День Х

Б А З А М С Т И Т Е Л Е Й Д О М С Т А Р К А п е р в ы й э т а ж 14:40

      Последние силы ушли на то, чтобы обычной походкой добраться от машины до лифта. Питер до сих пор гадал, каким богам предстояло помолиться за то, что он сумел пройти сто метров и ни разу не пошатнуться, не споткнуться, сдержать так и рвущиеся стоны от того, как скользко и жарко было меж ягодиц, и даже членораздельно поблагодарить Хэппи, заверив, что сейчас же пойдёт в мастерскую и даст Пятнице себя просканировать от и до. И каково же было его разочарование, когда ИскИн не смогла обнаружить ничего, что он уже бы не узнал о своём организме. И хоть Пятница пообещала не докладывать Тони столь сомнительные данные, пока не проверит все взятые материалы, Пит ей не поверил: одно дело не рассказать про «увлечения» и совсем другое — умолчать о явной патологии. Ну нет в нашем мире омег! Нет! И быть не может! Как бы не хотелось. Впрочем, уже не так и хотелось. Сейчас все мысли и желания занимал лишь Тони.       Выбравшись из-под микроскопа, который напоминала вторая мастерская, где обычно колдовал Брюс, Питер, пошатываясь, направился в их с Тони дом, выстроенный всего в паре сотен метров от Базы после того, как они устали прятаться от глаз команды, зажиматься по углам, словно ученики средней школы, и травмировать хрупкую психику капитана. Когда Питер первый раз несмело заикнулся о собственном отсеке, мол, так будет комфортнее всем, Тони на это лишь кивнул. А через месяц оказалось, что проект полноценного дома был разработан ещё полгода назад, и всё, чего ждал Старк — геодезической разведки и пожеланий возлюбленного о личном пространстве.       Как итог, теперь у них был красивый бионический дом на полном самообеспечении. Солнечные батареи, ветряные аккумуляторы, искусственные деревья, вырабатывающие кислород, система сбора и очистки воды и, конечно же, сердце дома — квантовый реактор. Про Пятницу, живущую на каждом сантиметре и вне его, уже стоило скромно умолчать. Одним словом, дом был космическим! И опережал мир на десяток столетий не только в начинке, но даже во внешнем виде.       Распахнув «хоббичью» дверь, Питер успел сделать пару шагов, прежде чем, пошатнувшись, схватиться за стену. Дом был полон запаха Тони, терпкий аромат кофе, орехов и металлической стружки сбивал с ног, пробирался под кожу, рождал целый табун мурашек и маслянистыми парами оседал в лёгких. Смазка, что ещё в мастерской перестала выделяться так интенсивно, с новой силой заструилась по бёдрам. А лёгкая истома сменилась застилающим всё возбуждением.       — То-они…       — Тебе нехорошо, Питер?       — Я… — он обвёл взглядом коридор, отмечая, как плывёт перед глазами, а фантомное ощущение горячих ладоней отпечатывается на талии. Тёплое дыхание опаляет загривок, по шее скользят зубы, и так нестерпимо хочется опуститься на колени. — Ох, нет, нет я… — Какой сильный запах, почему пахнет так, будто Тони вжимается в меня? Как если бы он стоял рядом… — Пятница? Когда Тони вернётся?       — Мистер Старк будет через полтора часа. Мне сообщить, что ты хочешь видеть его быстрее?       — Дд-не-ет! Я… я просто хочу… — Питер миновал керамическую стену из бус, ограждающих гостиную от проходной зоны, и замер на её пороге. Задыхаясь от запаха кофе. Представляя Тони, ослабляющего галстук, огибающего кресло, направляющегося к нему с хищной, обещающей рай улыбкой. Сипло. На выдохе. — Хочу его!       — Ваше пожелание отправлено на телефон мистера Старка.       — Что?! — он чуть на фальцет не ушёл, во-первых, от осознания, что сказал последнюю фразу вслух, а во-вторых, что Пятница это без колебаний слила Тони. Оставалось надеяться, что он занят советом директоров больше, чем вибрирующим телефоном, хотя с Ницы станется такое заявление и на очки вывести. Как тогда, когда он втихаря пробрался на строительную площадку и восторженно сравнивал дом с жилищами на Татуине. Впрочем, на тот случай грех было жаловаться, ведь домашний кинотеатр теперь выглядел как съёмочная площадка первого эпизода Звёздных войн! Только с комфортом, достойным Корусанта и техническими примочками от Тони Старка, которым позавидует сам Синрич.       Проходя через гостиную, в которой они в понедельник так и не доиграли в «Операцию», потому что Тони начал целовать его в шею при каждом ходе, чем полностью сбивал концентрацию, минуя кухню-столовую, где его отжарили лучше индейки в день Благодарения, Питер на не слушающихся ногах добрался до спальни. Где взгляд тут же зацепился за растормошённую ранним утром кровать. От воспоминаний, как он уворачивался от поцелуев, избегал игривых касаний и провоцирующе покачивал бёдрами, нарываясь на ответные действия Тони, тело прошила дрожь возбуждения. Как же хотелось ощутить их сейчас. Позволить обнять себя, завалить на кровать, накрыть такой необходимой тяжестью и ощутить упругий жар меж ягодиц. Питер прогнулся в спине, стаскивая ставшими ватными руками мокрую майку, что так раздражала кожу трением, неосознанно качая бёдрами и опускаясь на кровать. Скользя подрагивающими в нетерпении пальцами по шее, груди, задевая чувствительные соски, приходясь по рёбрам, замирая у ремня. Задерживая дыхание. Взгляд упал на заветную дверцу шкафа, где в одной коробке хранились игрушки большого размера. Язык скользнул по губам. У Тони был большой, но из-за мутации Пит слишком быстро адаптировался под размер и не мог ощутить в полной мере этого крышесносящего ощущения растянутости… а вот с такими помповыми игрушками… меж ягодиц снова стало слишком скользко. Да сколько можно-то?! В воздухе витал аромат яблок, что практически полностью скрывал запах Тони. Тони-и. Он будет лишь через час. Это так до-олго. И так ма-ало, чтобы развлечься самостоятельно…       Телефон звуками R2D2 запищал из кармана, едва ли отвлекая от ощущения пустоты и желания быть заполненным до отказа. Оттраханым до мольб и бессвязных стонов. Питер вскочил с кровати, в одно движение стащив штаны вместе с насквозь мокрым и липким бельём, и, щеголяя обнажённым телом напротив панорамного окна с видом на озеро, продефилировал в ванную комнату. Ещё год назад он стеснялся поцеловать Тони в таком открытом пространстве, а на той неделе упирался ладонями в стекло, подставляясь под размашистые движения бёдер…       Приятный полумрак, таинственные блики на покатых стенах от латунных бра и водные узоры на потолке от падающего света из окна-люка в уже наполненную ванну, похожую на огромного каменного исполина. Тихо журчащий водопад, спускающийся по стене душа, создавал иллюзию тропической пещеры. Не хватало лепестков роз и десятка зажжённых свечей. Горящий воск, падающий на чувствительную кожу! Рука сама потянулась к красной свече, надо предложить Тони… повязка на глаза… нежные поцелуи в спину, сменяющиеся обжигающими струйками… Хочу кричать в голос, прогибаться под раскалённым воском! Сжимая Тони в себе, провоцируя на резкие, несдержанные толчки и шлепки. Укусы. В загривок. Засосы, как метки. Хочу.       Питер со стоном погрузился в тёплую воду, прикрывая глаза, дрожа от желания и нетерпения, наслаждаясь такими дразнящими, массирующими струйками, бьющими по напряжённым мышцам и чувствительным зонам со всех сторон. Лёгкий запах йодированной воды удачно глушил аромат зеленого фрукта, которым, казалось, пропитался уже весь дом. Уйдя с головой под воду, Пит замер, пытаясь расслабиться, но перед глазами лишь вспыхивали искры удовольствия. Наслаждение ломаными линиями молний разбегалось по всему телу. Дразня. Разжигая. Толкая за грань. Член пульсировал и сочился, требуя к себе внимания.       Питер вынырнул, вдыхая влажный воздух, скользя рукой по груди, на секунду замирая у основания члена, обхватывая в кольцо и двигая кулаком вверх. Вниз. Медленно. Дразня и изводя себя. Проверяя выдержку и растворяясь в искрах простреливающего удовольствия. Оставленный на каменном столике около ванны телефон запищал, эхом отражаясь от стен. Приоткрыв потяжелевшие веки, Питер увидел шесть сообщений от Тони. Тони. Тело так приятно заныло, стоило отпустить себя и свои желания.       — Пятница, выведи голограмму с телефона, пожалуйста. И включи голосовой набор. Тони 15:30 «Питти? Пятница сказала, что ты хочешь меня))» «Как именно?» «Возьмёшь у стены, стоит мне только зайти в дом…» «Или, может, разложишь на новом диване?»       Питер застонал в голос, вспоминая, как пару дней назад наблюдал разморённого, домашнего Тони на диване-раковине… через спинку которого так удобно было перекинуть его и вжаться в не сопротивляющееся тело… целовать шею, плечи, стащить чёртову майку и прочертить языком влажную дорожку по выступающим позвонкам, оставить ласковые поцелуи в ямках на пояснице и дёрнуть резинку домашних штанов вниз… Тони 15:31 «Или ещё раз на столе?»       Язык коснулся пересохших губ. На столе, с зафиксированной на столешнице ногой, распластанный по тёплому дереву и требующий большего. Или лучше меня в позе индейки. Открытого, блестящего от масла с пробкой в форме яблока. Нет! Больше никаких яблок! Колечко произвольно сжалось, выдавливая смазку. Тони бы игрался, дразнил, то вставляя, то вынимая пробку, касался сочащейся головкой, но даже не думал надавливать и проникать внутрь. Срывая с искусанных губ всхлипы и бессвязные звуки. Тони 15:32 «А может, хочешь ощутить меня в себе? Мм-м? Сегодня я бы не отказался от любого расклада, но от одной мысли, что ты будешь лежать на сбитых простынях, с разведёнными ногами и моими пальцами в твоей блестящей от смазки и слюны попке… комкать в кулаках одеяло, заламывать брови, сопеть, срываться на несдержанные стоны, я готов кончить. Малыш… подготовь себя для меня. Не уверен, что смогу быть нежным и терпеливым»       Питер сглотнул вязкую слюну, возбуждение накрыло с головой. Поддаваясь сиюминутному порыву, он схватил телефон, делая фотографию и отправляя её Тони. В кадре лишь часть лица с распахнутыми губами, тонкая шея с россыпью родинок, идеальные грудные мышцы, соски, ласкаемые водной гладью, покрытый бликами солнца пресс и выбритый лобок. Ничего лишнего и при этом чертовски возбуждающе. Тони 15:40 «Я так хочу тебя»       — Я тоже, Тони… — Питер отложил телефон, скользя руками по горящему телу. Хочу целовать тебя, хочу опуститься на колени, хочу, приоткрыв рот, замереть у бёдер в разрешении взять у тебя, смотря в глаза. Целиком. Согревая и возбуждая. Заставляя крепнуть. Я бы постарался, Тони. Ты бы стал таким твёрдым для меня… Тони 15:40 «Руки!»       Питер отдёрнул руки от сочащегося и дрожащего члена, протяжно застонав. Откуда Тони мог узнать, что я… Сердце пойманной птицей затрепыхалось в грудной клетке.       — Ты видишь видео?! Тони 15:41 «Я хорошо тебя знаю. А ещё знаю, где твои руки смотрелись бы лучше…»       — В моей заднице? Тони 15:41 «На моём члене, но твой вариант мне нравится, Пит. Покажешь?»       Дважды повторять было не нужно. Выставив таймер камеры, он, встал на колени, поворачиваясь спиной. Завёл руку за спину и проник в поддатливое, скользкое, припухшее колечко мышц сразу двумя пальцами, застонав в голос от того, насколько этого было недостаточно! Вспышка.       — Н-нравлюсь? Тони 15:42 «Мм-м, и как мне теперь думать о новом офисе в Германии? Если всё, чего я хочу — это оказаться рядом и оставить свою метку на твоей шее?»       — Ты… ты можешь приехать сейчас? — Питер толкнулся пальцами глубже, разводя их в стороны, но не чувствуя и толики натяжения или зуда. Хотелось больше. Глубже. Резче. Чтобы брали, не спрашивая. Чтобы с губ срывались бессвязные стоны и мольбы. А задница хлюпала так, как ни одна портовая шлюха не смогла бы. Тони 15:42 «Я слышу нетерпение в твоём голосе. Ты так хочешь меня?»       — Да, Тони. Я… я хочу тебя. В себе! — Хочу ощутить, как ты натягиваешь меня, проникаешь глубоко и замираешь. Ощутить твои руки на бёдрах, ладонью чувствовать тебя внутри. Тони-и! Брось свою работу! Тони 15:43 «Полчаса. Полчаса, Питти, и я вылечу на Марке»       — Слишком… Долго, — Питер просунул ещё два пальца на секунду замирая и давая себе привыкнуть. Это было не то. Нужен был Тони. Его сводящий с ума запах и уверенные руки на талии. Его член, заполняющий так правильно! Тони 15:43 «Если ты такой нетерпеливый, мы могли бы сделать это в костюме…»       — Да-аа, я бы хотел! Чтобы твой Марк меня трахнул. А ты бы смотрел, как он натягивает меня, как я извиваюсь в его руках, как не могу пошевелиться, потому что он держит слишком крепко. Так, как нравится, как хочется. Я бы мог только принимать в себя его большой член и стонать просьбы искусанными губами. Тони, я хочу так… — Питер потянулся к своему члену, представляя, как бы Марк насаживал его на себя, подкидывая задницу, входя тёплым металлом до предела. Жестко. Резко. Так желанно.       Пальцы хлюпали, погружаясь в готовое на большее колечко мышц, а вода плескалась из стороны в сторону. Как же хотелось кончить. Вязкий узел скручивался внизу живота, ноги едва держали, а в голове был образ Тони, сжимающего его бёдра, и нещадно вбивающегося сзади Марка. Тони 15:44 «Нет» «Не хочу ревновать тебя»       — Что?! Почему-уу?! — Пит едва ли не заорал от разорвавшейся в клочья картинки. Марк исчез. Пальцы выскользнули из влажной дырочки. А чувством пустоты неприятно свело внутренности. Хотелось ощутить в себе хоть кого-то, кто мог бы насытить и заполнить пустоту. Сейчас. Сразу. До распираемого зада и звёзд перед глазами! Очень. Надо. Пожалуйста. Хочу!!! Трахните меня!       — К Марку? Тони 15:44 «Даже к дилдо. Ты только мой, Пит»       Питер всхлипнул, ведь чего-чего, а Марка в себе он хотел даже больше, чем чёртов узел. А если Марк бы держал его и трахал вместе с Тони… Растягивая так, как ему ещё не снилось. Господи! Пожалуйста. Пусть Тони согласится на это когда-нибудь!!! Тони 15:46 «Пии-ит?»       — Мм-м? Тони 15:46 «Включи камеру»       — Зачем? — кровь отлила от лица, приливая к паху. Яйца звенели. По бёдрам стекала вода и смазка. Дырочка пульсировала и сжималась так жадно… Тони 15:46 «Хочу видеть, как ты будешь готовить себя»       Пит замер, дыхание сорвалось, с губ слетел отчаянный стон, сердце подскочило и стало отбивать ирландский степ, запах яблок затопил ванную комнату. Руки дрожали. Тело окаменело. Пальцы ног поджимались от просьбы, но это же только видео! Этого мало! Тони! Мне этого мало!!! Тони 15:47 «Ну же, малыш, я жду. А то не видать тебе моего члена»       Питер тут же включил камеру. От мысли, что Тони сейчас сидит на совете директоров и при этом видит его таким, пишет ему команды, слушает через гарнитуру его стоны… щёки вспыхивали алым. Дырочка жадно пульсировала. Бёдра дрожали. А рот распахивался в беззвучных стонах. Пожалуйста. Тони. Ты так нужен мне. Мне так нужен твой член. Член. Толстый член. С венками. С мясистой головкой. Я бы всё отдал, чтобы он был с узлом. Наполни меня. До отказа. До боли. Заставь сжаться на себе. Тони! Мне нужен Тони. Он трахнет меня. Я принадлежу Тони. Пожалуйста! Он на совете директоров. Он лишь смотрит транслируемое видео. А если кто-то заметит?! А если услышат?! Да, пожалуйста. Я хочу!!! Я хочу член в свою мокрую, текущую задницу. Мне так нужно ощутить трение, скольжение, фиксацию. Пожалуйста!!! А если удастся возбудить Тони? Он приедет раньше. Даа-а. Тони!!!       — Я так хочу тебя. В костюме, — Питер сам не понял, как перестал контролировать прямую трансляцию из мозга, но, отступать было поздно. — Чтобы ты раздел меня. Хочу стоять на коленях и ласкать тебя, доводя до предела. А потом повернуться спиной и дать выебать себя. Тони! Я так хочу твой член в себе. Представь, как мягко и жарко будет во мне. Я использую столько смазки, что тебе покажется, что я теку. Я теку от тебя, Тони. У меня ноги разъезжаются от одной мысли, как ты будешь идти к кровати своей хищной походкой, смотреть такими невозможными глазами с лёгким прищуром. И твоя соблазнительная улыбкаа-а, от которой трясутся поджилки… Тони! Тони, ты возьмёшь меня?! Пожалуйста! Тони! Без подготовки. Без поцелуев. Просто трахни меня так, как если бы я был твоей собственностью…       — Смотрю кто-то уже на пределе? Мм-м, Пит, и ты уже готов… — хриплый голос отразился от стен, но заведённый Питер этого даже не заметил, продолжая трахать себя пальцами с пошлым чмокающим звуком, выскальзывая из пульсирующего отверстия и с новой силой врываясь внутрь.       — Д-да. Тони! Пожалуйста. Я хочу тебя! — Питер всхлипнул, толкаясь пальцами второй руки, разводя их в стороны, раскрывая себя, дрожа всем телом. Поворачивая голову к камере и срываясь на протяжный зовущий стон, — Тоо-о-оони! Тони 15:49 «Прости, малыш, время завершительной речи. Поиграй без меня. Скоро буду ;)»       Питер упёрся горящим лбом в сгиб локтя, наблюдая, как с головки капает предэякулят. Дьявол! Тони! Почему так не вовремя! Или вовремя … Вытащив пальцы, Питер воровато оглянулся. Полчаса у него есть точно, а скорее и целый час… оставляя мокрые следы босыми ногами, он вошёл в спальню и замер у дверцы шкафа с заветной коробкой.

Б А З А М С Т И Т Е Л Е Й Д О М С Т А Р К А п е р в а я м а с т е р с к а я 15:49

      Тони, выдохнув сквозь зубы, прикрыл глаза, надеясь погрузиться в темноту и чуть успокоиться, но вид Питера, раскрывающего себя, текущего, с припухшей дырочкой, шальными глазами и лёгким румянцем, отпечатался на сетчатке. Думать выходило лишь о том, как он хочет оказаться этажом выше и взять то, что так отчаянно предлагал Питер, полностью сдавшись во власть гормонов. Потрясающий. Жаждущий. Молящий. Заходящийся стонами и текущий для него Пит.       — Пятница, — прорычал Тони, прикладывая все силы на то, чтобы удержать себя на месте. — Есть идея, как уменьшить возбуждение? — осмотрев отчаянно растущий холм, он добавил, выдыхая со свистом, — И желательно не кончить раньше времени…       — Могу предложить вам кольцо, сэр. Либо используйте накладку узла. Она так же может регулировать давление у основания, её не будет заметно, а ваши ощущения окажутся равносильны желанию Питера. — Тони ощутил, как дёрнулся член на это предложение, засочившись сильнее, становясь ещё твёрже. Он тоже тёк по «своей омеге». Безумие! Хотел показать, что это бред и лишь временное увлечение, а в итоге сам готов кончить от одного только вида Питера, измазанного в «собственной» смазке. Делая глубокие вдохи, Тони показалось, что он уловил аромат яблок, который выбрал для запаха Питера. Рот наполнился слюной, а дёсна заныли, так хотелось сжать зубы на шее, с рыком заявляя права. Похоже, синтезированным гормонам сдавался не только Пит. И это было опасно, ведь Тони была необходима трезвая голова, чтобы сдерживать себя, не завалить с порога готового на всё мальчишку и не причинить вреда. Хотелось впитать его запах, эмоции, насладиться желанием и просьбами, узнать предел и только потом сорваться в омут страсти и животных инстинктов.       — Очень смешно, Ница. Вот установлю протокол на шутки…       — Так же можете принять подавитель. Но в этом случае Питеру придётся ждать почти час прежде, чем вы снова будете в нём заинтересованы.       — Час? — Тони пытался вспомнить расчёты, но в голове был лишь Пит, раскрывающий себя обеими руками и стонущий его имя.       — Пятьдесят три минуты и семнадцать секунд, если быть точной.       — Отлично!!! — Тони вскочил с дивана, поправляя домашние штаны, борясь с желанием стащить их к чёртовой матери, как поступил с майкой ещё час назад. — Где они?       Не говоря ни слова, Ница выдвинула из стены ящичек с тремя шприцами на случай, если что-то в этом сумасшедшем и чертовски нереалистичном эксперименте пойдёт не так. Укол подействовал практически мгновенно. Настолько, что щёк коснулись холодные мурашки, в ушах засвистело, а перед глазами поплыли чёрные пятна, выбивая почву из-под ног. Добравшись до дивана, он мельком бросил взгляд на Питера, бродящего в МОРГ, и закрыл глаза, пережидая не самый приятный и лёгкий скачок давления и угнетение определённых желёз и секреций. Надо над этим позже поработать…       На то, чтобы прийти в себя, ему потребовалось около пяти минут. За это время Питер успел вытащить тот самый фиолетовый дилдо, что однажды случайно обнаружил бот-пылесос. Как сказала Пятница — эта игрушка была любимой, потому что её нельзя было самостоятельно сдуть, ребристая спинка дразнит края мышц и не даёт привыкнуть к скольжению, постоянно раздражая нервные окончания, а десяток режимов и рандомных вариаций усиливают ощущения реальности. Тони к этому списку добавил ещё пару особенностей и написал уникальную комбинацию для сегодняшнего дня.       Питер не стал закреплять «Ночную фурию» на стуле или стене, как делал обычно, а устроился на кровати, разводя ноги, и, не раздумывая, протолкнул в себя игрушку. По мастерской разлетелся протяжный, полный наслаждения и лёгкой боли стон.       — Даа-а!!!       С этим стоном, полным острого наслаждения, Тони окончательно пришёл в себя, наблюдая за трахающим себя Питером. Десяток разных камер в комнате позволяли рассмотреть, как он кусал губы, пытаясь удержать крики, когда игрушка проникала всё глубже. Как разъезжались его ноги, скользя на белом шёлке, уже испачканном каплями смазки. Как натягивались края, когда Фурия проникала глубже, цепляя своими бугорками складочки мышц. Как поджимались на ногах пальцы от особо удачных проникновений. Как Питер вилял задницей, ища такой необходимый угол, и как тут же соскальзывал с ребристых краёв дилдо, дразнящих вход. Заходился стонами, расслаблялся, принимая по самый фиксатор, ловил губами раскалённый воздух, пропитывал комнату ароматом яблок, утыкался носом в подушку, от которой наверняка пахло кофе и, всхлипывая, сочился ещё сильней, сжимаясь на игрушке.       Это было возбуждающе, до затаённого дыхания, до покалывания в ладонях, до сиплых вздохов и при этом полной незаинтересованностью члена. Чертовски странно. Идеально. Тони хотелось любоваться Питером, целовать его, ласкать, самостоятельно протолкнуть игрушку глубже и запечатать на губах протяжный вой. Но при этом он полностью контролировал себя.       А вот Питер нет. Встав на колени, прогнувшись в спине и распластавшись грудью на матрасе, он несдержанно толкал игрушку в себя. Сильнее. Резче. Глубже. До срывающихся с губ криков. До раздвигающихся ног. Толчок. Толчок. Жёстче! Распалённый, покрытый бисеринками пота, с блестящими от смазки бёдрами, давящийся воздухом и стонами, он расплавленным металлом стёк на промокшие простыни, отклячив задницу, качая бёдрами, трахая матрас и завывая на одной ноте.       — Ещё. Ещё. Да-а-ааа! Так-кх… Хор-шо. Тони! Т-то-он-ни-ии!       Фурия, хлюпая, выскользнула полностью из разработанного отверстия. Недовольно застонав, Питер толкнул ее внутрь, сразу входя на всю длину. Его рот распахнулся в немом вопле, он дёрнул рукой назад и… окаменел. Глаза округлились от осознания, страха и затаённого восторга, по вискам градом катился пот, а брови заломились в идеальной форме, с губ сорвался всхлип. Питер ещё раз попытался потащить игрушку назад и застонал, утыкаясь лицом в матрас, вскидывая бёдра. Сотрясаясь от ощущений, сжимаясь и всеми силами стараясь расслабиться на игрушке, которая продолжала надуваться, распирая покрасневшие стеночки.       — Нет. Нет-нет-нет… Нет, пожалуйста! — Питер всхлипнул, дёргаясь в бессмысленной попытке сняться с узла, неосознанно подаваясь на него, принимая ещё глубже. — Аа-а-а-аа!        Фурия ожила, разражаясь вибрацией, Питера подкинуло на кровати. Он сжался, заскулив от растяжения и лёгкого жжения, но тут же расслабился. Вскрикнул, дёрнувшись вперёд, будто надеялся уйти от касаний внутри, и тут же со стоном прогнулся, ища нужный угол и снова пытаясь соскочить с него, извиваясь на кровати, срываясь на крики и суча ногами. Слишком чувствительный. Пора.

Б А З А М С Т И Т Е Л Е Й Д О М С Т А Р К А п е р в ы й э т а ж 16:10

      Питер, загнанно дыша, разжал пальцы, отпуская смятую и каким-то чудом не порванную в клочья простынь, пытаясь расслабить мышцы. Первая волна вибрации прошла, и вот-вот должно было начаться что-то другое. Узел всё ещё продолжал надуваться, отрезая самые маломальские шансы сняться с него. Внутренности горели, мышцы дрожали от напряжения, а с губ срывались всхлипы. Он обожал «Ночную фурию» за непредсказуемость: пять разных размеров, шесть форм, десять режимов вибрации, нагрев и охлаждение, непрогнозируемое увеличение узла, а так же его сдутие, которое могло начаться как через десять минут, так и через час. Это дилдо было настоящим прорывом в своей нише.       Делая короткие вдохи, Питер перевернулся на спину, широко разведя ноги, чувствуя, как слабо шевелится внутри игрушка, поглаживая низ живота, ощущая её, и лаская чуть опавший член. Ощущения растянутости и наполненности временно притупили нестерпимое желанием кончить, но не принесли должного удовлетворения, как раньше. Он всё ещё пульсировал на узле, смазка текла по бёдрам, с трудом просачиваясь меж игрушкой и стеночками, а в голове пульсировало осознание, что это не Тони! До звёзд. До отчаянного крика. Пит дёрнул рукой, желая вытащить то, чего в нём не должно было быть, и тут игрушка снова ожила. Нагреваясь. Трепыхаясь внутри и ЧЁРТ!       — Тонии-и! — Питер завопил, выгибаясь на кровати от слабых разрядов тока!!! — Что?! Что это! Аа-а-аааа!       Разряды были едва ощутимыми, дразнящими, щекотящими, разливающими по телу удовольствие, заставляющими желать большего! И сильными! Отрезвляющими. Сжимающими на вибрирующем дилдо и вынуждающими кричать в голос от шкалящего спектра ощущений. Сменяющиеся режимы, разная частота и жар!!! Питер извивался на кровати, метался по прохладным простыням, сминал их, бессмысленно умоляя о передышке, и просил ещё! Больше! Сильнее! Дольше! Хлюпая носом и захлёбываясь криками от скручивающего внутренности удовольствия. Задыхаясь в секундных передышках, ловя губами раскалённый воздух и скуля от того, что ощущал, как пульсирует узел! И греет! Как же было жарко. Мокро. Липко. И пахнет чёртовым кофе. Ещё сильнее, чем до этого…       Питер вилял бёдрами, хныкал, толкался в кулак, пытаясь получить разрядку, но каждый раз вибрации кончались раньше, чем он доходил до края, вынуждая срываться на стоны. Беспомощно сжиматься, в надежде получить нужное давление и… Разряд! Питер падал на кровать, распластывался, тёрся, ощущая, как шевелится внутри узел, а в голове пульсировало, что это НЕ ТО! Он хотел сняться с него, хотел ощутить Тони, сжимать в себе и ловить такие восхитительные толчки до упора. Пусть без узла. Пусть без зубов на загривке, как хотелось. А хотелось! Хотелось быть придавленным к кровати тяжёлым телом. Хотелось ощущать его полную власть над собой. Силу, сводящую с ума. И страсть, застилающую разум. Так хотелось назвать его своим Альфой. Разыграть безумную, но чертовски заводящую ролевую игру. Он хотел Тони. Только Тони. Тони, который пахнет кофе, орехами и металлом и так издевательски хмыкает, видя его положе… ЧТО-о?!!!       Пит распахнул глаза, встречаясь взглядом с замершем на пороге Старком, и застонал в голос, выгибаясь на простынях, запрокидывая голову, демонстрируя хрупкую шею, не слыша сорвавшегося с губ Тони рыка. В бессмысленной попытке прикрывая основание дилдо, сжимаясь на узле и получая новую порцию виброрежима. Срываясь на крик, ведь какой-то выступ упёрся в простату и долбил по ней.       — Тоо-о!!! Оу-хмг! Да! А-аах! То-они! Мг-гх! Я!       Питер, задыхаясь, смотрел на не двигающегося с места Старка. По его лицу было невозможно ничего прочитать. Господи, я же даже забыл о том, что он обещал быть как можно раньше. Ощутив узел в себе, напрочь забыл о времени!!! И… Дьявол! Тони же говорил, что не хочет, чтобы меня брал Марк. Что если…       — Тони, — Питер протянул дрожащую руку, моля подойти к себе, но тот лишь покачал головой, складывая руки на груди, улыбаясь одним уголком губ и прислоняясь бедром к комоду, будто специально демонстрируя себя. Брючный костюм от Форда, зауженные брюки и потрясающая чёрная атласная рубашка с закатанными рукавами и болтающимся на шее ослабленным красным галстуком. — Тони-иии!       Питер отчаянно взвыл, заламывая брови, борясь с готовыми потечь по щекам слезами, и чувствуя, как с новой силой выделяется смазка. Как же пахло кофе. И возбуждением. И чем-то ещё! Едва уловимым. Он распахнул рот, но смог лишь прохрипеть, потому что Тони в этот момент потянулся к галстуку, окончательно развязывая его, но так и не подходя к кровати! Питер попытался подползти к нему или хотя бы сесть на пятки, разводя колени в стороны, но… Ох! Ох чёрт! Чё-ёрт! Какой же… большой… узел. И, мгх-хм… Тони смотрит. Тяжело дышит. И его глаза такие тёмные.       — Питер-рр?       Он всё же сел, разводя бёдра, прикрывая стоящий колом член, который выглядывал меж его запястий, сверкая покрасневшей, сочащейся головкой. Заломив брови, со всхлипом поднял голову, с мольбой глядя в пронзительные глаза Тони. Благодаря всех богов за то, что вибрации прекратились, теперь осталась лишь собственная пульсация на узле. И взгляд. Такой тягучий, подчиняющий, завораживающий и тяжёлый. Под ним хотелось скулить, позорно опустить голову и вылизать ноги, умоляя о ласке. Картинка оказалась такой яркой!       — Мм-мгх-хнык, — с губ сорвался всхлип, Питер опустил голову, пряча блестящие глаза и шмыгая носом.       Чёрт! Как же прекрасно он сейчас выглядел. Потный, заведённый, на испачканных в смазке простынях, с дрожащими ногами, распираемый узлом изнутри, с опухшими от укусов губами и абсолютно невменяемым взглядом.       — Тони. Я… — Питер потянулся за простынёй, желая прикрыться, смущённый, не замечающий горящего взгляда Старка, что жадно втягивал такой умопомрачительный аромат. У него оставалось ещё двадцать минут действующих подавителей, но от одного вида Питера организм был готов ускорить выведение лишних элементов. Его так хотелось толкнуть на кровать, вжать в матрас и целовать, касаться, вылизывать и срывать с алых губ вскрики. Кусать за разведённые бёдра и ласкать, лишая последних крупинок разума. Питер-рр.       Питер почти встал на колени, как охнул, ощутив очередной виброрежим, и рухнул грудью на смятые простыни, утыкаясь лицом в сгиб локтя, отклячивая задницу, так соблазнительно и призывно виляя, глуша крики в недрах матраса, не зная, что сейчас Старк слышал не только их, но и его сердцебиение. Видел, как дрожит каждая мышца, как сжимается колечко на пульсирующей игрушке. Чувствовал витающий в воздухе запах яблок, терпкий аромат корицы, приправленный острым имбирём и мускусом. Рот наполнялся слюной, а мозги плавно, но уверенно отключались.       — Питер, Питти, Пит… неужели не мог подождать меня? — Тони хищно облизнулся, слизывая с губ аромат своего неомеги, и подошёл совсем близко. Пит поднял голову, дрожа всем телом, смотря снизу вверх блестящими от слёз глазами. По обонянию ударил запах кофе, орехов, металлической стружки, пота, масла из мастерской, электрической статики и отпаривателя, как если бы он только-только надел костюм, а ещё терпкий тяжёлый аромат возбуждения. Тони коснулся щеки, ласково поглаживая, но в то же время удерживая за подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза. Задыхаться и сгорать от желания. А Питеру так хотелось прикрыть их и раствориться в нём. — Мы могли бы начать уже сейчас. Как ты просил. Без прелюдии, неспешных ласк, моих пальцев в твоей заднице. Но…       — Тони, я…       — Ты немного занят. Мне уйти? — Тони намотал на кулак галстук, а Питер мог лишь смотреть, как алый кусок ткани скользит в уверенных и властных руках. Свяжи и выпори меня. А потом трахни. Хочу тебя. Как же я, блять, тебя хочу, Старк!!!       Тони присел на край кровати, протягивая руку и ласково перебирая мокрые пряди, изредка касаясь ушной раковины. Питер прикрыл глаза, сдаваясь такой приятной, нежной, чувственной и необходимой ласке. Податься вперёд, вжаться в ладонь, последовать за ней. Раскрыть губы, и широко лизнуть.       — Пит? Мне уйти?       — А? — Питер с трудом заставил себя открыть глаза и сконцентрировать всё внимание на Тони. На Тони, который расстёгивал свою рубашку! Пуговица за пуговицей! Белая полоска шрама. Перекрестие со вторым. Ниже. Хочу зубами раздеть тебя. И вылизать этот запах орехов и кофе. Обожаю кофе! Тони! Обожаю тебя. Трахни меня.       — Кажется, кто-то не в себе, да? — Тони схватил его за волосы, оттягивая голову назад и заглядывая в чёрный зрачок, затопивший радужку. На лице голое желание. Ни единой мысли. И губы со срывающимся дыханием так близко… стоит только высунуть язык и коснёшься. — Что ты хочешь, Пит?       — Тебя. В себе. Надолго.       — Боюсь, тут возникнет проблемка, — Тони потянулся рукой к ягодицам, оглаживая, и чувствуя смазку даже на них. Перестарался. Ухватив скользкую игрушку, он чуть-чуть потянул её назад, и Питера тут же тряхануло так, что он рухнул лицом в матрас. Сжимаясь. Подаваясь на руку. И хныча.       — Трахни меня. Пожалуйста. Я хочу-уу! Хочу тебя. Тони! Мне очень нужно…       — Но ты занят. Придётся подождать… — Питер не смог сдержать крик, когда Тони толкнул игрушку глубже. — Да, моя маленькая омежка? Принимаешь то, что тебе дают?       Питера затрясло от такого рычащего тона, раздавшегося у самого уха, по позвоночнику побежали мурашки, а с губ сорвался стон, стоило Тони прикусить его за загривок. Чёрт!!! Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! Смазка хлюпала в нём, пока Тони толкал дилдо глубже, трахая узлом. Вылизывая шею и обволакивая ароматом кофе. Как вкусно пахло. Питер потянулся к нему, втягивая терпкий аромат и дрожа от нетерпения и желания, попытался упереться на локти, податься ближе, цепляясь пальцами за плечи.       — Ты… ты знаешь?! — он едва мог удерживать себя на весу, сил не было, Пит чувствовал себя таким слабым и беспомощным. Словно он и был текущей омегой, нуждающимся в своём Альфе. Альфа Старк. Питер охнул, когда Тони дёрнул его на себя, удерживая за талию, пальцы впечатывались в кожу, плавя, раскаляя, лишая воли. Пит моргнул, пытаясь собраться с мыслями, желая услышать ответ, но запах… он потянулся к таким манящим губам, что были в миллиметре, выпрашивая поцелуй, видя только их и тёмные карие омуты. Ближе. Ещё. Чуть-чуть. Тони!!!       — Уже почти шесть месяцев. И я придумал, как тебя удовлетворить, — Тони жадно вдохнул аромат яблок и пряных специй, от которых выделялась слюна. И в этом Рождественском аромате улавливалось что-то ещё, слишком лёгкое, пока слишком слабое, знакомое, как вкус из детства. Питер прижался к его губам, тут же просовывая язык. На этот раз с губ сорвался настоящий рык, а провокатор одним толчком оказался распластан на спине, с замершими в изумлённом «О» губами. Потрясающий вид. — Как ощущения, моя Омега?       — Оме… Тони?! Это! Это из-за тебя?! Я… я с ума схожу целый день!!! — Питер вскочил на кровати, вмиг растеряв свой умилительно заведённый вид, но стоило дилдо проехаться по простате, как весь напор потонул в стоне и закатившихся глазах. — Господи! Тони! Сделай что-нибудь! Я сейчас взорвусь, Старк!!! Трахни меня уже! Мне нужен ты! Пожалуйста! Пожалуйста, вставь мне, а потом можешь читать нотации, полоскать мозги, отнять костюм…       — А если я хочу видеть тебя таким? Мм-м? Как тебе такое наказание? — перебил поток слов Тони и устроился в изголовье на подушках. Поманив к себе растерянного, едва ли не плачущего Питера. — Не хочешь немного поскакать, ковбой? Против твоей Фурии я бессилен, но уверен, она скоро сдуется.       — Тони, — Питер со стоном перекинул ногу, обхватывая шею Старка руками, прижимаясь горящим телом. Вдыхая запах кофе и орехов. А ещё… он открыл рот, водя носом вдоль шеи… облизывая кожу, пытаясь распробовать… цитрус! Мандарин! — Ты пахнешь мандаринами…       Питер поднял абсолютно пьяные глаза, шально улыбаясь, и укусил Тони за подбородок, срываясь на довольное урчание, вжимаясь в такое желанное тело и, к разочарованию, не чувствуя ответного стояка.       — Чего? Ты говорил про кофе и орехи, — Тони придержал дёргающего бёдрами Питера, внимательно рассматривая мальчишку, чувствуя, как медленно его окутывает жар, как от каждого движения по телу снуёт сноп искр, как мурашками покрывают руки, и как завязывается тугой узел внизу живота, как оседает в лёгких умопомрачительный запах. Осталось совсем чуть-чуть…       — А сейчас цитрусом ещё. И кожей… дорогой, как машины в твоей коллекции, — Питер прошёлся языком, слизывая запах, закрывая глаза. Глуша всхлипы и стоны, елозя. Наслаждаясь горячими ладонями на бёдрах, сжимающими ягодицы, поднимающимися вверх по спине, оттягивающими волосы, ласкающими грудь, спускающимися по плечам к запястьям…       — Только не съешь меня. Ну… — шлепок. — Поскакал, ковбой.       Питер вздрогнул, ощутив, как едва ощутимо завибрировал дилдо. Тони хотел его. Он нравился ему таким. И… он изобрёл что-то, что сделало из него омегу. Значит… значит у него есть…       — Ты трахнешь меня своим узлом? Да? Пожалуйста, скажи, что да! Тони!       — Если ты это заслужишь, — улыбнулся Тони, снова шлёпая по скользким ягодицам. — Но сначала стоит освободить твою попку из плена этой игрушки. Ты оценил новые функции?       — Д-да-аа! — Питер вряд ли мог ясно мыслить, иначе бы уже попытался врезать Тони за такое наглое и своевольное вторжение в его анатомию, но сейчас, ощутив его палец, кружащий вокруг растянутого колечка мышц, он пал под натиском так долго сдерживаемого желания. Виляя тазом по кругу, чуть приподнимаясь вверх…       Питер распахнул рот, ощутив, как натягиваются края, а что-то будто тянет назад, ведь Тони схватился за присоску, удерживая её, предлагая двигаться. На узле! Питер со всхлипом подался вверх, но, не выдержав натяжения, тут же рухнул обратно, вжимаясь ягодицами в руку и пах Тони. Принимая узел глубже. Фак! Вверх, чуть соскальзывая. Ноги тряслись. Спину простреливало. Колечко жгло, оно пульсировало, сжималось, постепенно сдаваясь натиску, а смазки с каждой секундой становилось всё больше. Она хлюпала. Булькала внутри. Вниз. До упора, до горячей руки, удерживающей основание. Вверх. Чёрт! Быстрее. Ещё! Шире. Вверх, до боли от натяжения. Вниз.       — Медленней, — прохрипел Тони, не отрывая глаз от лица Питера, кладя ладонь на его бедро и задавая темп. Подаваясь вперёд и прикусывая ушко, опускаясь поцелуями к шее, по груди, дразня горошинки сосков. Какой сладкий. — Я хочу, чтобы ты не сдерживал себя. Но медленно. Тягуче. До края.       — Д-да, Альфа.       Тони со свистом втянул воздух от этого обращения. Все его уверения самого себя, что в этом нет ничего такого, что «мистер Старк» лучшее, что мог стонать Питер, что он не хочет вязать его как животное, что не хочет вдавить в кровать и трахать так долго, а потом заполнять спермой, не давая соскочить с опадающего члена, и крепнуть в узком пульсирующем жаре снова, пали под тихим и покорным «Альфа». В штанах становилось всё теснее. В носу стоял запах яблок и корицы. Ладони покалывало от нетерпения, положив их на талию, он задал направление, покачивая на себе. Раз. Два. Три. Питер лёг на его грудь, двигая тазом, целуя и вылизывая шею, шепча что-то заплетающимся языком. Тони вновь схватил Фурию и провернул кисть. Наслаждаясь криком, толкая Питера в грудь, предлагая снова сесть на себе. Вращая игрушкой, вставляя глубже, до сдавленного: Ох! в самые губы.       — Двигайся, омега… покажи, как хочешь мой член, как будешь стараться для меня.       Питера затрясло, он чуть подался вверх и качнулся вниз, ровно в тот момент, как Тони протолкнул игрушку в него. Верх. Вниз. Вверх. Потрясающее зрелище. Тони не мог оторвать глаз от Пита, прыгающего на игрушке, подаваясь к нему бёдрами, чувствуя, как крепнет собственное возбуждение. Мешаются брюки. Хочется ощутить кожу к коже, с пошлыми шлепками, скользкую смазку, вытекающую из задницы омеги, скользящую по собственным яйцам. Хочется припасть к его шее и оставить свой след. Знак принадлежности. Мой! Питерр-р.       Член Питера качался из стороны в сторону, соблазнительно блестя головкой, пачкая смазкой распахнутую рубашку Тони, собственный живот, призывая коснуться себя, но Питер мог лишь упираться ладонями в бёдра Альфы и двигаться, двигаться. Ещё! Прогибаясь в спине. Срываясь на стоны. И дрожа от контраста: полностью одетый Тони и обнажённый он… Улыбаясь, смотря в глаза, Тони скользнул скользкой ладонью от шеи по груди, выкрутил соски, прочертил ногтями красные полосы по поджавшемуся животу и сжал пальцы в кольцо. Водя кулаком, наслаждаясь стонами и умопомрачительными всхлипами. Дразнил, доводя до края, и убирал руку.       — Нее-ет!!! — Питер подался вперёд и с громких хлюпаньем соскочил с узла. Они так были увлечены друг другом, что даже не заметили, как тот сдулся.       Свой рык Тони услышал будто со стороны, как и то, как он одной рукой перевернул Питера на живот. Дёрнул за бёдра на себя. Вжался лицом меж ягодиц, проводя языком по припухшим не смыкающимся краям, слушая издалека протяжный крик переставшего себя контролировать Питера. Сам срываясь на утробный рык. Смазка с ароматом яблок и лёгким оттенком корицы толчками выходила из растянутого колечка. Жарко. Мокро. Сладко.       — Так бы и съел, — Рыкнул Тони, толкая омегу на простыни. Расстёгивая свои брюки. Питер обернулся через плечо, едва заметно ведя задницей. Жадно наблюдая за рваными, резкими, уверенными движениями, чувствуя, как растёт и заполняет лёгкие запах цитруса, перебивая кофейный аромат. Как взгляд тёмных глаз пригвождает к месту и не даёт пошевелиться. Как хищно облизывается Тони, как тяжело вздымается его грудь.       — Тони?       — Альфа. — Тони провёл по твердеющему члену, отмечая голодный взгляд Питера. — Хочешь его?       — Д-да, — Пит сглотнул, приоткрывая рот, скользя языком по губам, тяжело дыша и не отрывая глаз. От такой открытой демонстрации желания сводило низ живота, а член дёргался, приподнимаясь.       — Да, Альфа, — Тони звонко ударил по блестящей ягодице, ещё раз. И ещё, не давая привыкнуть и перевести дыхание. Подался вперёд, ложась на Питера, вжимаясь в него. Разводя его бёдра и удерживая стопами икры. Не давая пошевелиться. Скользя членом меж ягодиц и наслаждаясь дрожью хрупкого тела.       — Альфа, пожалуйста, — Питер прогнулся, пытаясь вжаться, насадиться на Тони, но тот лишь схватил тянущиеся к нему руку и вжал запястья в кровать по бокам от головы.       Питер, загнанно дыша, попытался освободиться, но Тони держал крепко. Не обращая внимания на извивающегося под ним и просящего больше Пита, он широко лизнул его блестящую от пота спину и сорвался на стон. Жжёный сахар. Вот чем ещё он пах. Поцелуй. Укус. Поцелуй. Тони лизал, кусал и целовал его, поднимаясь по лопаткам вверх, мучая ключицы, шею, ушки. Рыча от удовольствия, от всхлипов и криков не способного скинуть его Питера, от его не контролируемой дрожи. В полной власти. Такой беззащитный. Слабый. Молящий. Жаждущий. И только мой! Тони сомкнул зубы на загривке, сильно, чудом контролируя себя, но и этого Питеру было достаточно, чтобы заскулить и покорно замереть под ним, дрожа всем телом.       Тони, не разжимая зубов, вошёл одним слитным движением в сжимающуюся попку. До упора. С пошлым хлюпом. Под аккомпанемент восторженного крика. И срываясь сразу на размашистые резкие движения. Раз. Хлюп. Два. Чвак. Три. Хлюп. Питер что-то кричал, стонал и мычал в кровать, дёргая руками, пока Тони с рыком и животным желанием брал его. Насаживал на свой член, проезжался по простате и сходил с ума от запаха яблок и умопомрачительных звуков хлюпающей, сжимающей его так правильно дырки. Скользко. Мокро. Гладко. И вдруг этого стало мало. Такого лёгкого скольжения мало. Он разжал зубы, любуясь проступающим следом на бледной коже. Мой.       — Хочу! Тони!       Тони вышел из Питера, толкая того в спину, не давая потянуться за собой, дёргая за ногу на себя, заставляя проехаться изнывающим сочащимся членом по кровати. Питер повернулся на бок, разводя свои ягодицы в стороны, предлагая себя, виляя бёдрами, смотря чёрными, затопленными желанием глазами, как Тони стягивает с плеч промокшую рубашку. Не сдерживая судорожный вздох, стоило ему, обтерев себя от смазки, скользнуть тканью и меж его ягодиц. Питер подхватил рукой ногу под колено и прогнулся в пояснице, другой упираясь в изголовье кровати. Тони приставил головку к пульсирующей, едва влажной, алой дырочке.       — А-альфа-а!       Питер сам подался назад, вошёл почти на сухую, со стоном, с пульсацией, с задушенным криком. Последние предохранители сгорели.       — Омега.       Рыкнул Тони, фиксируя ногу Питера, выходя и толкаясь ещё глубже. Теперь более влажно. Под кожей словно раскалённая магма, и как же жарко должно быть самому Питеру?! Как скользко внутри него! И как он должен хотеть ощущать такое недостаточно трение?! И как же хорошо самому! Тони прикрыл глаза, ловя яркие вспышки удовольствия, вбиваясь в такую мокрую, жаркую, пульсирующую дырку. Задыхаясь от запаха яблок и корицы. Входя до упора, до хлюпающих звуков, быстрее. Хлюп. Резче. Хлюп. Питер всё ещё тёк и смазывал себя, Тони сжал пальцы на тонкой шее, вжимая его в кровать, наслаждаясь выбиваемыми из груди звуками:       — Д-да. Да! Аль! Фа! То! Ни! Да-а-да-а.       Перед глазами взорвались звёзды. Питер сжался так сильно, неожиданно, ту-уго! Тони перевернул его на спину, не выходя, проникая ещё глубже, чувствуя, как набухает узел. Питер тоже ощутил это и распахнул рот в немом крике, а его глаза стали как у оленёнка в свете фар. Толчок. Ещё. Узел рос. Ещё. Пока можно выскользнуть. Тони посмотрел вниз. Зачаровано следя, как выскальзывает из не желающего выпускать его Питера, как меняется привычная форма члена, казалось, он входит в него с яйцами, снова вперёд, раздвигая сопротивляющееся колечко мышц, назад, с протяжным криком и жаркой пульсацией. Ещё! Ещё! Назад. Пит отчаянно дёргается, сжимается! И до упора! Тони толкнулся вперёд, проскальзывая внутрь с пошлым хлюпаньем и понимая, что из этого адского жара в ближайший час уже не выбраться.       — Альфа-а-а-а-а-а-а! — Питера выгнуло, он слышал хлопок, с которым Тони вогнал узел. И… он втянул воздух, задерживая дыхание, смотря в глаза своему возлюбленному, чувствуя, как тот резко расширяется в нём. Натягивает стенки. Питера затрясло, он сжался с протяжным криком, брызнувшими из глаз слезами, сдавливая до боли. Не давая пошевелиться ни на дюйм. Пульсируя!       — Пит! — Тони выдохнул сквозь зубы, до синяков сжимая пальцы на хрупких запястьях. Как же хотелось двигаться, кончить, пометить, а Питер так сжимается! Сопротивляясь неизбежному. Провоцируя. Не соглашаясь с заявленными правами…       — Тони!!! Как давит. Я… я не могу! Аа-ааа! — он запрокинул шею, пытаясь сняться с узла, упираясь в живот Тони дрожащими руками, и тот перехватил его запястья. С рыком ложась на дрожащее тело, вдавливая в кровать, входя ещё глубже, слыша крик, чувствуя слабую возню, пятки, бьющие по пояснице, и чёртову пульсацию!       — Расслабься! — Тони рыкнул это в губы, поворачивая голову Пита в сторону, целуя в щёку, облизывая ушко и замирая у такой манящей, пахнущей корицей и жжёным сахаром с лёгким оттенком красного вина шее.       Надавив языком на пульсирующую венку, Тони спустился по ней, поднялся, и втянул в рот, оставляя багровый засос у самой скулы. Питер замер, хватая ртом раскалённый, полный мускуса воздух. Тони выпустил покрасневшую с лопнувшими капиллярами кожу и прильнул чуть ниже. Ещё ниже. У ключицы. Питер хныкал, метался под ним, сжимался, пульсировал, но не мог пошевелиться. Тони из последних сил сдерживал себя, давая хоть немного привыкнуть к набухшему узлу. Ещё засос, граничащий с болезненным укусом! Отстраняться не хотелось, безумно хотелось сжать зубы, проткнуть тонкую кожицу и наконец пометить своего Омегу. Заявить права. И не отпускать. Тони укусил за ключицу. Срывая с губ Питера крик. Лизнул багровый засос и снова втянул его в рот, лаская языком. Питер забился под ним. Член сдавило ещё сильней, и Тони с рыком сжал зубы, толкаясь глубже. Раз. Обратно. Два! Ещё!       Он грубо толкался в Питера, практически не выходя из него, слыша сквозь гул крови сорванные стоны, хлюпанье и всхлипы, своё тяжёлое дыхание. Ощущая сумасшедшую пульсацию. И то, как тело Питера сдавалось ему. Принимало. Резче! Перед глазами вспыхнуло алым.       Резко задвигав бёдрами, Тони не дал Питеру дёрнуться в сторону, уйти от толчков, отстраниться. Тот протяжно закричал, выгибаясь в сильных руках. И запульсировал так отчаянно. Старк с рыком сжал зубы сильнее. Входя до упора и замирая. Выплёскиваясь в Питера, позволяя ему выдоить себя пульсирующими, сжимающимися мышцами, слыша его задушенное мычание, ощущая скребущие по плечам пальцы. Толчок. Крик в ладонь. Живот обожгло горячей струёй. Тони замер, прикрывая глаза. Секунда. Две. Три.       Челюсть свело от напряжения, он с трудом разомкнул зубы, проводя языком по истерзанной шее, на дрожащих руках попытался отстраниться, заглянуть Питеру, сжимающему так крепко, пульсирующему, дрожащему, в глаза. И пропал. Увидев мокрое от слёз лицо с заломленными бровями и свою руку, зажимающую рот. Отлепив пальцы от измазанного в слюнях и слезах лица, наблюдая отчётливый белый отпечаток на любимом лице, Тони отпустил сведённые над головой запястья, и замер. Не смея пошевелиться. Он, блять, сорвался!       — Пит? Питер?       Питер перевёл красные слезящиеся глаза, шмыгнул носом и подался к губам Тони, который вовсе не ожидал такого нежного и благодарного поцелуя.       — Спасибо.       — Ты… Питер, я… Я сорвался, не думал, что… — Тони не знал, как реагировать, что говорить и как хоть немного отстраниться от Питера, чтобы не причинить боли, но и прекратить вдавливать всем своим весом в кровать, перестать расширяться, растягивая до предела, и не твердеть от такой приятной пульсации снова — не мог.       — Тшш-ш, я хотел. Так. Это было… Господи! — Питер выдыхал каждое слово в губы, глотая кислород. — Я же даже не мог пошевелиться!!! Ничего сделать против тебя!       — Прости, — Тони неуверенно обхватил лицо, целуя в дрожащие веки, мокрые щёки, красный носик. И подавился криком, потому что Пит сжался так сильно, что из глаз брызнули слёзы. Казалось, ещё немного, и он просто переломит его! — Не! Сжима-айся!       — А ты не извиняйся! Мне понравилось! Просто. Не ожидал. Что так ярко будет, — Питер закусил губу, шмыгая носом и пряча глаза, его щёк коснулся яркий румянец, и он едва слышно прошептал. — Трахни меня. Трахни меня узлом, Тони…       — Ты даже не кончил… — действие капсулы ещё не закончилось, но мозги в секунду встали на место.       — Два раза, вообще-то, — Питер двинул бёдрами, срывая со своих и губ Тони синхронный стон.       — Два?!       — Да-аа! А ты почему думал, во мне становилось так узко? И… это было… — Питер замолчал, неопределённо взмахнув рукой, и скользнул пальцами в волосы Тони, не давая отстраниться. —Трахни меня узлом, Альфа. А потом ещё пару раз! Кому-то придётся отработать часы моих страданий по полной. А так как я хочу тебя… только тебя… и сейчас ты в моей власти, — Питер чуть сжал Тони в себе, укусил за губу и, улыбаясь, отстранился, игриво горя глазами, — У тебя ни шанса отказать мне, Альфа!       — Моя Омега.       Тони облизнул губы, скользя ладонями по влажному телу, замирая пальцами у кровящего укуса, и приникая губами в извиняющемся поцелуе. Слизывая алые следы их безумия. Дрожа от восхищения и первобытного наслаждения. Мой! Кровь Пита отдавала яблоками, корицей, имбирём и карамелью.       — Моя сахарная Омега… — прошептал Тони в губы, прежде чем запечатать их лишающим воздуха, сносящим нежностью и заботой поцелуем.