мужчина с темными волосами, которых коснулась седина. Он был довольно худ, а его внушительный крючковатый нос придавал ещё более осунувшийся вид его лицу. Прищурив голубые глаза, он сообщил:       — Мы завтра отправляемся на переговоры с Великанами вместе с Пиритсом.       Щёголь поправил белые шёлковые перчатки и добавил:       — Да, мой Лорд. Мы планировали отправиться вчера, однако решили, что обязаны присутствовать на собрании. Завтра же без промедления мы отправимся в путь. Мы давно готовили почву для переворота... С момента твоего возвращения.       — По моим сведениям, Дамблдор заслал туда своих лизоблюдов. Один из них точно Хагрид... — на лицо Макнейра легла злая тень.       Он искренне и всей душой ненавидел Рубеуса Хагрида. Ещё несколько лет назад Макнейр должен был выступить в качестве палача и убить Клювокрыла. О, с каким энтузиазмом он взялся за это дело! И какого было его разочарование, когда Клювокрылу удалось бежать.       Выслушав отчёт каждого, Волдеморт дал несколько указаний и ушёл. Он не сказал, когда хочет видеть всех в следующий раз, но его якобы равнодушное лицо было тронуто тревогой. Кэтрин это заметила. Оставалось только гадать, что тревожило их господина и молиться, чтобы его гнев не обрушился на них.

☾

      Наступила зима. Невидимая, но ощутимая тоска легла на плечи. Малфой Мэнор был украшен к Рождеству, со вкусом, но не броско. Кэтрин заглянула на пару дней, чтобы помочь Нарциссе с подбором украшений, а ещё они умудрились вместе сходить в антикварную лавку, где урвали дорогой старинный сервиз и серебряные приборы. Кэтрин была рада окунуться в такие приятные хлопоты и отвлечься от реалий, зависших чёрной тучей над магическим обществом. Нет, её не смущали методы Волдеморта. Она искренне верила, что он прав во всех своих решениях и никакие его действие не подлежат сомнению. Всё-таки она была единственной в окружении старых укладов, что не могло не чувствоваться. Она часто брюзжала по поводу то внешнего вида, то манер молодых волшебников, который в общем-то были её сверстниками. Что до остальных Малфоев, она всё так же видела их не часто. С одной стороны, она была рада этому, но с другой, испытывала неимоверную тоску и глубоко в душе хотела бы прийти к ним на ужин, куда её не раз приглашала Нарцисса. Но Кэтрин всегда ссылалась на дела: то их господин попросил сделать подборку всевозможных новостей из мира волшебников и маглов; то нужно раздобыть очередной фолиант... Но Кэтрин не жаловалась. Ей нравилась такая непыльная работа, вместе с тем она была абсолютно предана делу.       Волдеморт в свою очередь и не стремился сделать из Кэтрин опасную злую пожирательницу смерти. Эта роль никак с ней не вязалась. Она была похожа на Нарциссу, она была хороша собой, она умела располагать людей к себе. К тому же она была из элитной чистокровной семьи, и её поддержка сама по себе играла на руку. Самое то послать такую особу на переговоры в высшие круги, чтобы она подготовила почву. А применить грубую силу, не церемониться и показательно унизить, — уж это всегда сможет сделать любой из пожирателей. Волдеморт хотел бы взять власть грубой силой, но пока что держался и старался мыслить рационально.       Вместе с тем, он не был спокоен. Его до остервенения раздражало то, как медленно идёт работа в Министерстве Магии, и Пророчество никак не окажется у него в руках. Если бы только он услышал его до конца... Он бы не медля убрал эту противную мелкую помеху в виде Поттера. К тому же эти выматывающие сны. Да, Волдеморт несомненно много думал о поганом мальчишке, но когда тот ещё и начал снится... По началу это неимоверно бесило, что даже костлявые длинные пальцы потрясывало в конвульсиях — так сильно хотелось придушить этого мерзкого выродка. Но когда гнев несколько отступил, и Волдеморт стал вновь ясно мыслить, он понял: а что если это...       Неприятное воспоминание из прошлого было светом, что озарил эту беспросветную тьму догадок. Она была той же крови. Симбиоз их сознаний, квинтэссенция их воспоминаний... Что если это сработало и сейчас? Ритуал, с помощью которого он возродился, включал в себя кровь врага — кровь Поттера. Что если и теперь их сознания сплетаются воедино, что вполне возможно, учитывая, что это нешуточная борьба, в которой суждено выжить только одному. Бескровный рот, больше похожий на полоску, искривился в улыбке. Он сейчас же проверит это. И если только это действительно так, тогда он сам лично решит проблему с проклятым пророчеством!       Уже в ближайший час Люциус доложил, что Артур Уизли находится на работе. Волдеморт, удовлетворенный такими чудесными новостями, удалился в комнату. Нагайна лежала у камина, но завидев хозяина, тут же подняла тяжёлую голову и что-то тихо зашипела.       Волдеморт, не касаясь пола, бесшумно отправился в коридор, Нагайна поползла следом. Они оказались на пороге Малфой Мэнора и, отойдя лишь на несколько метров, трансгрессировали.       Артур Уизли дежурил возле двери, ведущей в Отдел Тайн. Конечно, это дежурство было негласным, но Люциус Малфой знал о нём, а значит, знал и Волдеморт. Уизли дремал под мантией-невидимкой, даже не предполагая, что у стен Министерства Магии появился самый опасный и тёмный волшебник. По щелчку пальцев, Волдеморт, используя чары, которые ему помог освоить Герпий Злостный, обрёл внешний облик непримечательного невысокого светловолосого мужчины. Он не желал привлекать внимание, не желал подвергать себя опасности. Лучше действовать тихо и незаметно.       Нагайна ползла по холодному полу, едва слышно шурша чешуей. Она точно знала, где её жертва. Да и задремавший Уизли пусть и тихо, но посапывал, позабыв о заглушающих чарах. Он и не планировал их ставить, ведь спать тоже не собирался. Но если бы только он оценивал себя адекватно, то хладнокровная пресмыкающаяся убийца, вероятно, не нашла бы его так быстро и не совершила бы точный бросок.       Дикая боль обожгла кожу, и Уизли вскрикнул, вскакивая на ноги. Мантия-невидимка упала на пол, обнажая его присутствие. Змея совершила ещё два броска, каждый раз вонзая острые зубы в конечности волшебника, чтобы впрыснуть яд.       И самое ужасное, этот токсин подействовал сразу же. Уизли сдавленно простонал от боли и пришёл в ужас от осознания, что никто в сию же секунду не придёт к нему на помощь. Что станется с его семьей? Они останутся без кормильца, без главной опоры...       Змея уползла прочь.       Подтверждение Люциуса не заставило себя ждать. В Министерстве тут же случился переполох, который навели портреты. Волдеморт внимательно слушал доклад Малфоя, а внутри него всё затрепетало. Он оказался прав. Этот мальчишка действительно проглотил наживу-видение, которое было правдой. Наверняка Дамблдор приложил руку в таком скором появлении мракоборцев, целителей... Последние, возможно, даже смогут спасти Уизли, но на это Волдеморту было совершенно плевать. Конечно, смерть стала бы прекрасным якорем для страха и паники мелкого выродка. Но и такое вероломное покушение тоже сделает своё дело. В дальнейшем, приложив некоторые усилия, мальчишке можно будет легко скормить ложное видение, заманить в капкан...       — И если позволите, мой Лорд, — добавил Люциус, — внизу ожидает ужин.       — Любезно с твоей стороны, но я откажусь. Я не голоден.       Люциус откланялся и поспешил вниз.       За столом была Нарцисса и Кэтрин, Драко отсутствовал. Аромат приготовленных изысканных блюд будоражил рецепторы и хотелось поскорее приступить к ужину.       — Ну и где Драко на этот раз? — недовольно поинтересовался Люциус. Люциус был, кстати, единственным недовольным. Кэтрин же была неистово рада, что их сын, по всей видимости, занимался своими делами. Она видела его пару раз издалека, когда посещала поместье, и этого ей вполне хватало.       — Отцу стало хуже, — уведомила Нарцисса, но в её голосе читалась тревога. У Кэтрин в глазах потемнело.       Люциус поджал губы и сел за стол, на ходу взмахнув палочкой. На стол левитировала бутылка шотландского виски двадцати лет выдержки. Этикетку Кэтрин сразу признала — это был виски Долгоутро от Лермонт.       — Поэтому Драко у себя. Я не стала настаивать.       — Прошу прощения? — мягко переспросила Кэтрин.       — Отец где-то подхватил драконью оспу, — разъяснил Люциус притворно холодным тоном, однако у него едва ли вышло скрыть свои истинные эмоции. Он любил отца и уже выложил огромные суммы лекарям из разных стран, лишь бы поставить его на ноги, но всё было тщетно.       Кэтрин хрипло вздохнула и, насколько это было уместно, исподволь сменила тему. Вскоре чета Малфоев беседовали с ней. Они наслаждались вкусным ужином и даже смеялись. Единственное, что выдавало некое скрытое напряжение, — это скорость, с которой напивался Люциус.       — Чудесный ужин! — Кэтрин вежливо поблагодарила. — Позвольте спросить, я за все это время ни разу не видела домовика...       — Проклятый Поттер, — не подбирая слов тут же ответил Люциус. — Скорее бы его стёрли в порошок.       Нарцисса мягко взяла слово:       — Он освободил нашего домовика несколько лет назад. Пока что мы не приобрели нового по определённым причинам.       — ОСВОБОДИЛ ДОМОВИКА? — Кэтрин пришла в ужас. Её голубые глаза округлились так, что казалось вот-вот вылезут из орбит. — У этого Поттера совсем мозгов нет?       Даже дыхание перехватило. У Кэтрин в голове не укладывалось, зачем вообще освобождать домовика? Это противоречило их природе. Отсутствие службы и работы у домовика — это буквально ад. Это как если бы кто-то дал маглу в руки палочки и заставил колдовать — а тот разве что в нос ею сможет тыкнуть, ну или глаз выколоть. Но никогда в жизни ни один магл не сможет породить даже самое лёгкое заклинание! Вот так же обстоят дела и с домовиками. Домовик без служения магу — неполноценное создание.       — Нет, подождите, они ещё додумаются организовать какую-нибудь партию по борьбе за их права, — с негодованием фыркнула Кэтрин.       — Вот и я о чём, — уже заплетающимся языком поддакнул Люциус.       — Я так разволновалась, — очаровательно ахнула Кэтрин и тут же нашла повод: — Я отойду с вашего позволения. Десерт не нужен, благодарю! Мне в общем-то пора к матушке, она там совсем одна. Поэтому после я сразу покину вас.       — Я положу с собой, — улыбнулась Нарцисса и встала из-за стола.       Кэтрин отправилась на второй этаж. На самом деле ни в какую уборную она не собиралась, и вот уже стояла в едва освещённом крыле мрачного коридора, который избегала всё это время. Почему-то весь страх улетучился, в голове стояла звенящая тишина. Драконьей оспой она переболела ещё в детстве, так что ей эта болезнь не грозила. Глубоко вдохнув, Кэтрин побрела наугад. Её тело словно бы знало, куда именно нужно идти, и вскоре она уткнулась в огромную аграмантовую дверь, что грозно возвышалась, заставляя почувствовать себя маленькой. Но Кэтрин расправила плечи и постучала. С каждым уверенным ударом сердце начинало биться сильнее, а пальцы неметь.       — Нельзя бесконечно убегать, — прошептала она в жалкой попытке подбодрить себя.       Дверь распахнулась. В нос тут же ударил аромат лекарственных трав и настоек. Кэтрин сделала неуверенный шаг и вдруг замерла, не в силах подойти ближе... Туда, к окну, где стояло большое кресло... Комната своей планировкой один в один повторяла комнату Волдеморта, лишь с некоторыми отличиями. О нет, ещё раз пережить встречу с потерявшим человеческую привлекательность Лордом было бы проще; она бы выбрала пережить это ещё раз, чем стоять здесь в растерянных чувствах на грани катарсиса.       — Нарцисса? — раздался глухой голос.       Кэтрин молчала. Беспощадный убийца по имени время затронул его голос. Когда-то звонкий, хлёсткий, холодный и строгий он стал скрипучим, глухим...       Абраксас, собрав силы, что копил последнюю неделю, потратил на то, чтобы встать. Он был всё так же высок, статен, но его волосы поседели, а длинные пальцы и нежные руки сморщились.       Он всматривался в хрупкий силуэт.       В потухающих глазах отразилась безмолвная, раздирающая нутро на тысячи осколков, боль.       — Аб... — дыхание перебило, но она бросилась вперёд. — Абраксас!       Вялые руки знакомо заключили её в объятия — мириады звёзд взорвались и хлынули горькими слезами. Кэтрин вцепилась в его истерзанное временем и умирающее от болезни тело. Ей было плевать на едва уловимый запах, который перебивали настойки. Ведь ужаснее всего было осознание в его родных руках: вся та счастливая жизнь, что они могли пройти рука об руку, так и не случилась. Как и не случились все те счастливые моменты и печали, которые они делили бы вместе в этом поместье. Не случились все те тёплые совместные ужины, самая красивая свадьба и их долгожданная брачная ночь, полная нежности и любви.       И сейчас Кэтрин рыдала, не в силах заглушить ту боль, что разрывала изнутри.             Большая ладонь погладила её по голове, и лишь тогда Кэтрин затихла, лишь изредка всхлипывая.       — Кэтрин, — прошептал Абраксас. — Я слаб.       — Да-да, — закивала она, вытерев кулачками слёзы с щёк и повела его обратно к креслу, взяв под руку.       Он обессиленно рухнул обратно, а Кэтрин тут же левитировала плед и укрыла его колени, ведь от окна очень дуло. Она позабыла о манерах, воспитании, о каких-то там ещё выдуманных правилах приличия, и просто села на пол у его ног. Она положила голову на его колени и прошептала:       — Молю, прости мне эту слабость.       Абраксас ничего не сказал.       Они сидели так в тишине кануна рождества, и не нужно было никаких слов. Да и никакие слова на земле не смогли бы выразить и части того, что чувствовал каждый из них.       — Я знал, что ты бываешь здесь, — тихо заговорил Абраксас. — Но я не осмелился...       — Я тоже, — прошептала Кэтрин, и взяла его сухие, пахнущие лекарством ладони в свои нежные руки. Свойственная ей брезгливость куда-то улетучилась и она прижалась щекой в его руке.              — Как ты прожил жизнь?       — Как самый обычный волшебник, — грустно улыбнулся Абраксас. — По началу тебе особенно тяжело, но потом ты свыкаешься...       — Я очень стараюсь, но мне кажется, что у меня не получается, — прошептала Кэтрин и подняла взгляд.       В серых глазах потухала жизнь, но они с таким трепетом и нежностью смотрели в ответ.       — Получится, Кэтрин. Я смог, и ты сможешь тоже...       — Может быть, стоит найти лучшего целителя? — несколько бредово залепетала Кэтрин. — Ведь бывают случаи, когда...       — Кэтрин...       — ...когда и люди в возрасте выкарабкиваются, ведь...       — Кэтрин!..       — Ведь надо...       — Кэтрин! — он мягко тряхнул её за плечи, приводя в чувства. На кончике языка застыла фраза "я умираю", но он не смог сказать ей это в лицо. Она такая хрупкая, такая нежная, белая садовая роза, которую нужно оберегать от злых ветров и всех невзгод.       — Я смог. И ты сможешь тоже.       Абраксас тяжело вздохнул. Кэтрин сжала губы и встала.       — Прости мне эту слабость, — ещё раз прошептала она. — Тебе нужен покой, а мне нужно идти.       Абраксас молчаливо кивнул. Кэтрин задержалась на мгновение, всматриваясь в его черты, стараясь запомнить. Она не смогла погасить вспышку и рвано подалась вперёд. Бледные розовые губы, пахнущие сладкой жизнью, мягко коснулись его лба, щеки и уголка губ, а затем она ушла.       Звук захлопнувшейся тяжёлой амарантовой двери пронёсся эхом по комнате и повис звоном в ушах.       — Я люблю тебя, Кэтрин, — тихо сказал Абраксас, сонно всматриваясь в ночную вьюгу за окном и вслушиваясь в отдаляющийся отзвук старомодных каблучков из его юношества.