Пустой Хламокат

На Последних Территориях было уже далеко за полдень, августовское солнце ещё изрядно пекло, и в воздухе колыхалось душное марево. «В такие дни всегда приходится брать вдвое больше воды» - подумал я, завязывая рюкзак, - «и в такие дни обязательно напорешься на беготню» В целом, так и было. Ночью за карточным столом удалось выиграть у мелкого коробейника Ленина наводку на артефактное место. Маленький, лысый и картавый Ленин обещал нам «небольшой аномальный подвальчик», и мы ожидали встретить там горелых или светлячка, но не всех же сразу в помещении на 7 квадратных метров. Бешеный светляк, представляющий из себя хищный сгусток электричества, гонял нас с Хлюпом вокруг сколоченного из старых досок сарая, внутри которого был тот самый подпол, пока Хлюп не загасил его большим томагавком. «Даже если тобагавк подадобиться только один даз, доси его с собой всегда» - Прогундел он и громко высморкался, добавив многозначительно: -Ддевдяя яподская муддость! Я удивлялся, как в этом болезненном, укутанном с ног до головы в любую погоду теле умещалась такая прыть и снайперская меткость. Хлюп, поминутно высмаркиваясь и шмыгая, тоже почти закончил укладывать рюкзак. Я вышел из сарая. Берлиоз, низкий и рыхлый, как тумбочка, склонился над останками светлячка, и сейчас медленно, аккуратно извлекал из искрящейся золы длинными прорезиненными щипцами артефакт «Чертов Еж». Ёж втягивал и вытягивал колючки, будто был совершенно недоволен тем, что его извлекли и куда-то тащат. -Что ты все копаешься как бампер в вещмешке? - спросил я - час уже как светляк остыл. -Артефакты - дело тонкое, спешки не любят, - Сопя, пробасил Берлиоз, словно ювелир помещая Ежа в футляр для артефактов. -Вот как вылезут из перелеска ещё горелые или язычник, вот тогда будет нам всем «дело тонкое». Услышав про язычника, Берлиоз втянул в плечи и без того короткую шею и вздрогнул. -Ненавижу язычников - буркнул он. Конечно, двухметровый мутант с огромным языком, высасывающим кровь - жуткое зрелище. Но встретить горелых или язычников нам не пришлось. Но зато нас ждала более неприятная встреча. Между перелеском и сараем, рядом с которым мы находились, проходила старая грунтовая дорога. Перелесок начинался на холме, поэтому грунтовка просматривалась вниз ещё довольно далеко. И вот со стороны этого спуска мы услышали мерзкий рёв мотора. Встрепенувшись, мы с Берлиозом быстро сложили вещи за сарай, а Хлюп стал вглядываться в дорогу через оптику «Мосинки» -Хдабокат, - сказал он - Одид всего. -На одном хламокате пять стервятников обычно сидят, проворчал Берлиоз. Рев нарастал, и даже по его звуку было ясно, что катит хламокат: будто бензопила поминутно захлебывается опилками. -Стдадно, очедь. - продолжил Хлюп -Что такое, спросил я, сколько там Каннибалов? -Ди оддого! - Хлюп повернулся ко мне, его большие глаза стали ещё больше, - Ди оддого! - повторил он. -Как ни одного!? А кто же тогда управляет? -Саб едет, нет там людей. Можно было бы рассчитывать, что диковинный хламокат проедет мимо, но он уже выбирался на холм, и, свернув с грунтовки, шёл прямо на нас, на таран. Шанс убежать от хламоката в лес был мизерным, поэтому я коротко сказал Хлюпу: - Колёса! Хлюп кивнул, выпрямился, припал к оптике и выстрелил. Послышался хлопок, и утыканная пилами и кольями машина стала сильно забирать вправо, становясь все ближе. Тогда Хлюп выстрелил снова. Совершив жуткий крендель, хламокат протаранил боком стену сарая, практически его обрушив, и замер, накренившись в овраге. Хлюп победоносно шмыгнул, а Берлиоз, потирая ладони, уже начал распаковывать инструменты с явной целью скрутить с хламоката все, что может пригодиться. -Не забывайте, что с этим ведром явно что-то не так! - сказал я громко, чтоб загоревшийся добычей Берлиоз точно услышал, - Погоди, я с тобой! Хламокаты не зря так называются, скрутить с них что-то полезное почти нереально. Но не для въедливого Берлиоза. Мы попытались вытянуть накренившейся хламокат, чтоб удобно было подлезть, и нам это немного удалось. Глянув на освободившееся пространство, а потом на свой живот, Берлиоз протянул мне ключ и сказал: -Давай ты. Я, усмехаясь, принял гаечный ключ и полез под брюхо хламоката. -Надо тебя на диету сажать, Берлиозик, а то раздобрел. Будешь вместо тушенки с картошкой теперь питаться травами. А про радиационные шоколадки вообще забудь. -Иди ты к Хвату, Голем! - чертыхнулся старина Берлиоз, судя по звуку, ковыряясь в кабине. Он не любил шуток на эту тему. Хламокат внутри выглядел очень паршиво, брать было нечего. Ноя думал не об этом. Ну не мог хламокат так ехать без водителя. Даже если тот спрыгнул, заклинив педаль. Даже если он спрыгнул за секунду до того, как Хлюп смог бы его увидеть, хламокат бы не доехал до нас. -Эй, Берлиоз! Педаль газа была зафиксирована?! - Крикнул я, надеясь на положительный ответ. -Погоди ты со своей педалью, тут джекпот похоже, артефактный бокс целехонький выпал из этого ведра... Ааах-ты, хват возьми! Услышав такой характерный крик, я как мог быстро вылез из под хламоката. Картина, которую я увидел, была одновременно нелепой и пугающей: Берлиоз на вытянутых напряженных руках держал средний бокс, пыхтел и упирался, а бокс наровил вырваться из его рук. Другой бы Бродяжник, увидев летающий бокс, бросился бы наутёк от него, но Берлиоз вцепился в добычу как бультерьер, покрасневший и потный. -Чего стоите олухи, помогайте, Ай! Оно лягается!! Хлюп подбежал и наотмашь ударил прикладом Мосинки там, где что-то пыталось вырвать бокс из цепких лап Берлиоза. Тот тут же повалился навзничь, обхватив бокс руками. «Не, ну как бамперы сопливые, честное слово» - подумал я. На Территориях закон выживания такой: видишь что-то странное - беги. Это было странно, но я не бежал. Хотя и на рожон предпочёл не лезть. Между тем послышалось громкое не то карканье, не то смех, удаляющийся от нас к сараю. Берлиоз поднялся, улыбаясь. Я подошёл к нему и ощутимо дал леща. -Ты что, одурел!? Ты мог нас запросто всех убить! Непонятно, что это за чертовщина, а ты как ребёнок пятидесятилетний. -Тихо, оно ещё тут. - сказал Хлюп неожиданно четко. -Простите мужики... Кстати, а где волыны наши? -Все под завалом, - сказал я, - на них аккуратно стена упала, я оставил Хлюпа вытащить. Хлюп, ты вытащил? Хлюп на мгновение посмотрел на меня и снова стал приглядываться к сараю, держа наготове мосинку: -Де смог я, Бдого досок. Дело было плохо. Надо было быстро думать. Хламокат без водителя, это раз. Невидимое что-то, но осязаемое и которое можно огреть прикладом. Плюс это нечто не поубивало нас тихо со спины, а вцепилось в свою добычу как... Стервятник. -Мужики, я думаю водитель хламоката нашёлся. Просто почему-то каннибал стал невидимым. И раз нас ещё не порвали на тряпочки, думаю что он один. И ему зачем-то нужен бокс. Тут Берлиоз быстрыми движениями вскрыл бокс, я даже ничего не успел сказать. И тут мы все замерли. В боксе лежал, переливаясь всеми цветами спектра, редчайший артефакт Джокер. Разноцветные кристаллы Джокера появились на территориях неожиданно вместе с выбросом Сияния, и так же резко исчезли вместе со следующим. Особенность была в том, что артефакт мог совершить с его использующим что угодно, абсолютно непредсказуемо. Отсюда и такое название. Мог исцелить или убить и носителя, и его врагов. А мог совершить какое-то невообразимое действие. Я вот слышал об одном здоровенном негре, который после применения Джокера стал стройной рыжеволосой девушкой. Конфуз. Вероятно, каннибал после применения стал невидимым. И раз Джокер ещё работал, то у него ещё максимум одно применение на одного человека. Из раздумий меня вывел крик: -Остодождо! И тут резкий толчок сбил меня с ног, затем я услышал карканье, выстрел и стон. Поднявшись, я увидел Хлюпа, лежащего на том месте, где я только что стоял. В его животе торчал ржавый метательный нож, вошедший на пол-лезвия. В десяти шагах от нас на земле лежал мерцающий человек, то проявлявшийся, то вновь исчезающий. Хлюп успел заметить нож, оттолкнуть меня и, приняв удар, ещё и подстрелить Невидимку. Вот вам и Хлюп, вот вам и сопляк. Берлиоз склонился над другом, разматывая на ходу медицинский пакет, и крикнул мне: -Не стой, обыщи гада, у них всегда в кабине есть лазурит! Держись Хлюп, пожалуйста. Я подбежал к Каннибалу, он уже перестал мерцать и был виден. Пулевое ранение навылет, он умирал. Я обшарил его карманы и, ничего не найдя, затряс его и сказал: -Лазурит есть? Где лазурит, скотина! А тот бредил: -Краснолиц избран цветастым камнем! Мясо не видеть Краснолица! Краснолиц быть ранен, Моховой быть ранен, Моховому дать лазурит, он водить машина, Краснолиц умирать. Свежеватель взять цветастый камень у ученого мяса, Свежеватель вдруг стать дерево, Моховой сгореть, ученое мясо ударить вспышка. А Краснолиц встать и быть здоровым. И быть благословленным! Он кашлял, задыхался и продолжал что-то бормотать, затихая. Я подбежал к Берлиозу. Он отрицательно покачал головой и сказал: -Глубокая рана, кровь не остановить, и даже если остановим, то от ржавой железки точно будет инфекция. Рана уже гноится. Лицо Хлюпа становилось белым, он уже не шмыгал а хватал ртом воздух. Оставалось только одно. Один шанс, и да помогут нам территории. Я вытащил из бокса Джокер, отодвинул Берлиоза и положил камень на рану. Через несколько секунд камень тускло засиял и лопнул, рассыпался облаком цветной пыли, на секунду скрыв от нас Хлюпа. Напряжённо мы ждали, пока облако осядет, но оно все продолжало кружить. И вдруг из облака вышел Хлюп, живой и вроде здоровый. -Хлюп родненький! -Воскликнул Берлиоз, подходя к другу, - Как ты себя чувствуешь, что-то болит? -Дет, бсе ходошо, - Ответил он, и, как обычно, громко высморкался, - Даль что дасморк не пдошел. -Ничего, а то пришлось бы тебе прозвище менять, а на Территориях это плохая примета. Спасибо брат, спас меня. -Едунда Годем, ты долг жизди отдал, в рассчете. -Все, мужики, - сказал Берлиоз, - пошли откапывать вещи, пока не стемнело. Кажется, этот день закончился хорошо. На Территориях бывают чудеса, такие как это: друг не погиб, а выжил. Но, в отличие от сказок, на Территориях за чудеса приходится платить. Я не знаю, какую цену заплатит Хлюп, но я видел, когда он выходил из облака пыли, что глаза его на мгновение загорелись мертвым зелёным светом. Хотя, может, мне померещилось.