Жизнь твоими словами

Сара сидела на подоконнике и смотрела на густой лес, расстелившийся зелёным ковром прямо за домом. Кроны деревьев покачивались от лёгкого дуновения ветерка, который сквозь приоткрытое окно развевал её светлые волосы. Лёгкая щекотка от волосинок по лицу вызывала улыбку, а привкус одиночества добавлял в неё грусть. По улицам ходили парочки, наслаждаясь летним теплом, а у Сары от этих картин наворачивались слёзы. Потому что она уже полтора месяца ни с кем вот так не гуляла, не целовалась и не переплетала пальцы, прогуливаясь по уютным улочкам Сентфора. Полтора месяца назад она узнала, что их отношения с Майклом, длившиеся целых полгода, были лишь фарсом, чтобы подтвердить звание Тёрнера-ловеласа в школе. Правда, когда все вскрылось, она увидела в глазах Майкла настоящее раскаяние, даже поверила в его признание в искренней любви, но гордость внутри царапала рёбра и не разрешала простить его сразу, требуя время на осмысление собственных ощущений. Время шло, Тёрнер терпеливо ждал, но Сара сама не понимала, почему тянет и не начинает разговор. Наверное, неопытность в отношениях сыграла с ней злую шутку, и в какой-то момент блондинка просто подумала, что приходить к Тернеру со своими чувствами спустя три недели молчания будет глупо. Наверняка он уже забыл о Саре, возможно даже начал ухаживать за кем-нибудь другим. Она корила себя. За чёртову гордость, за страх, за то, что не поверила ему сразу. Он же признался в любви! В его глазах почти стояли слёзы, а она развернулась и вышла из кабинета, в котором они разговаривали, словно ей было плевать на его слова. Не плевать. Совершенно не плевать. Она каждую ночь ревела в подушку, прокручивая в голове самые прекрасные моменты их отношений. А их было огромное количество, но каждый из них она помнила детально. И, Сара уверена, что помнит тот самый момент, когда его игра зашла слишком далеко. Одним вечером он посмотрел на неё таким взглядом, от которого подкашивались колени, и с тех пор эта нежность и теплота не уходила из его глаз. Она не заглядывала в них полтора месяца. Эти зелёные омуты, в которых хотелось тонуть. Она бы хотела увидеть жизнь его глазами. Хотела бы посмотреть на себя с его стороны. Хотела бы посмотреть на мир сквозь эту прекрасную зелень. Но они больше не были вместе. И какое-то глупое шестое чувство шептало мерзким голосом на ухо, что она сама всё испортила. Сара сидела на подоконнике и смотрела на летний и солнечный Сентфор, когда услышала звук мотора где-то совсем близко. Вздрогнула. Повернула голову и тепло улыбнулась. Вишня. Братишки не было в городе пару недель, снова занимался какими-то делами Драконов, наверняка приехал с новыми гематомами. Хорошо, что мама ещё на работе и Сара успеет обработать раны и стереть кровь. Они всегда прикрывали друг друга перед матерью, с самого детства. Были настоящей командой, умело хранили тайны и не сдавали друг друга. — Вишня! — Сара спустилась вниз и бросилась на руки брата, стиснув его в крепких объятиях. Отстранилась, осматривая лицо, и удивилась отсутствию травм. — Ты точно с Драконами ездил? — Точно, точно. Просто переговоры были сугубо деловыми, — рассмеялся кудрявый, взъерошивая волосы сестрёнки. — Смотрите, какой он деловой. Кушать будешь? — Не, — отмахнулся, проходя на кухню и закидывая в рот печенье. — Одевайся, у меня для тебя сюрприз. Пять минут на сборы. Хотя… — он прищурился, осматривая Сару с ног до головы. — Двадцать пять. — Засранец! — расхохоталась Сара, всё же послушно побежав в свою комнату. Она знала, что пытаться узнать, что он задумал — нереально. Вишня не расколется даже под страхом смерти. Поэтому, она быстро привела себя в порядок, и спустилась вниз к слишком довольному брату. — Я готова. — Пошли, принцесска, будем поднимать твоё настроение, — он подмигнул так хитро, что Сара нахмурилась, чувствуя, что в его словах есть какой-то подвох. — Ну, что стоишь? Пошли, я ждать не буду. Сара вышла из дома с каким-то странным ощущением внутри, села позади Вишни, обняла его и отпустила все глупые мысли, наслаждаясь потоками ветра и полным ощущением свободы. Они ехали далеко. Лес остался позади, как и Сентфор, жилые дома не мелькали перед глазами, а мимо проезжающих машин почти не было. Они явно ехали по трассе, мимо красивых цветочных полян, но куда направлялись, Сара даже представить не могла. Вишня свернул на узкую тропинку, сбавил скорость до минимума и остановился, потому что дороги дальше не было: цветочная поляна, а за ней виднелась водная гладь. — Шагай, — кивнул он Саре, указывая путь к воде. — Одна? — Сара нахмурилась. Отчего-то стало неуютно и даже страшно. Пейзажи неимоверной красоты завораживали, но отсутствие понимания ситуации на самом деле пугало. — Для тебя же сюрприз. Давай, тут недалеко, я побуду здесь. — Ты издеваешься? Что происходит? — Просто пройди через поляну и увидишь свой сюрприз, ну, Сара, когда я делал тебе плохо? Она нахмурилась. Никогда ведь, правда. Но почему-то именно сейчас сердце болезненно выпрыгивало из груди. Они невероятно далеко от города, Вишня кажется совсем странным, и происходящее не вселяет ни капли уверенности. Она кинула на него последний взгляд и шагнула вперед, складывая руки на груди в защитном жесте. Тонкий сарафан развевался от лёгкого дуновения ветерка, а ноги приятно щекотала высокая зелень, застелившая поляну ковром, и Сара в этом белом сарафане сама была самым красивым цветочком на этих бескрайних полях. Водная гладь виднелась всё лучше, и через минуту, зайдя на небольшой холмик этой поляны, Сара ахнула: огромное озеро невероятной красоты раскинулось перед глазами, поблёскивая бриллиантами от солнечных лучей. Берег устелен песком, а вокруг всё зелёное, словно в сказке. Она никогда не видела таких невероятных пейзажей, хотелось достать краски и начать рисовать сидя прямо на траве. Она спустилась вниз и почти побежала к озеру, хохоча от счастья. Такая красота однозначно поднимет ей настроение. Вишня — лучший брат, другого и желать было просто невозможно. Сара услышала тихий шорох позади себя и обернулась, застыв на месте. Буквально в метре от неё стоял Майкл. Её Майкл. Любимый Тёрнер, без которого она уже полтора месяца учится дышать, по которому плачет ночами и взгляд которого ищет в каждом прохожем. Невозможно так сильно любить, но она любит. Любит до боли, до тесноты в сердце, потому что этой огромной любви просто не хватает места, но всегда хочется ещё больше. — Ты… — слова застряли в горле, не давая продолжить мысль. — Я, — улыбнулся Майкл, подходя к Саре вплотную, и осторожным движением заправил за ухо локон светлых волос, растрепавшихся от ветра. — Привет, — еле слышно, до хрипа, потому что во рту пересохло от его близости. — Привет, — снова улыбается, а Саре плакать охота от того, как сильно она по нему скучала. Тепло его рук почти обжигает кожу, но он так медленно скользит большим пальцем по щеке, что блондинка прикрывает глаза от этой ласки. Боже… это почти невыносимо. — Что ты здесь делаешь? — шепотом, не открывая глаз. — Сюрприз. Она посмотрела в его зелёные омуты и в миллионный раз пропала. Увидела в них целый мир и улыбнулась, не веря своему счастью. Сюрприз. Так это он? Всё подстроил, подговорил Вишню, нашёл это место? Так не бывает. Не исполняются мечты по щелчку пальцев, особенно, когда дело касается реальной жизни. В настоящей жизни больно и до крови, до бесконечных слёз и предательства, но… Но он стоит почти вплотную. Его палец очерчивает контур манящих губ. А улыбка не сходит с красивого лица, покрытого забавными веснушками. — Пойдём, — негромко шепчет, переплетая пальцы, и утягивает Сару за собой. Она даже не заметила пледа, расстеленного на поляне, и машины, спрятанной за деревьями, пока бежала к озеру, наслаждаясь пейзажем. — Как ты загнал сюда машину? Вишня сказал, что проезда нет. — Если заезжать с другой стороны, то есть, — улыбнулся Майкл, усаживаясь на плед и кивая Саре на место рядом. Она молча села, стянув с ног босоножки, и подставила лицо солнцу, не понимая, что говорить. А Майкл просто потерял дар речи, рассматривая красивый профиль и идеальные черты лица, подсвеченные солнечными лучами. Он так скучал… Эти полтора месяца казались пыткой. Он терпеливо ждал, пока время на подумать истечёт, но больше просто не мог без неё, затеяв весь этот сюрприз. Он не знал, что скажет ей, и будет ли смысл вообще что-то говорить. Хотелось просто быть рядом, касаться нежной кожи, любоваться её красотой и вызывать на лице улыбку. — Здесь очень красиво, — шепнула Сара, разворачивая лицо к застывшему Майклу. — Давно знаешь про это место? — Не особо. Мама рассказала недавно, ей папа его показывал, когда они встречались. Говорит, что тут очень красивый закат. — И ты решил показать его мне? — она улыбнулась, прикусывая губу от смущения. Он смотрел на неё так внимательно, что хотелось летать на крыльях счастья, которое тёплыми струйками разливалось по венам ровно с той секунды, когда она увидела его. Такого родного и любимого, без которого жизнь становилась скучным чёрно-белым фильмом. — Подумал, что тебе понравится, — он пожал плечами. — Смотреть одному на такое почти противопоказано. Слишком романтично, для такой атмосферы нужен человек, с которым… — Я люблю тебя. На одном дыхании, потому что слова рвались наружу уже очень давно, и сдерживать больше их не было смысла. — Что? — он застыл, словно переваривая услышанное. Как будто бы это неправда. Как будто это плоды его фантазий. — Люблю, — повторила чуть тише, чувствуя, как дрожит подбородок, а глаза наполняются слезами. — Прости, что ушла тогда, не поговорив, Майкл, я такая дура, я просто… Не могу без тебя, понимаешь? Я так… — Маленькая моя… — выдохнул с улыбкой, и прижался к сладким губам, не желая даже дослушивать до конца, потому что целоваться хотелось гораздо сильнее. Это стоило целой жизни. Эти признания стоили бы даже смерти. Его маленькая Сара, хрупкая и нежная девочка, появившаяся в его жизни так внезапно, что поначалу её присутствие раздражало. Он не смыслил без неё жизни. Будучи восемнадцатилетним, правда не понимал, как может прожить без неё, потому что эти полтора месяца казались каторгой. Пыткой. Издевательством. Он целовал нежно, вкладывая в поцелуй всю тоску, и Сара отвечала с такой же болью, что приходилось переживать в разлуке. Они сминали губы друг друга, не веря своему счастью, понимая, что больше не будет тех одиноких дней, когда боль пожирала изнутри, вызывая слёзы. — Маленькая моя, — Майкл отстранился, прижимаясь своим лбом ко лбу Сары, заглядывая в счастливые глаза. — Ты даже не представляешь, как люблю тебя. — Представляю, — улыбнулась, оставляя на губах ещё парочку быстрых поцелуев. Не хотелось как в фильмах: сесть на плед, разговаривать о жизни и долго целоваться, любуясь закатным солнцем. А после умирать от близости, сгорая в объятиях друг друга. Хотелось так, как было в их жизни. Без планов, резко, сумасшедше, идя наперекор всем правилам. — Пошли купаться? — Сара закусила губу и за секунду подорвалась с пледа, уносясь в сторону водной глади. Не стащив с себя сарафан, не завязав волосы в хвост, совершенно обезумевши и так по-детски. — Идём, — она развернулась к нему, стоя на песке, и улыбнулась почти сумасшедшей улыбкой. — Или струсил? Майкл захохотал. Она была такая счастливая, что у него за спиной вырастали крылья. Он в пару секунд сбросил с себя футболку и шорты и помчался за Сарой, подхватывая её на руки и затаскивая в воду прямо в одежде, наслаждаясь заливистым смехом и счастливыми визгами. — Ма-а-а-а-айкл! — Тёрнер закружил её, разбрасывая брызги по кругу. Сара вцепилась пальцами в его плечи, стараясь не соскользнуть с мокрых от воды рук, и хохотала так счастливо, что живот сводило приятными спазмами. Она почти не верила, что бывает настолько прекрасно. Не понимала, что бывает вот так, чтобы по щелчку пальцев проходило всё плохое, уступая место абсолютной радости. — Прекрати-и-и! — Ну и кто из нас струсил? — засмеялся Майкл, осторожно опуская Сару на ноги, позволяя коснуться стопами песчаного дна, но не отпуская из кольца рук. Тонкий сарафан облепил стройное тело, а волосы прилипли к плечам и лицу, и Майкл заворожённо потянулся пальцами к ключицам, убирая локоны за спину, медленно проводя пальцами по шее и плечам. Сара дрожала. Дрожала от таких долгожданных прикосновений любимых рук. Его пальцы вызывали мурашки, сердце стучало с сумасшедшей скоростью, а дыхание сбивалось с каждым новым прикосновением. Он с таким трепетом убирал эти пряди, что на глаза Сары навернулись слёзы. Как она могла лишить их обоих такой нежности на целых полтора месяца? Тонкими пальчиками Сара обхватила лицо Майкла, призывая того заглянуть ей в глаза. Зелёные в голубые, смешиваясь и создавая невероятно яркие краски. Они потянулись за поцелуем одновременно, срывая с губ тихие стоны. Голова кружилась от нахлынувшего возбуждения, и они стали целоваться с такой жадностью, словно собирались съесть друг друга. Майкл поднял Сару на руки и она инстинктивно обвила его крепкий торс ногами, чуть усмехаясь от того, как медленно это получилось сделать под водой. Поцелуй переходил все грани дозволенного, Майкл спустился губами на шею, оставляя едва заметные красноватые отметины, улетая в облака наслаждения от ощущения пальчиков Сары в своих волосах. Она выгибалась, стараясь быть ближе, прижимала его к себе и тихо шептала слова любви. В его резких движениях было столько нежности, что она почти расплакалась. От счастья, удовольствия, бесконечной любви. — Маленькая, как же я скучал, — он вернулся к губам, оставляя на них невероятно чувственный и глубокий поцелуй, от которого под веками загорелось целое пламя. Блондинка судорожно стала спускать лямки сарафана вниз, сражаясь с мокрой тканью, пока Майкл с Сарой на руках выходил на берег, осторожно опуская девушку на плед. Он покрывал поцелуями шею и плечи, играл с сосками, вызывая сладкие стоны, проводил губами по рёбрам и не мог перестать наслаждаться её ароматом. Долгие, бесконечно долгие дни без неё казались сущим адом, хотелось впитать её полностью, поселить жить внутри себя, только бы никогда не расставаться. Сара осторожно перевернулась на живот, упиваясь ласками горячих губ вдоль позвоночника, и застонала сквозь зубы, когда Майкл навис над ней и, поцеловав затылок, соединил жаждущие тела. — Боже, Майкл… Он двигался медленно и нежно, целуя шею и щёки, сминая руками бархатную кожу. Стоны Сары разносились эхом по местности, а Майкл просто не мог оторваться от Сары, покрывая поцелуями каждый миллиметр, куда мог дотянуться, двигаясь в размеренном темпе, стараясь растянуть удовольствие. Наслаждение протекало по венам, взрывалось фейерверками и опускалось на тела горящими искрами, распаляющими ещё больше. Жар заполонял каждую клеточку, помогая доходить до края и сходить с ума от долгожданной близости. Майкл понимал, что Сара уже на грани, по тихим всхлипам и подрагиванию хрупкого тела. Он втянул чувствительную кожу за ухом в рот, одновременно резко толкаясь и замирая, кончая одновременно с ней. Мир перестал существовать. Все проблемы отошли на второй план, а какие-то мелочи стали совсем ничтожными. Сара тихо шептала слова любви, пока Майкл расцеловывал её лицо и шею, всё ещё лежа сверху, опираясь на руки, чтобы не причинять дискомфорта. — Я так сильно скучал по тебе… Сара, прости меня, — шепнул он на ушко, оставляя на раковине осторожный поцелуй. — Давно простила.

***

Сара лежала на груди Майкла, слушая размеренный стук сердца, и рисовала пальчиками узоры на груди, дополняя невидимыми линиями татуировку. Закатное солнце окрасило поляну в розовый цвет, а блеск воды понемногу угасал, оставляя только воспоминания о ярком сиянии. Они молчали около часа, наслаждаясь присутствием друг друга, лёгкими касаниями и сладкими поцелуями. Целых полтора месяца разлуки не прошли даром. Каждый из них убедился в силе любви и в собственной искренности. Майкл не хотел больше никогда выпускать Сару из своих объятий, а Сара не желала расставаться с ним даже на считанные минуты. Всё казалось очередным сном, но касания рук, поцелуи и крепкие объятия давали гарантию того, что это всё настоящее. И это дарило надежду. — Ты такая красивая, — улыбнулся Тёрнер так счастливо, что у Сары потеплело в груди. Он смотрел в глаза, пронзительно и нежно, и видел в них отражение своих собственных чувств. Та же нежность, та же бешеная любовь. — Веришь мне? — Верю, — кивнула Сара. — Я теперь тебе всегда буду верить. Потому что люблю.