Бесконечная дорога...

-Отстань! Не смей прикасаться ко мне! Ну, куда ты меня тащишь? – тихие вопли Нейти были слышны только им, она не хотела перебудить всех остальных. Длинный коридор с комнатами на каждой стороне, они все проверены и очищены. Но Цезарь уже вышедший вперед, потянул свою семью в самую широкую дверь, за которой скрывается кабинет директора. Заглянув туда и убедившись, что ничего не изменилось, латинос прошел внутрь и плюхнулся в кресло, вяло поигрывая зажатой в руках битой. Диксон втолкнул Нейти в помещение и зайдя сам, закрыл дверь на ключ, торчащий из замка. Выход перекрыт, а ключ спрятанный охотником в кармане рваных брюк, вообще наводит на страшные мысли. Она пьяна и напугана происходящим. Она боится не столько его, сколько того, что не сдержится и выложит ему все, что думает о его поведении. -Выпусти меня, Диксон! – повышая голос, и придавая ему твердость не свойственную выпившему человеку, возмутилась девушка. -Нет. Пока мы все не выясним! Что ты там устроила? – заворчал Дэрил, проходя по кабинету и ища какую-нибудь выпивку. Они с Цезарем совсем не пили, когда все вместе сидели за столом, но сейчас общаясь с совсем не трезвой Нейти, он тоже хотел затуманить мозги. Жаль только обход ничего не дал, и горько вздохнув, реднек прислонился нижней точкой спины к огромному директорскому столу, занимающему приличную часть помещения. -Я устроила? Подожди, подожди... Значит, это я там что-то устроила? –зажмурилась и потрясла головой, слишком перевозбужденная девушка. -Нет, я! Ты попала мне под руку случайно. Сама не права, и сама же обиделась. Зачем включать игнор?! – бесился мужчина, но чтобы не рвануть к ней, скрестил руки на груди и лишь тяжело дышал, борясь с собой. -Я виновата в том, что ты меня ударил? Если бы это было в первый раз, тогда да, я бы могла винить себя. Но... -Это и было в первый и последний раз! – остановил ее Дэрил, а Цезарь более внимательно вслушался в ссору близких ему людей. -Отлично. Сделаю вид что поверила, – Нейти обошла журнальный столик и застыла посреди кабинета, – Только ответь тогда мне. Вот зачем был весь этот цирк днем, на дороге, который ты там устроил? Что за бои без правил? -Он слишком откровенно претендует на тебя! – охотник был груб, разъярен и понимал, что сейчас он проигрывает ей, так как еще не извинился ни за сегодняшний раз, ни за тот, что был больше года назад. -Он может и дальше совершать свои безуспешные попытки, Дэрил, но я с вами, и не собираюсь менять своего решения! – Нейти поспешила уверить его в том, что будет дальше, и что она принадлежит только им. – Я не собираюсь никуда уходить! -Ты уже как-то раз говорила мне это, а потом сбежала! – напомнил он события прошлого года. -Да, а ты не помнишь, что тогда послужило причиной моего бегства? – ехидно прищурилась девушка, опускаясь на столик. -Эээ... – отворачиваясь, почесал затылок охотник и сделал вид, что смутился. -И что твое "эээ..." должно означать? Что ты помнишь? Или что тебе жаль, за сказанные тогда слова? – вновь перешла она в наступление. -Мне жаль, – два слова, которые если бы он сказал тогда, решили бы все. Она простила бы занесенную для удара руку, никуда бы не ушла. И Мартинез понял это по ее короткому взгляду, брошенному в его сторону, но предпочел думать, что раз все так произошло, значит так и должно быть. И что он благодарен судьбе, за то, что этот идиот Диксон не сообразил еще тогда извиниться. -Знаешь, тогда я думала, что скажи ты эти слова, и все было бы намного проще, – она уже открыто посмотрела в глаза Цезаря, встречаясь с ним взглядом и ловя его безнадежность. Он боялся, что она сейчас может сказать, что все, что между ними было, это была большая ошибка. Что она велит ему уйти из ее жизни и оставить их с охотником одних. Но в действительности он и поверить не мог, в то, что она произнесла вслух. – А теперь я понимаю, что услышь я их, и все могло бы быть иначе. Но я уже этого не хочу! Никого кроме вас двоих я не хочу! Хотя нет, выпить хочу еще... -Ты задолбала уже бухать! Хватит заливать горе в бутылке! Это не приводит ни к чему хорошему! – заорал, вновь рассердившийся реднек. -Что, на собственном опыте знаешь? – икнув, поддела его девушка, она не совсем соображала, что говорит. Лишь спустя секунду, оказавшись поднятой за шею в воздух, а затем прижатой к столу, она вспомнила. Мать Дэрила, которую избивал отец, начала запивать горе вином, забросила детей, и его старшему брату пришлось взять воспитание в свои руки. Она перестала следить за собой, готовить, читать маленькому сыну сказки на ночь, покупать одежду и вообще следить за творящимися с ее детьми ужасами. Когда мать умерла, сгорев от непотушенной сигареты, прямо в своей кровати, отец полностью переключился на младшего сына, так как Мерл был уже слишком взрослым и мог дать достойный отпор, да и застать старшего дома, а не в каком-нибудь исправительном учреждении было большой редкостью. Теперь ее неосторожные слова, задели ее любимого мужчину за живое, за его болезненное прошлое, которое он ей когда-то открыл и доверил. Мартинез подскочил с кресла и рванул в их сторону. Руки Дэрила сжимали тонкую шею Нейти довольно сильно, она не могла даже толком говорить, и лишь прохрипела. -Не надо, Цезарь, – обратилась она к мужчине и вновь вернулась к глазам охотника. – Прости меня, Дэрил. Я больше не буду пить, – его пальцы, все еще продолжали стискивать ее, но хватка ослабла, и он теперь просто держал руки на ее шее, оставляя синяки на нежной коже. -Отпусти ее, Дэрил, – попросил, обеспокоенный латинос делая в их сторону еще один шаг. – Она уже извинилась и согласилась с тобой. Отпусти, ты делаешь ей больно. Охотник сфокусировал свой взгляд на друге и, поняв, что он все же прав, разжал пальцы, отодвигаясь. Нейти не хотела уходить из кольца его рук и, уцепившись за воротник, вернула его на место, запечатывая ему рот жарким и долгим поцелуем, проникая языком глубже, сплетаясь с ним. Сидя на столе, она обвила его бедра ногами, и сильнее прижала к себе. Диксон не собирался долго ей сопротивляться и, намотав туго ее волосы на руку, вывернул голову вверх. Потрескавшиеся губы требовательно прижались к шее. Обнажив зубы, он кусал нежную кожу, жадно, остервенело. Дернув, зацепившуюся за что-то молнию на толстовке, Диксон взревел, из-за неподдающейся ему застежки. Нейти бережно накрыла своими пальчиками его руки и отвела их в сторону. -Нейти, что же ты делаешь со мной? – утыкаясь губами ей в макушку, пробормотал он, но затем его шепот превратился в уверенный стальной голос. – Раздевайся сама, если не хочешь, чтобы я сорвал с тебя эти тряпки. -Давай я! – предложил свою помощь, остававшийся до этого в стороне и молча наблюдающий эту картину, латинос. Девушка отодвинулась от прижимавшего ее к себе охотника и оказалась в объятиях Цезаря, неспешащего раздевать ее, ласкающего затянутые джинсами бедра, срывающего такой долгожданный жаркий поцелуй с уже слегка припухших губ. -Эй, ты вроде хотел сделать что-то другое? – напомнил замерший в ожидании реднек и недовольный, уселся на стол. Повторять еще раз Мартинезу не нужно, он помог Нейт высвободиться из толстовки, молния которой не хотела поддаваться даже его умелым движениям. Они вместе расстегнули джинсы и, наклоняясь, он стянул их с нее, мельком целуя живот, бедра, колени. Подняв ее над полом, он ногой наступил на штаны и полностью избавил ее от мешавшей им одежды. -Иди ко мне! – скомандовал Диксон, пожирая взглядом ее тело, и протягивая к ней руку. Он хотел сдавить ее до тихого писка, вырвавшегося из ее искусанных губ, хотел зажать ее где-нибудь и ворваться без особой подготовки, но с ней так нельзя, она слишком хрупкая для таких действий. Но встречаясь с ее возбужденным, горящим взглядом он понял, что рядом с ними она готова на все. Слегка прислоняя к своей груди, он прикоснулся к ее плечу и развернул спиной к себе. Чуть перегнувшись через нее, он скинул со стола все лишнее, и нагнул ее к нему, вынуждая оттопырить попу и раскрыться перед ним. Она лишь тихонько выругалась, когда одна из кнопок воткнулась ей в живот и, потянувшись, отцепила от себя бесполезную железку. Секунда на то, чтобы дернуть свою ширинку и освободить себя от надоевших брюк и боксеров, сдавливающих его тело. Он готов. Он точно знал, чего она хотела, когда Нейти подалась назад, в нетерпении виляя задом. Заломив ей руки за спину, он навалился сверху и ворвался одним толчком, вырывая из ее груди такой долгожданный и громкий стон наслаждения. Его дыхание обжигало, обещая все радости потерянного рая. Зубы яростно вонзались в плечо, оставляя синяки и новые отметины, взамен тех, что уже пожелтели. Внутри нее все сжалось от удовольствия, доставляемого ей одним из ее мужчин. Ей нравилось быть покорной для него. С каждым разом он все жестче натягивал ее на себя, заставляя скользить грудью по столу. Отпустив, наконец, ее руки, он впился сильными пальцами в ягодицы и ускорил ритм. Она вздрагивала при каждом толчке и стискивала зубы, от слишком, иногда, грубых рывков. Замерев на секунду, он запустил руку ей между ног, погладил внутреннюю сторону бедра, и сжал набухший клитор. Потеребил его, сдавил между пальцев, и вновь продолжил рваными короткими движениями, безжалостно вбиваться в ее тело. Несколько минут и она до этого приподнявшаяся на руках, падает на стол, достигая оргазма. Еще несколько рывков и он, хрипло рыкнув, излился, отстраняясь и освобождая от придавившей ее всей массы своего тела. Ноги еле держали девушку, чуть было не сползшую на пол, когда она осталась без его поддержки, но рукой он успел подхватить ее и, повернув к себе лицом, усадил на стол. -Ты просто животное, Диксон, – осипшим голосом от сдерживаемых ранее стонов, ласково пробурчала Нейти и посмотрела в глаза своему любимому мужчине. Он прекрасно понимал, что в ее устах это был комплимент, а значит, она была им довольна. Едва заметно улыбнувшись, он снял ее со стола, и подтолкнул в сторону Мартинеза, вновь развалившегося в кресле, и неотрывно наблюдающего за ними. Бугор на его джинсах ясно говорил о том, что он тоже ждет своей очереди и ему тоже нужны минуты счастья в ее руках. -Нужна нежность? Это к нему, пожалуйста! – шлепнув ее по заднице, для придания большей скорости, ответил ей охотник. Все же не удержавшись в вертикальном положении от давшего ей шлепка охотника, Нейти оказалась на четвереньках, и ни о чем не думая, как кошка поползла к встрепенувшемуся Цезарю, который жадным взором следил за каждым ее плавным движением. Остаточный алкоголь в ее крови не давал и тени смущения отразиться на ее лице, она раскрепостилась здесь, с ними, для них, только ради них. Оказавшись у него между ног, она на удивление быстро расправилась с его ширинкой, даже без помощи с его стороны, чему оба улыбнулись. Приподнимаясь, Мартинез спустил джинсы вместе с бельем до лодыжек и, запустив пальцы в волосы чуть отстранившейся девушки, притянул ее к себе. Обхватив губами его стоящий член, она позволила ему толкнуться чуть глубже, чем хотелось бы, но все равно не отодвинулась, а лишь попыталась втянуть воздух носом. Несколько минут ее ласк, и Цезарь все также держа ее за волосы, потянул вверх, другой рукой заставляя раздвинуть бедра, медленно опускаясь, дать ему протиснуться в себя. Сколько радости и умиротворения принес он, полностью ворвавшись в нее, заполняя собой до отказа. Ее губы были такие влажные от того, что она только что делала ему и такие манящие, что остановив ее, он ухватился зубами за нижнюю губу, слегка оттягивая и дразня. Она с легкостью отвечала на его страстный поцелуй, и одновременно с движениями языка, начала двигать попой, то опускаясь, то поднимаясь вверх. Сжимая ее грудь, он переместил все свое внимание к набухшим соскам, легонько прикусывая их и оттягивая в разные стороны. Понимая, что в такой позе, она главная и сама может контролировать все происходящее, она двигалась именно с той скоростью, с какой ей хотелось. Он не торопил, он был нежен и просто счастлив, получая свою порцию времени. Несколько минут и она начала уставать, сбиваясь, теряя ритм, двигаясь чуть медленнее, чем хотелось бы Мартинезу и, удерживая ее на весу, он продолжил вколачиваться в ее уже почти безвольное тело. Она чувствовала немного боли от слишком резких и жестких толчков внутри, но в основном испытывала довольно насыщенное удовольствие, от осознания того, что ее мужчина в ней и он доволен. Несколько вдохов – выдохов, его рот, накрывающий ее мягкие губы, в тот момент, когда она вновь кончает и слишком громко стонет. Не удержавшись, и слыша ее томные стоны рядом со своим ухом, Мартинез прикусывает губу и кончает, заполняя ее еще и своей жидкостью. Теперь она совсем обессиленная, просто лежит у него на руках и, уткнувшись в плечо, прикрыв глаза, проваливается в сон.