Бесконечная дорога...

- Куда мы едем, Мартинез? – не замолкая ни на минуту, Нейти изводила своего мужчину одним и тем же вопросом. - Я же сказал, домой! – одарив ее хмурым взглядом, и вернувшись к созерцанию дороги, вновь повторил Цезарь. Его терпение было на исходе. Она не замолкала, а расстояние до их места, никак не хотело сокращаться. Несколько раз мельком посмотрев на нее, он заметил, как сильно она нервничает, что ее кулачки сжимаются, а неспокойные ноги отбивают беспорядочный ритм. Он не знал, что чувствовала она, но знал, что было бы с ним, если бы Нейти осталась с Дэрилом, а он сам пребывал в неизвестности о ее судьбе. Охотник – этот человек, постоянно заставляющий его волноваться, и стараться стать лучше, умел выживать в этом давно уже не новом мире. Он должен был найти дорогу к их дому. Он обязательно пришел бы к своей Нейти. И заставил ее успокоиться. Но сейчас он должен был сам сделать что-нибудь, иначе его голова треснет. - А где наш дом? Базу взорвали, тюрьму тоже! – нотки стервозности, слышались мужчине в ее голосе. Он уже выдохся и гнал что есть мочи, лишь бы быстрее доехать до места назначения. Она сводила его с ума. Хотелось прикоснуться, успокоить, поцеловать и заставить хоть на несколько минут умолкнуть, но любое лишнее движение в ее сторону вызывало лишь агрессию и бешенство. Она не могла ему простить оставленных Дэрила и Карла. Она все еще боролась с собой. Она может и понимала, что так было нужно для спасения, но если бы не Цезарь запихавший ее в машину, она никогда не оставила бы своего Диксона. Она лучше умерла бы вместе с ним. Позволила себя поймать и сделать с ней все что угодно, только бы быть рядом с ним. Мартинез рядом с ней сейчас и его жизнь не была под угрозой, и она даже не думала, о том, что делала. Что выводила своего мужчину из себя. Что заставляла его страдать. Эта опостылевшая всем дорога, вновь была рада принять их к себе. Осторожно перемещаясь между завалами на ней и Цезарь вновь набирал скорость, чтобы до темна успеть добраться в их дом. Вот замелькали впереди знакомые окрестности, и вдалеке появилась уже заметная ему печная труба на крыше. Выжимая из машины все силы, Мартинез прибавил газа и рванул вперед с чуть большей надеждой на встречу с этим идиотом-охотником, уже предвкушая радостные вопли своей маленькой девочки при виде еще одного члена их семьи. Дом, такой незаметный в темноте с дороги, для не знающих о его существовании людей, и узкая ведущая к нему тропинка, радовали путников почти полным отсутствием мертвецов. Хонда подскакивала на каждом ухабе и Цезарю пришлось снизить скорость, чтобы не отбить себе пятую точку подпрыгивая вместе с машиной. Он за сотню метров заметил полное отсутствие настоящей живой – жизни на территории дома, но промолчал. Нельзя ей было говорить об этом, вдруг он ошибается? Нейти, расплывающаяся в такой долгожданной улыбке и быстро выскакивающая из чуть затормозившей машины, бегом ворвалась в дом. Ее не заботило наличие нескольких ходячих в округе, она просто спешила к нему. Мартинезу был вынужден в одиночестве загонять Хонду под навес, и избавлять когда-то приютивший их двор от захвативших его мертвецов. Его задачей так же оказалось проверить целостность забора и закрыть за ними ворота, преградив путь для любых других захватчиков. Сейчас он исполнял роль телохранителя Нейти и делал свою работу, так как умел. Мотоцикла на улице не было, а это значило, что внутри пусто, и сразу стало понятно, что здесь с того момента как они уехали никто так и не появлялся. Проследовав за беспокойной девушкой, Цезарь прошел в прихожую, а затем осмотревшись в гостиную. Ни одной души, кроме утомленной пары не было обнаружено. Опустив плечи и нахмурившись, Цезарь двинулся мимо девушки вглубь помещения. - Ну, и что мы здесь делаем? – меряя комнату широкими шагами, бухтела Нейти, яростным взглядом окидывая латиноса. - Я прошу тебя заткнуться! – усаживаясь на диван и пытаясь хоть немного передохнуть, буркнул Мартинез. Его рука потирающая лоб замерла, до него не сразу дошло, что он сказал это все вслух. - Что?! – врезавшись от неожиданности в комод и шипя от боли, вскинулась девушка, не ожидавшая от него таких слов. - Замолчи! – заорал уставший Мартинез, но тут, же добавил более миролюбивым тоном. – Пожалуйста. - А ты попробуй меня заткнуть! – с вызовом взирая на него, сидящего, с верху вниз, выплюнула Нейти, остановившись напротив. Цезарь рывком поднялся на ноги и, сделав шаг, толкнул ее на пол, накрыв свои телом и запечатав рот поцелуем. Надоело ждать удобного случая, надоело ждать, когда она придет в себя. Спасительная тишина вокруг них, окутала лежащих на полу людей своей пеленой. Мужчина требовательно проник между ее раскрытых губ, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство и пытаясь получить то, что ему было нужно. Нет, она не могла этого позволить, только не сейчас. Только не так! Рукой он уже залез под майку, проводя пальцами по выступающим ребрам, сжимая грудь, пробираясь под бюстгальтер. Глаза Нейти были широко распахнуты, испуг охватил все ее тело, которое как бы ни желала этого хозяйка, все равно откликалось на ласки. Мартинез освободил ее рот для нового вдоха, и она успела лишь простонать. - Прекрати! – маленькими ладошками она пыталась отодвинуть сильного мужчину, но ее попытки были тщетны. Зажав сосок между двух пальцев, он сдавил его, выкручивая, заставляя подаваться ему навстречу. Что он с ней делал? Новый поцелуй и Нейти укусила его. Секунда и ошалевший латинос отскочил к дивану, прикоснувшись к кровоточащей губе. Безумным взглядом он посмотрел на одергивающую футболку девушку, не зная, что сказать. - Прости... – в его глазах можно было прочитать все слова извинения, которые он только знал, но они ей не были нужны. Он прав. Она замучила его своим поведением за последние сутки. И она не понимала, как он продержался так долго? Диксон сказал бы ей заткнуться еще несколькими часами ранее. А если бы она не последовала его приказу, то показал, что именно он от нее хочет. Вот и Цезарь решил показать. Весь его виноватый вид вызывал у нее только умиление, но никак не обиду или желание разозлиться. Поднявшись на четвереньки, Нейти, осторожно подползла к мужчине и оседлала его вытянутые ноги. Прикоснувшись к его рукам и переводя их к себе на талию, она с его помощью избавилась от футболки и, слегка поежившись от дуновения ветерка проникающего сквозь форточку, прильнула к его припухшим губам. Ее внезапно поменявшееся настроение ввергло Цезаря в шок, и первые несколько минут, он действовал на автомате. Расстегнул бюстгальтер и откинул его в сторону. Обвел кончиком пальца напряженные соски. Поднял руку к выпирающей ключице и погладил натянутую кожу, обхватил ее шею и еще плотнее прижал ее к себе. Переместив свои губы на покрасневшую щеку Нейти, следом он передвинулся к мочке уха, чуть прикусил, вырвав невольный стон из ее сжатых в тонкую полоску губ. Так хотелось сорвать с нее последнюю преграду, перевернуть на живот и резко войти, заставляя ее кричать и просить продолжать. Но он не мог себе такого позволить, только не сейчас. В этом время она нуждалась в более деликатном подходе и менее резких движениях. Сдерживать себя в ее присутствии было для него слишком сложно, но выхода не было. Скидывая свою любимую майку через голову, он лишь на мгновенье оторвался от прокладывания дорожки из поцелуев от шеи и вниз, туда – куда он мог дотянуться в таком положении. Ее мужчины в сексе абсолютно разные, такие же разные, как и в жизни. Диксон неутомимое животное, которое не всегда знало, чего хочет, но всегда получало от нее все, усиленно стараясь, не забывать о ее чувствах. Мартинез же не часто давал себе волю, только когда они оставались вдвоем, и то, иногда медлил, давая ей возможность решить, что и как она хочет. Хотя в последнее время, беря пример со своего старшего друга, он начинал вести себя по-другому, беря все в свои руки и лишь заставляя ее получать от всего этого удовольствие. В этом ему точно никакой пример не нужен. С этим он легко справлялся и сам. Опустив дрожащие от перевозбуждения пальцы к ремню, у Нейти как всегда вышла заминка. Но благодаря последним нескольким месяцам упорных тренировок, она справилась с ненавистной пряжкой и спешно расстегнула молнию, привстав, чтобы Цезарь стянул облегающие его бедра джинсы. Пока она приподнялась, он сам стащил с нее штаны, отбросив их за диван. Последние препятствия устранены и Нейти осторожно обхватила ладонью, уже давно возбужденный член мужчины, требующий ее внимания. Перебирая нежную кожу пальчиками, она вынуждала Мартинеза толкаться в ее руку и подаваться вперед, с каждым новым движением ее кулачка. - Заканчивай с этой пыткой, – хрипло прошептал мужчина, останавливая ее. Поднимая брови вверх в изумлении, девушка отпустила ладонь, переместив свой вес, и упираясь коленями в пол, медленно опустилась на него. Руки Цезаря давили ей на плечи, требуя более быстрого процесса. Секунда и он весь в ней, раздвигая ее стенки до упора, не позволяя привыкнуть к себе. Подавая бедра вверх, вколачиваясь еще глубже, срывая с губ, такой ласкающий его слух полу-стон, полу-крик. Ее движения были хаотичны, она старалась подстроиться под его ритм. Но его толчки были слишком рванными и не ритмичными, поэтому она позволила ему вести в этом раунде. Он так скучал по уединению с ней и наслаждался каждой минутой проведенной вдвоем. И особенно сейчас он не хотел, чтобы все быстро закончилось, но удерживать себя дольше он не мог. Ее горячее тело, такое манящее, ее руки, обвивающие его шею, такие нежные, ее жаркое, сбивчивое дыхание, опаляющее его щеки, такое возбуждающее. Взгляд, с которым она смотрела ему в глаза, все это будоражило еще сильнее, чем просто секс. Прислонив подушечку большого пальца к клитору и надавив на него, он заметил волну наслаждения, пронзившую ее тело. От осознания того, что одно его прикосновение вызвало такой отзыв в ней, он сделал еще лишь пару толчков, и сам достиг того, чего так долго желал. Тяжелое дыхание двух измотанных этим долгим днем людей, спустя несколько минут перебравшихся на диван, сменилось их мирным сопением. - Спи, малышка, – погладив ее по голове, зарыл пальцы в волосы мужчина. Нейти уткнулась ему в подмышку, засыпая, щекоча кожу, а Мартинез, остался в сознании. Без возможности заснуть, прислушиваясь к каждому шороху за окнами, в надежде услышать рев мотора «Триумфа». В надежде, что охотник приедет. Боясь, что если он так и не вернется, его Нейти сойдет с ума, и он не сможет ей помочь, даже признавшись, наконец в своей любви к ней.