Один день из жизни утопающего

      «Холодно...» - глухо простонала девушка, плотно обернутая грязным полотенцем. «Терпи, придурочная! Классно искупалась?» - ядовито съязвил Арти. «Тебя никто не просил этого делать!» - невнятно протараторила Яна. Её некогда визгливый голосок сейчас отдавал хрипотой. Она очень хотела, чтобы её брат это услышал, но сейчас девушка чувствовала себя крайне незащищённой, а ситуация была действительно неловкой, поэтому она и не осмелилась открыто выкрикнуть эту простую истину. Артур, склонившийся над стиральной машинкой, загруженной полотенцами и одеждой девушки под завязку, обернулся, задержав на сестре серьёзный, даже угрюмый взгляд, после чего вернулся к стирке. Да, он точно услышал. Он разобрал каждое слово... Яна поджала губы, опустила голову. Сейчас она снова доставляет неудобства. Снова вопросы. Снова разбирательства.       «Зачем бы это делаешь, скажи, зачем!?» - истерично кричал Артур, сильно сжимая запястья её изрезанных рук. Тогда... Ровно месяц назад он снова позвонил врачу. Но на этот раз её не приглашали на очередную беседу. Пригласили брата. Примерно через пятнадцать минут он вышел и кабинета, и ослабшим заплаканным голосом сказал: «Езжай. Езжай домой». Михаил Семёнович, стоявший сзади, состроил страдальческое лицо, и с наигранным сожалением посмотрел на Яну. «Издевается, тварь!» - пронеслось в её голове. Артур ушёл вглубь тускло освещённого кабинета, а психиатр, замешкавшись, остался стоять здесь, на пороге. Теперь, оставшись с девушкой наедине, он не был таким смелым. Он лишь попытался поднять на неё растерянный взгляд, но эта попытка не увенчались успехом. Они, словно бывшие любовники, стояли так с полминуты, а потом он, покашливая и теребя халат, присоединился к брату, быстро захлопнув за собой дверь. Казалось, что они останутся там навсегда.       Хотелось забежать в эту маленькую комнатку, закричать, схватить брата за руку, потянуть к выходу, и никогда, никогда и ни за что там больше не появляться. Яна очень злилась на себя за эти отвратительные бредовые мысли. Она достала из кармана джинсов маленький канцелярский нож. На лезвии красовались пятна засохшей крови, да и сам нож был каким-то неприятным... Липким? Он был действительно мерзкой вязкой зависимостью, затянувшей её ещё в подростковом возрасте. Яна медленно выдвинула лезвие ещё на пару сантиметров, несильно сжав его в руке. За резкой острой болью последовал характерный звук. Кап. Кап. Кап. Кап-кап. Её алая кровь капала на грязный пол, проникая в щели между плитами. Ничего страшного. Это место всё равно не может стать хуже. Девушка не сразу заметила любопытные взгляды и взволнованный шёпот других пациентов. Она огляделась. Кто-то обнимал своих родственников, кто-то указывал пальцем, а кто-то жмурился. Опарыши. Все они опарыши. А это место прогнило. Оно мертво, мертво! Яна со злостью швырнула окровавленный нож в ближайшую мусорную корзину. Сейчас ей не было страшно. Ей не было тревожно. Не было неловко. Да, она знала, что делает! Она здорова. Она не больна!       Девушка быстро выбежала из больницы, вытирая окровавленную руку о белоснежную рубашку. Слава богу, порез был неглубоким. Лёгкая расстегнутая куртка развевалась на ветру, словно геройский плащ. Забавно, ведь Яна в какой-то степени сама была супергероем, и её борьба была долгой и нелёгкой. Эта больница находилась на самом краю города, в спальном районе, который, к слову, находился достаточно далеко от места проживания Яны. Девушка, хорошенько порывшись в глубоком кармане своей короткой ярко-алой куртки, который был так загрязнен, что когда Яна пыталась выудить из него какую-то понадобившуюся ей вещь, оттуда вываливалась целая куча мусора (чаще всего это были пустые блистеры из-под таблеток и чеки от этих самых медикаментов). Наконец, приложив немалые усилия, она достала свой старый, побитый и затертый телефон. Он был разряжен. Это было совершенно неудивительно, ведь как только Яна отходила от зарядного устройства хоть на четверть часа, телефон начинал пронзительно пищать, сообщая о скором выключении. Аккумулятор совсем пришёл в негодность. Новый она не хотела. Знала, что не заслужила. Раз телефон отключен, такси не вызвать. Значит, тоже не заслужила. Общественный транспорт даже не рассматривался как вариант - внутренних ресурсов на это совсем не было, да и её внешний вид тогда оставлял желать лучшего.        В голове прозвучали слова брата: «Езжай домой». Боже, он выглядел таким измотанным... Она просто не могла позволить себе снова разочаровать его. Взгляд невольно упал на руку, «разукрашенную» её собственной кровью. Это плохо. Очень плохо. Обычно, в такой ситуации она бы только плакала и кричала, полностью отдаваясь своим бушующим эмоциям. Тогда же этих эмоций не было. И это ужасно горько, когда «очень плохо» не крик отчаяния, а просто констатация факта. Ужасно горько для всех. Наверное. Яна не уверена. Тогда она не чувствовала ничего подобного, никакой горечи, только лёгкую усталость, которая была для неё скорее приятным чувством, по сравнению с теми терзаниями, которые девушка испытывает почти ежедневно. И это было чем-то удивительно новым. Похожим на... Исцеление? Нет! Нужно отгонять такие надежды, ведь они пустые и абсолютно безосновательные, и Яна это знала. Думать не хотелось. Вообще ни о чём. И Яна пошла в сторону дома. Очень медленно. Людей здесь она почти не встречала: первая пара улиц от больницы была почти абсолютно пуста.       Всё же, подходя к мосту, она приняла решение застегнуться, скрыв пятна крови на своей одежде от любопытных глаз ради собственного спокойствия. Холодный, буквально сдувающий с ног ветер, исходящий от реки, встретил её. Было ужасно пасмурно, начинался дождь, и даже здесь, в обычно оживленном, кишащем различным народом месте, было немноголюдно. Яна улыбнулась и... Закричала, зачем-то. Просто потому что могла и хотела. Теперь уже крупные капли дождя текли по лицу девушки, смешиваясь с её собственными слезами. Наверное, она и сама не заметила, что начала плакать. Всё же осознав этот факт, Яна поняла, как всё это забавно и глупо. Она могла бы спокойно дождаться брата в больнице, и так же спокойно вернуться домой, впервые принять выписанные ей таблетки, пылившиеся где-то в шкафу, вместо того, чтобы покупать дешёвые успокоительные. Просто жить, хотя бы попытаться, вместо того, чтобы влачить жалкое существование.       Так что же ей мешало? На этот вопрос никто не знал ответа. Никто не любил копаться в подобном, а когда всё же не было иного выбора, всю тяжесть истинных мотивов, потаённых мыслей, порочных желаний, причин и следствия сбрасывали на самого обладателя этих «богатств», тем самым бросая его на растерзание самому себе. Яна пыталась избежать этой участи, считая этот путь к «исцелению» весьма... Запутанным, и совершенно не стоящим всех затраченных усилий. И это был её выбор, на который она имела право, но к чему это привело? Почему? Почему именно тогда эти мысли начали скрестись в её голове, заставляя череп покрываться трещинами?       Промычав что-то невнятное, но явно крайне недовольное, Яна снова полезла в карман, пытаясь нащупать там хоть одну таблетку успокоительного среди пустых упаковок. Она и сама не знала, как это вообще может помочь, но девушке было просто необходимо попытаться хоть что-то сделать, чтобы чувствовать себя лучше, или хотя бы создать видимость этого. И ей это удалось. Выудив таблетку из пластикового заточения, девушка нервно сунула её в рот. Это действие было столь привычным, обыденным, что уже вошло в привычку, и это было неправильно. Яна, на секунду застыв на месте, быстро выплюнула таблетку, и, зажав её в кулак, сильно размахнулась и выбросила в реку. После этого она осмотрелась, проверяя улицу на предмет нежелательных свидетелей, и, сильно увеличив темп ходьбы, направилась к дому. Таким образом, девушка добралась примерно за полчаса, что было действительно потрясающим результатом. Быстро забежав в квартиру, она нервно оглядела прихожую, но, не заметив там обуви брата, вздохнула с облегчением.        Яна поспешила избавиться от лишних поводов поссориться с Артуром. Разувшись, девушка решила распрощаться с мусором, который уже очень долго находился в её кармане. Взяв первый попавшийся пакет, она начала судорожно вытряхивать «улики». Быстро покончив с этим, Яна завязала пакет, после чего закинула его под диван. Она когда-нибудь выкинет его, если не забудет, а сейчас это слишком рискованно. Даже если брат найдёт - мало ли, сколько времени этот пакет там находится? Ох... Одного серьёзного разговора насчёт этих таблеток ей хватило. Сейчас девушке снова пришлось выбирать меньшее из зол: она никогда не любила лгать, но больше всего она ненавидела эти «исправительные беседы». От этого стало тоскливо. Быстро заклеив порез пластырем, она переоделась в водолазку брата, что была сильно велика Яне. Везение девушки было в том, что рукава были очень длинными для неё, и безвольно свисали почти до колена, полностью закрывая руки. Снова скрываться. Снова укутываться. Снова глотать обиду вперемешку с виной. Это мерзкое чувство, окутывающее её... Что это? Клонило в сон. Больше всего Яне хотелось уснуть навсегда. Она легла на диван, обнимая колени и тихо поскуливая. Рука, по каким-то причинам, болела просто ужасно. Нужно было просто уснуть.        «Нужно было просто уснуть. Нужно было просто уснуть. Нужно было просто уснуть. Нужно было просто уснуть. Нужно было просто уснуть. Нужно было просто уснуть. Нужно было просто уснуть. Нужно было...» - неустанно твердила Яна, захлёбываясь слезами, словно в бреду. Артур, уже закончивший со стиркой, подошёл к ней, осторожно положив руку ей на голову. Девушка резко вздрогнула. Ей всё так же было ужасно холодно. Это был чудовищный холод, который сковывал изнутри, заставляя содрогаться от липкого ужаса. Она ожидала дальнейших действий. Брат осторожно поднял её с табуретки, и, так же осторожно поставив на ноги, куда-то повёл. Слёзы застилали глаза пеленой, и из-за ужасной усталости Яна просто физически не могла идти самостоятельно. Зайдя в комнату, он посадил сестру на диван, всё ещё приобнимая. Это действительно страшно. Она сидела с абсолютно пустым взглядом, направленным куда-то вдаль. «Я всегда... Тонула. Утопала. Задыхалась, и эти вещи, которые я помню... Воспоминания...? Топили меня. Эта боль физическая... Когда... Раздирает лёгкие, и... Они... Что-то... Обрывается на фразе... Я решила, что если я утону, то... Это закончится. Пожалуйста, не звони ему» - чуть сбивчиво хрипела Яна, всё ещё задыхаясь. Это было просто бредом. Такое было впервые, и это было страшно. Артур лишь продолжал тихо обнимать её, всё с той же осторожностью гладя по голове, но все же, спустя какое-то время, произнёс: «Я ни за что не стану ему звонить». В ответ девушка попыталась улыбнуться. Её улыбка выглядела кривой и измученной, но полной благодарности при этом. Она произнесла слабым голосом: «Всё же... Спасибо, за то, что спас. И ещё большее спасибо за то, что вытащил» Наверное, одной только ей было понятно, что это значит, и какое огромнейшее значение имеет. Брат кивнул ей, и, быстро поцеловав в лоб и накинув на неё одеяло, ушёл на балкон, предварительно взяв с собой сигареты. А Яна лежала и улыбалась, утопая в лучах майского солнца. Сейчас ей было действительно тепло, впервые за очень долгое время.