Дурман

      Нацу с разбегу влетел в закрытую дверь гильдии, толкнув её плечом, и затем, весь покрывшись пламенем, воскликнул:       — Смахнёмся, неудачники?       И не успел он сделать и пары шагов, как просьба его оказалась услышана. Вместо ответа ему в лицо тут же полетел сначала кусок льда, а следом за ним и железный кулак. Драка намечалась знатная. Разнимать их явно никто не собирался, поэтому, вдоволь намяв друг другу бока, парни в итоге успокоились сами.       Устало привалившись к колонне, поддерживающей свод крыши, Нацу сидел на лавке и бездумно осматривал гильдию. Сегодня здесь было на удивление пусто: почти все ушли на задания, разобрав всё самое интересное, и даже Эрза куда-то смылась ещё вчера утром, прихватив весь свой театральный реквизит. Хэппи тоже оставил Нацу — вместе с Венди и другими иксидами он отправился в поселение Высших. В принципе, Драгнил тоже мог бы пойти с ними или с кем-то другим выполнять задание, но он очень уж не хотел оставлять Люси одну в городе. А она собиралась застрять здесь надолго.       Ещё позавчера вечером она сказала, что будет помогать Леви в её исследованиях, поэтому не сможет ни ходить на задания, ни проводить всё своё свободное время с ним. Это жутко расстроило Нацу — он и сам даже не понял, почему так сильно, но тот факт, что он перестанет быть центром внимания Люси, безумно раздражал. А ведь пока Хэппи не было в городе, можно было бы попробовать перестать быть ей только другом.       Рядом раздражённо вздохнул Гажил, и Нацу перевёл взгляд на него. Железный убийца драконов, сложив руки на груди, недовольно смотрел в сторону стола, который занимали Люси и Леви. Самих-то их видно не было: светлая макушка Люси едва выглядывала из-за горы свитков и скучнейших талмудов, а про Леви напоминал лишь аромат её кожи, который всё сложнее было отличить от запаха бумаги и чернил. На корешках толстенных книжек, которыми девушки себя обложили, были нарисованы какие-то цветы и травы, отчего Нацу решил, что там наверняка говорилось о чём-то лечебном. А иначе зачем подобную ерунду так усердно изучать?       — Ты только посмотри, что они там вытворяют, — внезапно прошипел Гажил.       — Куда посмотри? — не понял Нацу. — Ничё ж не видно.       — А мне и не надо. Я всё чую.       — Чё ты чуешь, ненормальный? — начал раздражаться Нацу.       Гажил цокнул, а затем ни с того ни с сего схватил его за рукав и потащил за собой. Мелкими перебежками они сменили стол, и теперь им хорошо было видно и Люси, и Леви.       Нацу присмотрелся. Девочки сидели очень близко друг к другу, склонившись над одним пергаментом. Их плечи и ноги соприкасались, не оставляя ни сантиметра свободного пространства, а распущенные волосы перемешались, и, будто занавес, закрывали их лица. И что же так возмутило Гажила?       — Ты посмотри, как они жмутся друг другу! — злобно прошептал Гажил в ответ на незаданный вопрос.       Нацу пожал плечами. Ничего странного он в этом не видел. Как ещё они должны были сидеть-то? Он больше удивился бы, если бы они там уснули, изучая эту интересную только им нудятину. А в том, что они так увлечённо что-то читали, он ничего необычного не заметил, это было в их духе.       — Ты головой сегодня не бился? — постучав по виску, спросил Нацу у соседа по лавке.       Видимо, Железный от скуки тоже уже начал сходить с ума. А, может, и не только от скуки. Вся гильдия уже давно знала, что он сохнет по Леви, но никак ей в этом не признается. Видать, совсем уже мозг поплавился на этой почве. Нацу сочувственно посмотрел на собрата по несчастью — сам-то он тоже не спешил прояснять отношения с Люси.       Гажил в ответ смерил его злобным взглядом.       — Зато ты бился. Не чуешь запах что ли?       Посмотрев в налитые кровью глаза, Нацу даже на секунду засомневался в здравии Гажила, но потом подумал, а что он теряет-то, ведь делать всё равно было нечего. Закрыв глаза, он призвал к помощи свой идеальный нюх убийцы драконов. Запахи, которые тут же потянулись в лёгкие, показались обычными. Дерево, металл, духи Миры, ягодный аромат шампуня Люси, пергамент, от которого уже всё чесалось в носу. Принюхавшись ещё немного, Нацу уловил даже какой-то приятный цветочный аромат, который вроде бы до этого тоже чуял, но вот от чего он исходил, вспомнить не мог. Быть может это от Каны? Ведь то, что её не было в общем зале, не значило, что она не отдыхала где-то в гильдии в компании бочки вина.       — Ты бредишь, Железяка, — открыв глаза, в итоге сказал Нацу. — Сходи к Полюшке. У тебя нюхалка сломалась.       Гажил сжал кулаки, будто вот-вот собирался начать драку — Нацу тут же напрягся, готовый принять бой, но внезапно их прервал звонкий смех девушек. Парни синхронно обернулись, и тут-то Драгнил, кажется, заметил то, о чём говорил ему Железный минуту назад.       — Чё это Леви так жмётся к Люси? — возмутился Нацу.       — Это болельщица жмётся к Мелкой! — громким шёпотом возразил ему Гажил.       — Ещё чего! Глаза разуй!       — Это ты разуй!       И они бы точно подрались, но так и не смогли отвести глаз от того, что происходило за столом девочек. А там Люси очень медленно и нежно вела своими тонкими изящными пальцами по запястью Леви, неторопливо поднимаясь выше — к локтю, плечу, а затем и шее. Леви заливисто смеялась и краснела. Почему-то волосы обеих развевались, будто от лёгкого порыва неизвестно откуда взявшегося ветра, а лица светились.       — Ты тоже это видишь? — голос внезапно сел, отказываясь слушаться, и Нацу попытался прокашляться.       — Да, — сглотнув, кивнул ему Гажил.       А дальше всё вообще пошло не по плану. Лица девушек внезапно сблизились. Нацу затаил дыхание — неужели, глаза ему не врут? Разве возможно, чтобы Люси и Леви прямо здесь и сейчас на глазах у всех так бесстрашно поцеловались? Расстояние между их губами уменьшалось секунда за секундой, и Драгнил чуть не зарычал, то ли от возмущения, то ли от возбуждения. Ведь вроде бы он и хотел оказаться на месте Леви, а вроде бы был и не прочь посмотреть на то, что будет дальше.       — Вы чё тут притихли?       Грей подошёл сзади так неожиданно, что и Нацу, и Гажил подпрыгнули на лавке и чуть не перевернули стол. Сердце бешено колотилось где-то в ушах, а перед глазами плыло. Так и помереть было недолго. И почему Драгнил не услышал заранее звук тяжёлых шагов друга?       — Чё так пугаешь, Отмороженный? — возмутился Нацу, схватившись за грудь.       Не удостоив его ответом, Грей сел напротив, а затем, проследив за их взглядами, видимо, понял, на что они пялились. Но выводы сделал, как оказалось, неправильные.       — Подошли бы и поговорили уже с ними. Чё булки мнёте?       — О чём? — осипшим голосом спросил Нацу. Он всё ещё видел, как девочки были всего в миллиметре от того, чтобы их губы соприкоснулись.       — Хотя бы о том, что вам без них нечем заняться, — пожал плечами Грей.       Гажил прочистил горло и спросил:       — Отмороженный, ты чё не видишь, чем они заняты?       Грей оглянулся и ещё раз посмотрел на стол, за которым сидели девочки. После чего ответил так, будто сомневался во вменяемости и Нацу, и Гажила:       — Походу, я вас сильно приложил в драке, — сочувственно покачав головой, сказал он. — Люси стирает салфеткой следы чернил с лица Леви. А вы что там увидели?       Нацу перевёл взгляд на Гажила, который уже вопросительно пялился на него. В глазах Железного он увидел то же недоумение, что одолевало и его самого. Коротко кивнув друг другу, они медленно, почти синхронно, повернулись обратно к девочкам и, действительно, увидели то, о чём говорил Грей.       — Пойду-ка я домой, — спустя пару бесконечно долгих секунд буркнул Гажил.       Встав из-за стола, он молниеносно скрылся из гильдии, оставив после себя лишь открытую дверь.       Нацу ещё раз глянул на девочек — их губы всё-таки соприкоснулись — потом на Грея — он не выражал никаких эмоций от этой картины, — и понял, что ему тоже неплохо было бы пойти домой или даже к Полюшке провериться на сотрясение.       — Пожалуй, я тоже домой, — пробормотал Нацу и, как в тумане, побрёл прочь из гильдии.       Остаток дня он провёл то в душе в надежде вымыть из головы все дурные образы, то на диване, пытаясь найти объяснения увиденному. Ничего на ум не шло, поэтому в итоге Нацу провалился в беспокойный сон, который почему-то был переполнен полураздетой Люси. И, хоть это и не было чем-то новым, красочность сегодняшних снов всё же настораживала.       На следующий день всё повторилось. Только теперь к Люси возмутительно развязно прижимались то Джувия, то Мира, а в какой-то момент Нацу вообще показалось, что одежда Люси куда-то исчезла, пока сама девушка попивала чай за барной стойкой. Драгнил тут же бросился её чем-нибудь прикрыть, но вовремя получил кулаком в челюсть от Железного, которого минутой ранее точно так же спас от подобного опрометчивого поступка.       — И чё происходит? — в очередной раз спросил Гажил.       — А я знаю что ли? — раздражённо ответил ему Нацу. Челюсть побаливала и как-то подозрительно хрустела после удара Железного.       — С этим надо чё-то делать.       — Что?       — А я знаю?       Цикл вопросов в очередной раз замкнулся ни на чём, и в итоге, разозлённые и встревоженные, убийцы драконов снова разошлись по домам, даже не дождавшись вечера.       В этот раз успокоиться было куда сложнее. Перед глазами стоял образ обнажённой Люси с кружкой чая в руках, и, как назло, память услужливо и неустанно подкидывала ещё и все те моменты, когда Нацу случайно — не случайно — прижимался к голой груди напарницы на заданиях. Выбор таких воспоминаний оказался настолько велик, что уснуть удалось лишь к утру. И лучше бы он вообще не спал в ту ночь — сны были настолько яркими и откровенными, что в итоге на следующий день Нацу пришёл в гильдию злым, нервным и до одурения неудовлетворённым. Пора было что-то решать.       За столом у колонны его уже ждал Гажил. Под его глазами залегли тени, а белки стали краснее обычного. Вены на скрещенных на груди руках вздулись от напряжения, а пальцы впились в кожу. Заметив Нацу, Железный немного расслабился и даже разжал челюсть.       — Паршиво выглядишь, — бросил он, стоило Нацу подойти ближе.       — Себя-то давно в зеркале видел?       Гажил ничего не ответил и вернулся к занятию, от которого его отвлёк своим появлением Драгнил. Ну да, кто же, если не он, будет прожигать взглядом дырку в затылке ничего не подозревающей Леви? Сегодня маг слова, как и несколько дней до этого, сидела за столом, заваленном книгами и пергаментами, и что-то читала. Её специальные красные очки съехали на кончик носа и грозились вот-вот упасть.       Нацу фыркнул и поискал глазами Люси. Её запах он почуял ещё на входе в гильдию, но в зале её почему-то не оказалось. Оглядевшись, он хотел было уже спросить у Гажила, видел ли он её, но тут Хартфилия сама объявилась. В компании Миры она вышла из подсобки с огромным букетом цветов, за которым её едва было видно. Крупные синие бутоны переливались на свету, будто вода на солнце, а аромат от них исходил такой знакомый и такой дурманяще-приятный, что Нацу тут же вспомнил его.       «Так вот что так вкусно пахло все эти дни», — подумал он и посильнее вдохнул этот чарующий запах.       Взгляд переметнулся с цветов на Люси, и голова немного закружилась. Напарница снова растеряла где-то всю свою одежду. Нацу крепко зажмурился и покачал головой. Да что ж это такое с ним творится? Совсем уже мозг поплыл от скуки и одиночества? А, может, это какое-то весеннее драконье обострение?       «Ну, да, ну, да, — одёрнул себя же Нацу. — Почему же тогда оно только сейчас началось?»       — Нам нужна помощь, — уже вслух сказал он Гажилу. — Я так скоро чокнусь.       Железный нехотя отвёл взгляд от Леви и сказал то, что в принципе Нацу и ожидал услышать от него.       — Предлагаю спросить у Мелкой.       Нацу невесело рассмеялся.       — И что ты ей скажешь? А? «Знаешь, мне тут кажется, что ты тут по гильдии голышом разгуливаешь, а твои отношения с Люси зашли куда-то не туда»? Да она тебя сразу в извращенцы запишет, а потом ещё и к Полюшке отправит. Голову лечить.       — Так, может, к Полюшке тогда и сходим? — вскинув пирсингованную бровь, спросил Гажил.       Нацу застыл, а потом в голове, будто что-то зашевелилось. А ведь, и правда. Раз само не проходит, то пора бы уже и к целителю наведаться. И чего они так долго тупили с Гажилом? Вот, Люси бы точно знала, что делать. Жаль, что с ней тоже нельзя было поделиться этой проблемой.       — А пошли, — согласился он.       Глянув напоследок на Люси, Нацу сглотнул слюну и облизнулся — проклятые глюки снова подсовывали ему образ абсолютно голой напарницы. Ну, ничего, Полюшка наверняка приведёт его в чувства, и он сможет хотя бы поговорить с Хартфилией, не думая постоянно о том, как сильно хочется прижать её к себе и заобнимать до потери сил.       Но Полюшка быстро вернула их с небес на землю. Обозвав их «идиотами проклятыми», она кинула им вслед метлу и сказала, чтоб они с такой ерундой больше не совались к ней, иначе эти «видения» будут последними в их жизни.       Справедливо решив, что раз уж Полюшка посчитала это всё ерундой, то и им беспокоиться не о чем. Вероятно, они просто устали, ведь до этого несколько месяцев подряд выполняли задание за заданием, вот и переутомились. А что помогает в этом случае? Сон, конечно же. Так что, расставшись на полпути к гильдии, убийцы драконов разошлись по домам, чтобы проверить своё предположение.       Расположившись поудобней на диване, Нацу попытался заснуть, но время было раннее — всего-то три часа дня — так что у него это не получилось. Мысли так и лезли в голову, каждую секунду напоминая, что всего этого можно было бы избежать, будь он немного смелее. Ему же надо было — всего-то — поговорить с Люси и расставить все точки в их непростых отношениях напарников. Собственно, для него-то она уже давно перестала быть просто «напарником», примерно, тогда, когда он впервые увидел её с другим парнем на свидании. Но то ли гордость, то ли глупость, никак не позволяли ему заговорить с ней о своих чувствах, поэтому до сих пор он лишь наблюдал издалека и довольствовался снами о ней.       Разозлённый собственной нерешительностью Нацу подскочил с дивана и решил, что завтра точно с ней поговорит. Он бы и сейчас это сделал, но, к сожалению, столько дел внезапно навалилось. Вот, например, дома не убрано. Нужно срочно это исправлять, а то Хэппи скоро вернётся и будет опять — обязательно в присутствии Люси — нудеть, что Нацу ничего по дому не делает. А этого ну никак нельзя было допустить.       Закончив ближе к ночи со всеми делами, Нацу, уставший, но удовлетворённый результатами уборки, завалился на диван и снова попробовал уснуть.       Щеки коснулись тонкие прохладные пальцы и, нежно очертив контур челюсти, остановились на губах. Нацу распахнул глаза и увидел её — Люси. Она сидела верхом на его бедрах, в одном лишь нижнем белье и тепло ему улыбалась. Её длинные золотистые волосы рассыпались по плечам и тускло светились в бледном свете луны, пробивающемся в окно. Внезапно улыбка перестала быть тёплой и сменилась ухмылкой. Люси высунула кончик языка и медленно облизала им свои губы. Её холодные пальцы перестали гладить его лицо и принялись обводить замысловатое кружево на груди. Нацу сглотнул и пошевелился…       Сон неожиданно оборвался, оставив после себя напряжение там, где это было, ой как, не вовремя, и Нацу раздражённо рыкнул. Прикрыв глаза, он попытался успокоиться и глубоко вдохнул. В носу сразу защекотало от знакомого аромата цветов, которые преследовал его уже третий день, а перед глазами встал образ Люси и того, чего Нацу не успел сделать с ней в своём сне. Недовольно цокнув, он понял, что этой ночью точно больше не уснёт.       Ну, вот и сам ведь виноват в этом. Уже давно признался бы Люси, что любит её и жить без неё не может, и спокойно воплощал бы эти сны в реальность. Но нет. Уже полгода как он никак не решался этого сделать. Что-то всегда останавливало, и в основном это была не уверенность во взаимности чувств Люси.       Покрутившись ещё, он понял, что даже просто лежать на этом самом диване уже невыносимо. На часах был всего час ночи, и Нацу решил, что ничего страшного не случится, если он немного прогуляется, чтобы проверить кое-что очень важное. По крайней мере, именно так казалось в тот момент его воспалённому и распалённому фантазиями разуму.       Окно Люси бледно светилось, будто где-то в дальней комнате горел свет — значит, девушка ещё не спала. Нацу привычным движением запрыгнул на подоконник и забрался в квартиру. Огляделся по сторонам, но в помещении не было ни души. Кровать была заправлена, а на столе слева от окна стоял букет из тех же цветов, что Нацу сегодня видел в гильдии. Свет же лился из ванной, куда Хартфилия не закрыла до конца дверь. Уверенным шагом Нацу направился именно туда.       Люси лежала в ванной, прикрыв глаза. Часть её пышной груди была над водой, и воздушная ароматная пена почти не скрывала голое тело девушки.       Легонько водя кончиками пальцев по поверхности воды, Люси неосознанно разгоняла в стороны пену, отчего Нацу видел даже больше, чем хотел. В голове как-то сразу помутнело, и все мысли завертелись только в одном направлении — тянуть с признанием до завтра он теперь точно не сможет.       Наблюдая за такой Люси, Нацу попросту сходил с ума. Ему невероятно хотелось собрать её длинные мокрые волосы в тот странный пучок, который ей очень шёл, но она почему-то предпочитала ему странный боковой хвостик. Такой же странный, как и она сама. А потом зацеловать каждый кусочек её бледной нежной кожи на шее. Вдыхать чудесный ягодный аромат, который чудился ему уже даже во снах. А после…       Раздался оглушительный грохот, и Нацу понял, что зря он так замечтался. Уйдя в фантазии, он толкнул дверь, и та опрокинула вешалку с вещами Люси. Девушка тут же распахнула глаза и испуганно посмотрела прямо на него. На её лице отразилось недоумение, затем буквально на пару секунд появилось раздражение, а после усталость. Сведённые к переносице брови разошлись, и морщины на лбу разгладились. Люси успокоилась.       — А, это ты, Нацу, — равнодушно сказала она. — Хоть бы постучал для приличия.       Она вновь прикрыла глаза и опустилась чуть ниже в воду. Теперь на поверхности оставалась лишь её голова. Спокойствие Люси удивило Нацу: и почему это она не накричала на него, как обычно? Неужели он ей стал настолько безразличен или она перестала воспринимать его как парня? От этой мысли стало настолько не по себе, что Нацу решил тут же проверить свои догадки, попробовав надавить на жалость.       — Прости, я что-то забылся. В последнее время совсем не сплю, — выдавил он и почувствовал, как кровь прилила к паху, стоило только вспомнить, о том, почему он плохо спал.       — И чем я могу помочь?       Он сглотнул. С одной стороны, ответ лежал на поверхности: она могла бы с ним переспать, и тогда вопрос с яркими снами решился бы. А с другой стороны, если он озвучит ей это сейчас, то, вполне вероятно, тут же вылетит из этой квартиры, как пробка, а потом ещё и получит порцию «профилактических тумаков» от Эрзы, когда она вернётся в город.       — Знаешь, я тут вижу то, что на самом деле не происходит… — решил всё-таки он начать издалека.       Люси заинтересованно на него посмотрела и даже привстала в ванной. Пена тут же разошлась в стороны, открыв полностью пышную грудь. Взгляд сам собой переместился на покрывшуюся мурашками кожу вокруг сосков, и Нацу стоило огромных усилий отвести его оттуда.       — И что же ты видишь? — спросила она.       — Всякое, — сглотнув, туманно ответил он.       В голову сразу же закралась мысль, а реально ли было то, что сейчас происходит? Может, Люси давно уже отлупила его тапком, и сам он лежал в отключке и всего лишь фантазировал?       — Например, сейчас ты на меня не ругаешься и не пытаешься прикрыться, — всё-таки ответил он.       — Так и есть, — согласилась она. — В купальнике-то ты меня видел.       Она медленно оттянула ярко-розовую лямку верха от купальника и посмотрела ему прямо в глаза. Мгновение — взгляд будто прояснился — и Нацу увидел, что Люси действительно лежала в ванной в купальнике. И даже сквозь мутную мыльную воду виднелся розовый треугольник, который теперь точно прикрывал то, что Драгнилу сначала казалось, что он видит.       — А почему ты принимаешь ванну в купальнике? — задал первый попавшийся вопрос он, лишь бы не возвращаться снова в мир собственных фантазий.       — Потому что у тебя есть плохая привычка заваливаться ко мне домой в любое удобное тебе время. Ещё и без стука.       — Ну, я… это… ну, мы же… это…       Нацу не знал, что он хотел сказать. Просто чувствовал потребность хоть как-то продолжить разговор. Потянуть ещё время, лишь бы не уходить. Найти повод, чтобы остаться подольше, хотя бы на несколько минут. Ведь он прекрасно понимал, что сегодня больше не уснёт, и завтра, и послезавтра тоже, но быстро набраться смелости, чтобы начать тот самый — важный — разговор, он не мог. Почему-то внутри всё сжалось, а в горле встал ком. Жутко захотелось пить, а, может, и есть, может, и ещё чего. Было сложно понять — организм взбунтовался. В ушах стучала кровь, а пальцы немного дрожали. Нацу не помнил, когда чувствовал себя хуже: то ли когда наелся эфириона, то ли когда впервые понял, что близость с Люси теперь отдаётся жаром в паху.       — Подай полотенце, пожалуйста, раз уж ты здесь, — спокойный голос Люси на мгновение вырвал его из пучины отчаяния, чтобы следом Нацу вообще забыл, как дышать.       Будто в замедленном темпе Люси поднялась на ноги, и по её голому телу тут же побежали тонкие струйки воды, которые стремительно неслись вниз, плавно очерчивая соблазнительные изгибы. Остатки пены лопались на воздухе, взрывались ягодным ароматом прямо в носу у Нацу. Осторожно перешагнув бортик ванны, Хартфилия встала на коврик и протянула руку, покрывшуюся мурашками.       — Нацу, полотенце. Мне холодно.       Он, не оборачиваясь, нащупал мягкую махровую ткань и протянул её Люси. Она тут же в неё завернулась, но легче от этого Нацу почему-то не стало — дурман в голове только сильнее запутал разум. Перед глазами всё ещё стояла полностью обнажённая Хартфилия, с которой снова исчез купальник. И думать хоть о чём-то кроме этого было выше его сил.       — Хватит так пялиться, — сказала она, и щёки её залил лёгкий румянец.       — Не могу, — честно ответил он.       Сердце бешено застучало где-то в горле, и терпеть это давление стало уже попросту невыносимо. Не отдавая больше отчёта собственным действиям, Нацу шагнул в сторону Люси. Оставшееся расстояние всё равно душило, и он подошёл ещё ближе. Теперь их тела разделял лишь десяток сантиметров, отчего Драгнил ещё ярче почувствовал своим чутким драконьим нюхом аромат волос, вымытых ягодным шампунем, и запах кожи.       Девушка смущённо отвела взгляд и как-то странно потопталась на месте. Вместе с этим движением Нацу почуял ещё один аромат — тот, от которого дурман в голове окончательно взял контроль над его телом. Драгнил шумно вдохнул, желая почуять тот новый аромат ещё сильнее, и понял, что он теперь уже повсюду. Склонившись носом к шее Люси, он замер, едва сдержавшись от того, чтобы пройтись кончиком языка по бледной коже и почувствовать этот запах на вкус.       — Ты так вкусно пахнешь, — чуть ли не мурлыча, прошептал он.       Люси задрожала, и полотенце выскользнуло из её рук. Нацу прижался сильнее. Её мокрая грудь упиралась в его, и он готов был завыть от желания. Зубами он нашёл лямку лифа и вцепился в неё что есть сил. Это было единственным, что ещё связывало его с реальностью, ведь он так и не увидел обратно этот проклятый купальник.       Она судорожно вздохнула и будто даже прижалась к нему сама.       — Нацу, — прошептала она. — Я так больше не могу.       От удивления он перекусил лямку и шёпотом спросил:       — Что не можешь?       — Ждать, — с горечью выдохнула она.       Её ладони робко легли ему на талию. Кожа под ними вспыхнула, как от огня, а следом тут же покрылась мурашками. Нацу бросало то в жар, то в холод, и, не раздумывая, он обнял Люси, закинув руки ей за спину. Теперь пылало всё тело.       Уткнувшись носом в её шею, он медленно провел ладонями от плеч до талии, ощущая, как бешено колотится её сердце. Казалось, что в комнате стало так тесно, что не осталось ничего, кроме давящего стука, отдающегося эхом где-то внутри абсолютно пустой головы. Близость Люси сводила с ума настолько, что теперь уж точно все пути назад были отрезаны.       Не теряя больше ни секунды, Нацу прижался губами к мягкой тёплой коже на шее. Под губами сильнее забилась вена, а Люси рвано выдохнула. Перемещаясь поцелуями всё выше и выше, он замер в сантиметре от чуть приоткрытых губ девушки. По телу будто прошёлся разряд молнии. Её дыхание обжигало, а, может, это было и его собственное. Он так долго ждал этого момента, что даже не мог поверить в реальность происходящего. Воздух в комнате вмиг раскалился до предела, и стало тяжело дышать.       Люси сама подалась вперёд. Едва коснулась его губ своими и замерла, задрожав ещё сильнее. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а перед глазами поплыло. И Нацу не был уверен то ли этого оттого, что сам он раскалился так, что мокрые волосы Люси полностью просохли, то ли оттого, что даже такого лёгкого касания ему хватило, чтобы потерять голову.       Обхватив ладонями лицо Люси, он начал жадно её целовать. Будто этим первым –таким долгожданным — поцелуем хотел наверстать все те месяцы ожидания. Дыхание с непривычки тут же сбилось, и на мгновение ему пришлось отстраниться, чтобы глотнуть немного воздуха. В тот же миг порванный верх купальника бесстыдно скользнул вниз, теперь на самом деле оголив грудь. Одна лишь мысль об этом заставила Нацу нервно сглотнуть и с надеждой посмотреть в огромные, затуманенные желанием глаза Люси.       Она робко кивнула и облизнулась. И этого было достаточно, чтобы Нацу перестал хоть как-то контролировать себя. Он тут же подхватил Люси под бёдра, чтобы она могла закинуть ноги ему за спину, и потащил её прочь из ванной.       В бледном свете луны, едва освещающем спальню, он уложил Люси на кровать и, опершись на ладони, навис над ней. Ему казалось, что кожа девушки светилась в темноте, а сверкающие непривычным блеском глаза горели изнутри. Раскрасневшаяся и растрёпанная она сводила его с ума. Её волосы разметались по подушке и груди, которая вздымалась так часто, будто Люси никак не могла надышаться. Но он явно ошибался, ведь она сама потянулась к нему и поцеловала так, что у него задрожали руки.       Лишь на мгновение потеряв бдительность, он сразу же оказался «снизу». Хитро улыбаясь, Люси проворно стянула с него всю одежду, а затем сняла и с себя остатки своего купальника. Теперь она стояла перед ним на коленях, зажав его бёдра меж своих, и торопливо заправляла волосы за уши, чтобы они не лезли ей в лицо. Нацу не мог насмотреться. Руки сами потянулись к её груди и сжались.       Люси рвано выдохнула и резко села. Из глаз тут же посыпались искры. И в этот миг Нацу показалось, что он горит. Что мир вдруг разом поглотило его собственное пламя, начав с места, где их тела соприкоснулись. Хотелось куда большего, чем просто лёгкие влажные движения лишь сверху его пульсирующего от возбуждения члена.       — Хочу… я… ты… можно?.. — слова бессвязным потоком вырвались из его горла, когда стало совсем уже невмоготу.       Но вместо ответа, она лишь слегка приподнялась, а затем он почувствовал то, о чём так сильно мечтал последние месяцы. Внутри было так долгожданно приятно, и то, что он себе представлял до этого, не было и на сотую долю так же хорошо, как оказалось в реальности.       Стоны Люси, её горячее дыхание у самого уха сводили Нацу с ума. В какой-то миг — между очередным жарким поцелуем и не менее обжигающим скольжением — ему показалось, что всё это — сон. Что не может быть так мучительно хорошо.       Поток мыслей прервал неожиданный лёгкий укус в шею.       — Ты как будто где-то не здесь, — прошептала Люси, а затем выпрямилась.       Она смотрела на него с недоумением, склонив голову на бок, но двигаться не переставала. Немного приподнимаясь, а затем опускаясь, и так раз за разом в известном лишь ей ритме. Её дыхание становилось всё более сбивчивым, а движения — хаотичными, и Нацу понял, что это точно не фантазия, поэтому он и не даст ей завершиться прямо сейчас.       — Всё… в порядке, — голос едва слушался, поэтому Нацу запнулся.       В доказательство он притянул её обратно, чтобы покрыть поцелуями всё, до чего мог дотянуться.       Её кожа пылала под его губами, а дыхание становилось всё громче и громче. В какой-то миг Нацу показалось, что она сейчас кончит, но это было бы слишком быстро. А он так не хотел. Поэтому, не дав ей подняться ещё раз, он подхватил её под бёдра и перекатился вместе с ней. Люси оказалась снизу, и он поцеловал её снова. Она прижалась к нему всем телом, и лишь тогда он продолжил движение.       Поцелуи и тот темп, в котором он начал двигаться, распаляли так сильно, что вскоре Люси сжалась вокруг него, а сам он кончил следом, выскользнув из неё в последний миг. Тело на миг онемело, а в глазах заплясали искры.       Обессилив, он перекатился на спину и уставился в потолок. Они оба дышали так громко, что, казалось, их наверняка было слышно даже с улицы. Нацу притянул Люси к себе и поцеловал её в лоб. На душе стало так тепло и приятно, что не хотелось ни двигаться, ни разговаривать. Хотелось просто раствориться в ощущениях и растянуть эту чудесную лёгкость в теле ещё на многие часы.       Через какое-то время Люси всё же выбралась из его объятий и ушла в душ, а он, немного подумав, решил пойти попить воды. На обратном пути он остановился у письменного стола, на котором стоял букет с теми самыми пахучими цветами, и лежала книга.       — «Растения-дурманы Харгеона», — прочитал Нацу. — И зачем ей эта книжка?       Наверное, это как-то связано с тем, чем они там занимались с Леви, следом тут же нашёл объяснение он. Вдохнув ещё раз пьянящий аромат цветов, Нацу пошёл обратно на кровать. Лёг и подумал о том, что нужно будет узнать у Люси их название. Наверное, он даже посадит их возле дома, когда вернётся Хэппи. Они ведь так чудно пахли.