Евгеника или обмен?

      Нет, ну, долго себя реакция ждать не заставила. Стоило только сделать шаг в кабинет и сказать одно лишь: «Я кажется что-то нашёл», — так он как с цепи сорвался. Преодолел расстояние почти что за один шаг и вцепившись тряс его, словно он бармен, который делает коктейли в шейкере, взбалтывая их изо всех сил. По крайней мере, Рейх тогда почувствовал себя именно коктейлем. Ещё бы немного и вышла пенка, но нет. Союз вовремя остановился. Немного сокращённого объяснения по типу что, где и когда, фриц нашёл то место, после чего русский сразу же сказал, что едет туда. Не продумать план, ни решить, что делать дальше. Вдруг нарвутся на похитителя или их заметят. Коммунист плевал на это и сразу же сорвался туда, конечно же не забыв при этом отправить сообщение и адрес Казахстану. Его русский держал в курсе всей информации. Почему? Немец понять не мог, но и ничего плохого в этом также не видел. Поэтому смысла заострять на этом внимания никакого. А реакцию Союза понять можно. Тройка уверен, что если бы он был на его месте, поступил бы точно также.       Они оба понимали, что, возможно, это последний день. Состояние того, когда воплощения будут достаточно слабы, чтобы умереть от физического увечья, всегда колеблется. У стран он может быть от 27 до 32 дней. Ну в крайнем случае 40 дней, если уж само психологическое состояние личности очень крепкое. Проще говоря месяц, но точных чисел нет. И сегодняшняя ночь была тридцатой с того дня, как США в теле РФ пропал. И когда русский узнал, что он может ещё успеть, что есть хоть какие-то шансы и контейнеры могут стать ключом к разгадке, поехали в ту же секунду. Через два часа они уже были на месте. Вокруг небольшая поляна и пару деревьев. Контейнеры легко заметить, но при этом они совсем не притягивали к себе внимания. Ну стоят и стоят. Если бы не зная про это место, Рейх с Союзом проезжали его, они бы реально его пропустили. Вот так, совсем легко, не допуская ни единой мысли о каком-либо заточении здесь. Чем не идеальное место? Приехав даже парковать не пришлось, тут почти нет машин и куча свободного места. Русский как остановился и отключил двигатель, сорвался словно ошпаренный. Всю дорогу молчал, и так напрягая ту атмосферу. А ритмичные постукивания пальцами о руль во время поездки на трассе. Рейх решил, что он там и сойдёт с ума. Лишь в сложившейся ситуации свои возмущения фриц попридержал при себе, понимая, что так он только сильнее того злит. Не желая вспоминать дорогу, он отвлёкся когда дошёл до контейнера и увидел, как СССР пытается его открыть, тянув за ручку. Но они оказались закрыты. И их тут всего два. Немец не стал заострять на явно взбудораженном Союзе своё внимание, и с более адекватным Казахстаном, который приехал сюда одновременно с ними, он направился к другому контейнеру. Фриц не знал на что он и другие надеялись. Да, это место и тот грузовик вызывали подозрение глядя на них сейчас, но никто не гарантировал, что в них могли прятать что-то или кого-то. Шанс того что здесь и вправду есть то, что поможет найти США, достаточно низок. А если бы он не услышал тот разговор? Или не решился вмешаться? Они бы пропустили что-то важное? Кто знает.       Ребята не успели даже схватиться за ручку контейнера как услышали оглушающий грохот. Причём так неожиданно, что аж напряглись и сжали плечи на месте. И грохот повторялся. Побежав на звук, застали хоть и предсказуемую, но всё же совсем странную картину. Союз со всех сил бил по контейнеру, так как тот совершенно не поддавался. Он уже разбил все руки в кровь, и когда собирался замахнуться повторно, почувствовал как кто-то схватил его за локоть, резко оттянув назад. — Хватит! — пронеслось над ухом и, русский, обернувшись, увидел Рейха зло смотрящего тому в глаза. Фриц-то схватил его со спины и сразу заломил руки, чтобы тот прекратил ранить себя.       Коммунист, на их удивление, остановился, даже не сопротивляясь. Будто он за секунду пришёл в себя. И когда его отпустили, сделал шаг назад. Фриц также. Они оба увидели того, кто шёл и пропустили его вперед. На сцену вышел Казахстан. Не знают, было ли это потому, что они видели его намерения или же это был инстинкт перед высшим существом, но бывшие воплощения пропустили его вперёд. Казах вздохнул и расправив плечо, сжал руку в кулак, напрягая спину а правую ногу оттеснил назад опираясь для удара. Резкий замах и удар прямо по центру двух дверей контейнера, в щель. Звук от удара был даже громче, чем когда так бил коммунист и… он оказался удачным. Двери ослабли и их можно силой раскрыть. Что страны и сделали. Конечно не ясно, сыграла ли тут сила воплощения или же просто дверь стала хрупкой из-за ударов русского? Но казах точно сыграл в этом свою роль. Открыв двери, русский сорвался внутрь и не успев сделать и шага внутрь, просто застыл. Никого. Тут совсем никого! Пусто. Но здесь точно было тело его сына. Было! Его точно куда-то забрали. Первой пугающей мыслью когда он это осознал стало:

Мы опоздали?

      Лёгкое касание плеча отвлекло от таких мыслей. Коммунист видел как немец положил руку на своё плечо и отрицательно покачал головой. Прочитал ли он его мысли или просто догадался, но этот жест со стороны быстро его успокоил. Когда все трое убедились, что эти качели безрассудства русского закончились, одновременно посмотрели на то, что увидели там. Внутри. Помещение это белая комната, с мягкими стенами. По идее должны были быть. Но сейчас, это место было похоже на то, будто здесь побушевал тигр, царапая и оставляя видные следы когтей. И они были везде. На стенах, полу, даже пару мелких на потолке. А что-то тёмное, высохшее где-то по краям и больше полу… Даже воплощением не нужно быть, чтобы почувствовать это резкий, ядовитый, железный запах крови повсюду. Первое что пришло на ум это что кто-то завершил дело. Что кто-то УБИЛ его. Но присмотревшись на само количество крови, понятно, что тут наберется максимум для мелкого животного по типу кошки. Это не может быть смертельно для страны. Поэтому тут всё было ясно. США здесь держали и… он начинал срываться в какой-то момент времени. Он не смог выдержать это и начал психовать. От чего разрушал всё, что видел. А кровь возможно от того, что задевал и себя. — Он был здесь. Я это чувствую. — смотря на это помещение, сказал Казахстан, сжав свои руки за спиной.       Скрыть своё волнение не получилось. Отчасти это очевидно, потому что казах никогда не держит руки за спиной, если и делал, то только чтобы скрыть как трясутся собственные руки. А почему? Вот тебе и вся картина, от которой кровь стынет в жилах. Казахстан даже сам мелко задрожал, потому что он инстинктивно боялся узких и замкнутых помещений. Нет, не клаустрофобия. Одно дело если вас несколько и вы заперты в тесной и тёмной комнате. И совсем другое если ты один, без звука, света и возможности хоть как-то говорить о себе, как о стране. Этот контейнер словно пещера, которая может закрыться и запереть его здесь, тело мгновенно реагирует на такое и… казах сам не заметил как отступил, сделав три шага назад. Подальше от дверей контейнера, подальше от чувств, подальше от темноты. Союз с Рейхом из-за того, что их физические данные стали ближе к людским, лишь волновались от такого. Они чувствовали напряжение от этого места, но не более. Казахстан же как полноценный, буквально нутром видел, что происходило внутри. США сперва охватила паника, потом попытки взять себя в руки, напряжение, страх, боль, гнев, ярость и наконец… апатия. Здесь пахло всеми эмоциями за километр. И пусть по своей природе страны не способны такое чувствовать, но такая ситуация явно даёт прочувствовать то… как сильно здесь мучился кто-то подобный ему. Как здесь было тесно, страшно, одиноко. Отсюда хотелось лишь сбежать. И страны не умеют это чувствовать. Чувствовать чужие эмоции — это что-то на уровне животных феромонов. Казахстан в данный момент был напуган и на месте того, как он видел бушующего США, на самом деле он видел себя. Он представил себя в такой же ситуации и страх ощущался сильнее. А чтобы не испытывать страх сильнее, чем можно, сознание заменило своё «возможное» заточение Америкой, который явно тут был.       Союз по дрожи, рукам и шагам сразу заметил, что его брат слишком сильно реагирует на такие помещения, он в своё время также себя чувствовал, когда, к примеру, впервые вошёл в тюрьму под замком его отца. Или как смотрел на дно пустого колодца, который готов поглотить тебя. Будто у него нет дна и это, своего рода, чёрная дыра. Страны любят пространство. Для них теснота, это не безопасно, как считают люди. Наличие, к примеру, стены за спиной не значит, что она защищена. То, что позади есть стена — это тупик. А тёмное помещение — это темнота и возможность оказаться запертым, а это равносильно смерти. — Нужно искать! Его не могли далеко увезти! — подал голос Союз с тех пор, как выехал из дома. Он спешным шагом направился в сторону машины и думал лишь о том, как бы успеть. Времени у них всё меньше и меньше. И хочет он того или нет, но уж лучше убедиться самому, что тело его сына… Лучше ему остаться целым и невредимым.

***

      Россия уже какое время пристально наблюдал за экраном своего ноутбука, перелистывая видео на 5 секунд вперёд. И даже ускорив видео. Если так и продолжит, кнопка скоро вылетит, а знак стрелки сотрется будто его и не было. Вообще, узнав от отца, что в контейнере явно кого-то держали, но уже нет, русский решил проверить маршрут оттуда до города. Пока отец с братом и Рейхом едут к нему для дальнейших разбирательств, он решил не терять время почем зря и самому найти то, что ему нужно. Слежка. За всё время с той трассы выехали две машины. Те самые грузовики, которые доставляют материалы и оборудование. Проследив вплоть до их офиса по камерам, Федерация понял, что первый грузовик пуст, раз оттуда ничего не вытащили. Сейчас он следил за вторым и видел, что грузовик припарковался. Это не камера прямого эфира, а видео снятое и оборвавшееся по времени ну где-то полчаса назад. Пять минут пока русский решил проследить, с грузовиком ничего не происходило. Водитель остался внутри и это первое, что его насторожило, но не более. Он что-то там писал в блокнот и это не обязательно должно быть подозрительным. Мало ли что водитель захотел написать. Может у него список дел? Но вдруг, машина слегка покачалась в стороны, когда водитель вышел оттуда. И этот водитель скрывал своё лицо за капюшоном, направляясь в заднюю часть. Камера располагалась так, что видно переднюю часть грузовика и немного бок, но то, что происходит сзади, увы, никак не увидеть. Лишь понятно, что двери открыли. Когда возня прекратилась, за машиной показался идущий силуэт, НО, теперь их было двое. Этот водитель тащил кого-то, закинув его руку на своё плечо. Пусть одежда с капюшоном прикрывала лицо, но увидев лишь часть профиля, русский был уверен, что это США! ЭТО ТОЧНО США В ЕГО ТЕЛЕ! ОН НАШЁЛ ЕГО! Не узнать своё лицо он точно не мог! Штаты без сознания и со стороны казалось, что этот неизвестный помогает ему опереться и ходить. Но присмотревшись на их ноги и темп ходьбы, стало понятно, что его просто волокли по земле. Он следил за ним очень пристально, настолько, что чуть ли не упирался лицом об экран ноутбука. Нашёл! Россия сразу же довольно быстро скинул то видео (где выходят из грузовика) отцу и лишь примерный адрес в каком направлении надо ехать. Помощь не помешает.       Сорвавшись с места он так волновался, что уронил телефон, но поднимать не стал. Сейчас звонки от стран последнее, что он хочет услышать, особенно после того, как перетерпел все возможные обвинения, якобы в участии пропажи Штатов. Федерация оставил телефон в кабинете и схватив ключи от машины, выбежал оттуда. Сейчас все остальные мысли заглушал сам факт того, что он хоть что-то нашёл. Что это США! Его тело! И кончено же похититель, которого, дай Бог, русский сам прикончит. Интересоваться кому и зачем понадобилось его тело он перестал ещё давно, главным было вернуть Америку. Так что Федерация сорвался не теряя времени, громко хлопнув входной дверью кабинета. Если бы он только подождал, если бы вышел секундой позже, то точно бы услышал звук уведомления. Он бы не пропустил сообщения отца в ответ на видео и примерный адрес. Союз написал ему:

«РОССИЯ СТОЙ!»

***

      Дорога сейчас казалась слишком долгой. Смотря на скорость невольно подумаешь, что легче похоронить себя здесь, сразу, чем дожидаться возможного удара. Скорость, с которой Союз гнал машину по дороге либо 90, либо больше. На меньшее тот не спускался. И когда немец чувствовал, что с каждой минутой его слегка припечатывают к сиденью, просто не выдержал. Одно дело, если бы тот был на трассе, но тот так гнал уже ближе к городу, и машин будет всё больше и больше. В город-то едут не ради России, а к тем работникам, узнать, была ли ещё одна грузовая машина. По виду самого коммуниста понятно одно, он вообще не в духе. Не стоило ему садиться за руль своей машины. Хотя… постойте.

Это же моя машина!

— ТОРМОЗИ! — совершенно неожиданно закричал Рейх. Шокированный резким возгласом справа от себя, он рефлекторно послушался и надавил на педаль тормоза. После чего они по инерции откинулись вперёд, потом назад. Немец клянётся, что перед этим он слышал как они проехали ещё добрые три метра оставляя на дороге характерные темные следы от шин. — Какого чёрта?! — возмущённо выругался коммунист, не отрывая рук от руля. Словно он был готов в любой момент нажать на газ и продолжать ехать. — Сядешь назад. Я за руль. — скомандовал фриц и своим тоном явно говорил, что слушать не собирается. Хотя русский также этого не хотел.       Он уже думал о том, чтобы не дать немцу коснуться ручки двери и газануть вперёд, не слушая его. Но и сам понимал, что на эмоциях едет хоть и пока что по пустой трассе, но гонит как гонщик в последний раз. Союз посмотрел вперёд, сжал руль и скрипя зубами открыл дверь, хоть и не сразу. Нет, ну, мысленно поблагодарил Тройку за то, что хоть и так, но образумил, и они поменялись местами. Не успел немец пристегнуться, как пришёл звук уведомления. Сообщение. СССР вытащил телефон и нацист ожидал, что это будет всякого рода спам и реклама, что коммунист щас разозлится от того, что так не вовремя, и бросит телефон назад, или, лучше, в окно. Но он этого не сделал. Ни через пять, ни через десять секунд. Он просто задумчиво читал сообщения и… — Почему вы остановились? — немец чуть не подпрыгнул с испуга. На кой чёрт так пугать?! Казахстан! Надо же было в такой момент показаться возле окна водителя, где сидел сам фриц. — Ребят? — не успели они и ответить, как раздался ещё один звук. Но уже звонок. Казах полез в карман и достал оттуда телефон, но когда прочитал того, кто звонит, как заметил Тройка, явно нахмурился. Не сильно, скорее раздраженно, или звонивший был не вовремя. Но по лицу и немного грубым движениям всё было понятно. Тройку также удивило то, что Казахстан поставил на динамик, намеренно, и чтобы все слышали их разговор. Кто же это был? — Ало? — Услышав хоть и обеспокоенный, но приятный мужской голос, немец даже удивился. Но кому он принадлежит так и не понял. А вот Союз наоборот, понял раздражение на лице брата. — Да? — уточнил казах. — Казахстан. Это я. Российская Империя.

***

      Как-то всё слишком предсказуемо складывается. Похитить, держать в плену и по итогу привести на заброшенный склад за городом. Если он его ещё и тут пристрелит, вообще можно снять классический фильм про бандитов. Разве нет? Вот с такими «оптимистичными» мыслями Россия стоял возле стены этого самого склада. Он только прокрался поближе, чтобы хоть увидеть того, кто это был. У него нет и малейшего понятия, кому и зачем нужно было похищение Штатов, но он это сейчас выяснит. Та недавняя злость и энергия в кабинете куда-то пропали, на замену пришло волнение и страх. Страх за США, за своё тело, за вообще риски того, чем это закончится. Сейчас русский рисковал всем. Если бы его кто-то увидел с мёртвым телом Америки, а точнее с телом России, то он бы попал под стражу, а может быть и казнь. Как получится.       Слегка высунув край лица, он одним глазом посмотрел на сию картину. Ветхость самого здания и соответствующие ему дыры на крыше, единственное, что позволило увидеть происходящее внутри. По углам где всё огорожено темно, хоть глаз выколи. А по центру, лежал связанный, явно бессознательный США в его теле. Руки связаны сзади, лицо в царапинах и синяках, а само состояние так себе. Хоть и не исхудавший, но всё же. Одежда… всё что от него осталось, лишь какие-то тряпки. Незнакомца же рядом не видать. Но спустя пару шагов, тот появился. — Просыпайся. Ты мне нужен в сознании. — проворчал мужчина, тряся Америку ногой. Словно тот прикасался к чему-то настолько отвратительному, что не хотелось даже обувь пачкать, но выбора не было. Не палкой же тыкать.       Когда похититель вздохнул, Россия высунулся, зная, что в таком слегка расслабленном состоянии его не заметят, и наконец-то смог увидеть лицо этого человека. А человек ли он? Вроде бы да. Светлые волосы, никаких узоров, а лишь простые, голубые глаза, с щетиной. Пристально смотря на него, у Федерации было отдалённое, но знакомое чувство. Такие инстинкты вызывали у него только ему же подобные, но и что-то отличалось. Было чувство как… как от неполноценных. Он бывалый? Но русский точно не узнаёт эту страну. Кто он? Рефлекторное желание подойти поближе и рассмотреть его лицо перекрыл чёткий голос разума. «Жди!» И был прав. Если подойдёт, не поняв всей ситуации, рискует оказаться замеченным. Хотя другого выбора то и нет. Надо как-то подобраться к ним, но никаких возможностей для этого. Одно лишнее движение, и его заметят, а проверять, есть ли у этого незнакомца огнестрельное оружие или что-то ещё, рискуя чужой жизнью, не особо хочется проверять. После пары лёгких трясок, чем пинков в живот, Америка вроде как очнулся. Он приоткрыл глаза, смутно смотря вперёд, двигал пальцами и ногами. Слегка даже скрючился. Но в глазах… Он не подавал никаких признаков адекватности. Его глаза пустые и… он растерял желание жить. Весь этот месяц заточения, возможных пыток и голода, давка, всё это его почти сломало. Можно ли после такого восстановиться, русский точно сказать не может. Это не такая же история как с его нестабильностью, которую вылечил… Германский Рейх. Это принудительное лишение силы, власти и самой сути их природы. Его заставили ставить под сомнение само существование его, как воплощения страны. И не просто страны, а державы своего времени.       РФ предполагал разное. От обмена телами США мог как ослабнуть, так и наоборот окрепнуть в своём психическом состоянии. Наличие чужих воспоминаний могли как помочь, так и навредить. И реакция полностью зависела от самой личности и воли Штатов. Но, вспомнив какой именной патологией он обладал, в силе воли можно сомневаться. Ухитряться и выбивать себе плюсы за счёт обмана в их мире — это одно, иметь железную волю — совсем другое. И американец явно имел проблемы со вторым, присущих их виду качеством. Когда незнакомец двинулся, русский сразу же подумал, что сейчас этот мужчина достанет нож из внутреннего кармана и замахнётся, ранив сердце. Или же вытащит пистолет из того же самого кармана и выстрелит в голову. Но он уж точно никак не ожидал, что тот вытащит сигарету с зажигалкой. Он спокойно и очень даже плавно зажег её и сделал затяг. Выдохнув дым, мужчина открыл зажигалку и смотрел на огонь примерно секунд десять. Огонь в его глазах, выглядел для него завораживающе. Говорят, что бесконечно можно смотреть на три вещи. Как горит огонь, как течёт вода и как работают воплощения. Сейчас, он смотрел на огонь. Федерация помнил необъяснимое чувство от этой природной стихии, которая может как ранить, так и спасти. Дело в том, как ты с ней обращаешься. Огонь может помочь согреться в холодную ночь, а может сжечь всё на своём пути. Но даже маленькой искры иногда хватает, чтобы начать пожар. Незнакомец ещё немного повертел в руках обычную зажигалку. Такие можно найти в любом магазине. Цветастую с пластиковым корпусом. У него она была голубой. Тот резко остановился и пристально смотрел на зажигалку, потом бросил непонятный взгляд на Америку после чего… бросил её горящую куда-то в сторону. Не так уж много времени понадобилось чтобы понять.

Он хочет сжечь тут всё!

      Это место — склад. Он старый! Ветхий! Чёрт его знает, что будет. Здесь нет металлических пластин как пол в заводах, тут только земля и то, дождей давно что-то не было этим летом. Сухой сезон. Искра, которая совсем недавно была маленькой, да так, что её можно было затушить, одним нажатием ноги, легко разгоралась и уже начала набирать обороты. Русский сильно сдерживал себя, чтобы не забежать, не ударить. Но ему предоставился шанс. Похититель не стал там дожидаться кончины своей жертвы и сразу же ушёл. Смотря ему в след, Россия следил, чтобы он ушёл подальше и не мешал. Как только тот оказался достаточно далеко, русский сразу же сорвался к США. Надо вытаскивать бедолагу. Подбегая к нему он не стал развязывать верёвки. Сперва потряс, желая привести в чувство, но тот словно в трансе. Не видел его. Бить по лицу не вариант, не сейчас, можно попробовать докричаться. — Америка. Америка! Очнись давай! — огонь разрастался и, зная, что сейчас то, что он делает глупо, потянул американца на себя. Чтобы поднять. Но не успел он и взять его на руки полностью, как…       Что-то острое кольнуло его в бок. Боль была резкой, сильной, слишком неожиданно. Он не смог бы защититься. Обернувшись, Федерация увидел того мужчину. Он всё таки взял нож и сейчас, проткнул ему что-то с правой стороны, но не насквозь, уже хорошо. Вот только силы его покинули, а рана оказалась глубокой. Россия попытался встать, но его сразу же пинком отбросили назад и тот упал рядом с США, хватаясь за бок. Кровь лила ручьём, а зажимать, чтоб не потерять её ещё больше, очень болезненно. Русский не должен забывать. Он не в своём теле! А в теле Штатов! Его тело не способно восстановиться как у них, оно подвержено смерти. И именно по этой причине Россия надеялся себя защитить, вместо того чтобы атаковать. — Кто ты?! — прорычав спросил Россия.       Но мужчина не ответил и убедившись, что тот не встаёт, выбежал из здания. Русский дёрнулся, чтоб схватить его хотя бы за ногу, но боль сковала его движения. Огонь позади уже сильный, скоро он закроет единственный выход куда убежал похититель. «КХА!». Резкий кашель кровью и помутнение в глазах. Он видел что тот незнакомец убегает, а ему уже никто не может помочь. Перед глазами плыло и вторая рука не удержала его. Россия упал на землю, а перед глазами грязь, камни и трава. А чуть дальше пожар, который идёт в их сторону. В такой момент, он заметил как на земле чуть дальше лежит его важная вещь. Его бинт. И когда огонь приближался он уже почти отключился.

Видимо Бог не позволит мне прикончить его.

— Знаешь, героем можно стать, а можно родиться. Но я предпочитаю быть злодеем. Никаких правил, никаких ограничений, всё что дозволено. И иногда, зло во благо всё же лучше, чем справедливое наказание.