То, что между нами

Кевин — парень терпеливый, но, когда Марк в очередной раз проверяет время на телефоне, даже он не выдерживает. — Прекрати, пожалуйста. Марк переводит на Траппа удивленный взгляд. — Я ничего не делаю. — Ты уже раз пятый проверил время, — фыркает тот, — От того, что ты это делаешь, самолет из Лондона не прилетит быстрее. — Я не… — Марк смущенно морщит нос. — Самолет уже сел. Они скоро должны приехать. Ничего не могу с собой поделать. Кевин прячет в карман телефон и оглядывается, чтобы убедиться, что вокруг нет лишних ушей. Национальная сборная только начинает съезжаться в Дюссельдорф, и пока вокруг только ходят администраторы и персонал. — Как давно вы с Берндом не виделись? Марк колет его взглядом, потом вздыхает. — Год, даже больше. Мы созванивались. Часто. Слишком часто, чтобы можно было сказать, что это ничего не значило. Обсуждали новости, фильмы, шутки; очень осторожно — прошедшие игры. Никогда не обсуждали свои отношения. Марк сам не ожидал этого, но он впервые в полной мере прочувствовал сумасшедшую тоску по человеку на другом конце связи, но не знал ни как сказать об этом, ни нужно ли это было вообще. Раньше они прекрасно обходились без этого. — Это… тяжело, — наконец, осторожно замечает Трапп. Ему ли не знать. — Он не отвечал на мои звонки последнюю неделю, — признается Марк в приступе откровенности, — Я понимаю, я тоже занят, но когда увидел полный состав… Не знаю. Я на самом деле понятия не имею, что между нами сейчас. — Ну, — Кевин вдруг улыбается и кивает куда-то за его спину, — можешь спросить сам. Марк оборачивается резко, ровно чтобы увидеть Лено, заходящего через раздвижные двери — светлые уложенные набок волосы, маска на лице, широкие плечи. Марка вдруг прошибает так, что даже дыхание сбивается. Сердце грохает с разбегу о ребра. Мелькает мысль, что надо бы погуглить, как в двадцать восемь лет перестать реагировать, как влюбленный подросток, на человека, с которым знаком полжизни. От него не укрывается, как Бернд бросает короткий взгляд на них с Траппом, стоящих в глубине холла, ровно перед тем, как скрыться за поворотом к номерам. — И чего ты стоишь? — вздергивает брови Кевин. И правда. Марк догоняет его почти у самой двери и глупо тормозит в паре шагов, не особо зная, что делать дальше. — Привет. — Привет. Возможно, нужно было подождать и встретить его уже на общем сборе — на достаточном расстоянии и с Кевином, привычно выполняющим роль подушки безопасности, рядом. — Перестань так смотреть, — вдруг негромко просит Бернд, не раздраженно или ворчливо, а почти смущенно, и обескураживает этим еще сильнее. — Зайдешь? Или лучше поцеловать прямо сейчас, до того, как они успеют поговорить и наверняка всё испортить, как они любят делать. Марк кивает. Когда за его спиной захлопывается дверь, оставляя их наедине в полутемном из-за задернутых штор номера, Марка накрывает чувством дежавю. За годы их отношений они успели сотни раз разругаться вдрызг и несколько раз подраться, пробовали злой секс, и счастливый секс, и такой нежный, что сердце потом ныло, были оскорбления, были поцелуи — торопливые, кусачие, изучающие, ласковые… и добрая половина этих случаев начиналась, когда за их спинами хлопала дверь номера. Сейчас все не так. Сейчас Марк, прислонившись спиной к стене, смотрит, как Бернд кидает чемодан к кровати, стягивает маску, наконец, открывая хмуро сжатый рот, как он стягивает форменную джерси, оставаясь в белой футболке, и уходит в ванную. На Марка он не поднимает даже взгляда. Тер Стеген подпирает лопатками стену, слушает шум воды в раковине и думает о последнем разе, когда они виделись. Бернд прилетел к нему в Барселону. Они гуляли, успели несколько раз поцапаться из-за какой-то мелочи, а потом целовались прямо в коридоре, еле успев стащить куртки, и от горячих рук Бернда под своей футболкой Марк плавился, точно масло на сковородке. Раньше всё было гораздо проще. Бернд, наконец, выходит из ванной и, помедлив, замирает напротив него. У него брызги на футболке снизу и глаза цвета талой воды, которым он разглядывает лицо Марка, словно хочет по нему что-то прочитать. Марк отстраненно размышляет, что они сейчас со стороны точно не выглядят как люди, которые последние лет семь находятся в каких-либо отношениях. Даже если он сам точно не знает, как эти отношения определить. — Марк… — Ты не отвечал на мои звонки. — Тут же хочется хлопнуть себя по лбу, но слова вырываются сами. Бернд выдыхает, отводит взгляд, и у Марка что-то болезненно тянет внутри. — Не отвечал. — Я не был уверен, что тебя вызовут. В новостях писали, что из Англии никого не пустят. Но потом сказали, что вы всё-таки приедете. Лено слабо улыбается, жмет плечом. — Сюрприз. Не верь всему, что пишут в новостях. — Я бы их и не читал, если бы ты поднял трубку или хотя бы написал пару слов, — вырывается у Марка непроизвольно. Он сам не ожидал от себя такого едкого и горького тона, и Бернд, кажется, тоже. У него еле заметно вздрагивают плечи и широко распахиваются глаза. — Марк… Тот качает головой. Собственная вспышка злит. Сердце колотится, как сумасшедшее. — Я пойду. Увидимся позже. — Марк! — Реакция Бернда оказывается моментальной. Сильная рука стискивает предплечье, не давая сделать следующий шаг к двери, и Марку ничего не остается, кроме как повернуться к нему лицом к лицу. К его дурацкому лицу, по которому он на самом деле охренительно сильно соскучился и на котором сейчас отчетливо читаются удивление, неуверенность и даже испуг. — Прости, что не отвечал. Я… я не был уверен, что произойдет, когда мы снова увидимся. — А что ты ожидал? Фейерверки? — вырывается у Марка нервный смешок, прежде чем он успевает себя остановить. Начать перепалку — не лучшая идея, но Бернд остается серьезным, пропуская колкость мимо ушей. — Нет, я имею в виду, — его пальцы сжимают предплечье сильнее, — Что мы всё еще… всё еще. Марк целует его. Вдруг понимает, что не выдержит больше ни секунды на расстоянии. Неуверенное всё еще отзывается в нем его собственными сомнениями, и это единственный ответ, который он может дать. Так что он тянется вперед и накрывает осторожным, мягким поцелуем чужие губы. И по телу расползается пугающее тепло от солнечного сплетения до самых кончиков пальцев, когда Бернд целует его в ответ. Открыто, доверчиво, голодно. Они целуются так, словно ждали этого год. Марк на самом деле уверен, что так оно и есть. — Мы — всё еще, — шепчет он, на секунду размыкая поцелуй — просто на всякий случай, словно это и так не ясно. Но, кажется, хоть они и говорили друг с другом весь прошедший год, им еще учиться и учиться это делать. — И я скучал по тебе. Бернд расплывается в улыбке. Его горячая ладонь гладит Марка по пояснице, и тот мельком думает, что спустя столько лет его не должно пробирать от этого, как впервые. Но пробирает так, что коленки дрожат. — Я тоже, Марк. Я тоже. Марк сглатывает. — И я думаю, нам нужно как-то это назвать. То, что между нами. — Согласен.